Половинки Судьбы

— Он так и не очнулся? Мадам Помфри обернулась. Усталость в виде тёмных кругов под глазами выдала не одну бессонную ночь. — А-а-а... Это вы, мисс Паркинсон, — покачав головой, она вернулась к записям в журнале. Голос волшебницы звучал натянуто и напряженно. Руки подрагивали. — Сегодня чрезвычайно много студентов жаловались на желудочные боли. И боюсь, очередной эпидемии простуды этот журнал не выдержит и... придётся заводить новый. Панси всё поняла. Министерству постоянно требовался отчет о расходах на медикаменты, а Кэрроу никак не мог усмирить свою жажду к страданиям детей. Было больно видеть, как мадам Помфри в очередной раз записывала «желудочная боль» вместо «грязные извращения Кэрроу». Интересно... Знал ли кто-то что действительно творилось в Хогвартсе? Панси кивнула и не спрашивая разрешения, прошла в палату. В былые времена мадам Помфри, словно дракониха, охраняла покой отдыхавших в лазарете. Теперь всё изменилось. Никому не пришло бы в голову проказничать, шуметь или... шутить. Жизнь в Хогвартсе потеряла краски радости и веселья. Даже блики огней в школьных коридорах отдавали серой угрюмой мрачностью. Магический мир затаился в ожидании. Кто сделает первый шаг? Или же он уж сделан? Отогнав мрачные мысли, Панси нерешительно приблизилась к кровати. Он спал. Голубые глаза девушки скользнули по толстому слою бинта, плотно обхватывавшего голову Рона. Виновато вздохнув, она села на маленький табурет и наколдовала неряшливый букет из белых и голубоватых цветков. Панси скривилась. Ваза походила на глиняный горшок, но это было единственное, чем она могла отплатить за его храбрость. Пока... Панси невольно поразилась собственной мысли. Подумать только... Рон... Рон Уизли заступился за ненавистную слизеринку. И ведь не просто заступился, а едва не погиб. Содрогнувшись, она устремила на него тревожный взгляд. Он ведь был на волосок от смерти... этот глупый гриффиндорец. Расчувствовавшись, Панси заморгала и пальцами смахнула навернувшиеся слёзы. — Жаль, что нет палочки... — послышался хриплый голос и глаза девушки поражённо расширились. — Я бы точно не прокололся с бриллиантами... Подскочив, Панси кинулась к Рону. Затуманенным взором гриффиндорец смотрел на девушку, и на его бледных потрескавшихся губах появилась слабая улыбка. — К-как ты с-себя чувствуешь? — борясь с дрожью в голосе, спросила Панси. Ласково пройдясь по мягкому ворсу покрывала, её рука замерла на его груди. — Как-будто в голове пробили дырку. — Рон поморщился. — Что произошло? Панси сглотнула и неуверенно проговорила: — Ты ударился затылком о каменную ступень. — Рон нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить своё неосторожное падение, и девушка нехотя уточнила: — Дра... Малфой сшиб тебя. Лицо Рона посуровело от нахлынувших воспоминаний. Панси присела на краюшек кровати. — Не думай об этом! — произнесла она, вглядываясь в нахмуренное лицо. — Тебе нельзя волноваться. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Рон. Разве она не должна быть сейчас с Малфоем? Напряжённая пауза не была долгой. — Пришла проведать тебя, — прямо ответила Панси, глядя на него в упор. Пошевелившись, Рон игнорируя боль в затылке, оценил собственное состояние. Худшего ему испытывать не приходилось. Голова ныла и болела так будто по ней всю ночь топтались гипогриффы. — Как долго я здесь? — через силу спросил он. — Два дня. Рон перевёл смущённый взгляд с лица Панси на букет цветов и обратно. —Тебе не обязательно было... — Я знаю, — Панси стало неловко. — Я сделал это не потому что... — Я просто... — начала было она. Оба замолчали. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — первым нарушил тишину Рон. Панси улыбнулась: — Я рада, что ты жив. Рон насмешливо вскинул брови: — Я был настолько близок к смерти? Слизеринка тихонько рассмеялась, глядя на его озадаченное лицо. — Ты даже не представляешь, — прошептала она и повинуясь порыву сжала его тёплую ладонь. — Я так испугалась. — М-м-м... — по-мальчишечьи улыбаясь, Рон подмигнул ей. — Значит, теперь я почти герой? Уголки её губ приподнялись. — Да, — едва слышно произнесла Панси и склонилась над застывшим от удивления парнем. Концы светлых волос девушки упали на его подушку. — Ты мой герой, — прошептала Панси, опаляя своим дыханием его небритую щеку. Рон непонимающе на неё уставился. Горле, словно по волшебству, полностью пересохло. — И каждый герой заслуживает награды, — чувственно продолжила Панси и, закрыв глаза, прижалась к сухим и шершавым губам Рона. Сердце парня едва не выпрыгнуло из груди. Тёплые уста слизеринки, словно раскалённая лава, ударили по возбуждённым нервам. Отчаянно подающий предостерегающие сигналы мозг вдруг полностью заглох, и Рон со всей сокрытой чувственностью ответил на поцелуй. Тело Панси вздрогнуло, почувствовав его отклик. Их глаза распахнулись. Затуманенные взгляды поразили обоих. Плавно проведя рукой по её спине, Рон окончательно сдался на волю чувств. Закрыв глаза и он углубил их невинный поцелуй, бросая и себя и девушку в страстный неконтролируемый водород. Большая ладонь скользнула к бледному лицу девушки и замерла на её щеке. Дотронувшись до щеки Панси, он удивился влаге её слёз. В смятении, Рон попытался отпрянуть, но словно в ответ на его опасения, Панси, стараясь не причинить ему лишнюю боль, осторожно прижалась к его груди. Рука Рона более немедля решительно обвила её гибкий стан. «Мерлин, да простит мне моё безрассудство, — словно в лихорадке, завопило сознание гриффиндорца, — но пусть ненадолго, лишь сегодня, сейчас, эта самая минута... это слепое мгновение продлиться чуть дольше!» Неслышно прикрыв дверь, Гермиона Грейнджер прижала ладони ко рту и медленно осела на пол. Что происходит? Паркинсон и... Рон? Когда? Как? Почему они целуются? Значит, он ввязался в драку с Малфоем, чтобы защитить слизеринку? Поднявшись на дрожащие ноги, Гермиона пошатываясь стремительно покинула больничное крыло. Завтрак показался ей совершенно безвкусным, а к разговорам за столом она не прислушивалась. Перед остекленевшими глазами продолжал стоять образ слитой в поцелуе пары. Машинально ответив на несколько приветствий Гермиона забыв на сиденье набитый книгами портфель, направилась к выходу. Сожаление холодной, безжалостной волной накрыло сознание и душу девушки. Почему она не ушла с Гарри? Зачем отпустила его одного в это смертельно-опасное путешествие? И как ей теперь быть с Роном? Как жить дальше? Поискав глазами временное убежище, Гермиона поспешила спрятаться за статуей Одноглазой Ведьмы. Срёзы рекой потекли из её глаз. Сердце сжалось от бесконечной боли и обиды. Как мог он предать её? Со... со слизеринкой... И что ей теперь делать? Не сдерживая всхлипов, Гермиона поджала ноги и уткнулась лицом в колени. Боль... Она больше не в состоянии справиться с ней. У неё не осталось сил на эту бесконечную борьбу! Всё, что она делала, — это терпела, выживала, вечно прощала и ждала. Ждала понимания, сочувствия и надеялась, что сердце Рона откликнется на её чувства. О Боже, любовь действительно слепа! Она слепа, раз верит лживым речам и доверяет людям! Сколько раз он твердил ей, что любит? Как часто она со слезами спрашивала себя, так ли это? Теперь она получила ответ... Убедилась, что сотворённый ею мир и вовсе не существовал... Невыносимая боль и одиночество стали её постоянными спутниками. Гарри... Как же она заблуждалась... Ей нужно было уйти... Нужно было прислушаться к зову души... Но она ошиблась, и теперь у неё не осталось сил на побег от расплаты. Падая в тёмный омут отчаяния, Гермиона с замиранием сердца поняла, что теперь её никому не спасти. — Посмотрите-ка, кто тут... — глумливый голос прозвучавший совсем рядом, не вызвал прежней паники. — Хороший укромный уголок ты нашла, Грейнджер. Гермионе потребовалось секунд двадцать, чтобы хоть как-то среагировать. Подняв заплаканное лицо, она бесцельным плавающим взором уставилась на следившего за ней парня. Утерев рукавом уголки глаз, Гермиона незаметно вытянула из кармана волшебную палочку. — Чего тебе, Забини? — глухим голосом спросила она, прячась в тени. На глаза продолжали наворачиваться слёзы, и она не хотела, чтобы именно Блейз Забини стал свидетелем её раскрасневшихся щёк и носа. — Не очень-то ты вежлива, — проговорил слизеринец и шагнул ближе. Прищурившись, Гермиона с ненавистью уставилась на его начищенные до блеска ботинки. Злость бурлящим потоком заструилась по её жилам. Это всё он! Он виноват во всём!!! — С чего мне быть с тобой вежливой?! — прошипела она, крепко сжимая волшебную палочку. Юноша расхохотался. Его дьявольский смех вернул ей воспоминания о Министерстве и хохот сумасшедшей Беллатриссы звоном отозвался в девичьем израненном сознании. Перед глазами Гермионы всё поплыло от страха. На мгновение она даже оцепенела, пока насмешливый голос черноволосого монстра не вернул её обратно, на каменный пол. — Нелегко было тебя выследить, Грейнджер. Прижав руки к груди, Гермиона мысленно приготовилась к худшему. Отогнав от себя отвратительные воспоминания о прошлой встрече, она гордо вскинула подбородок и наградила темноволосого итальянца полным жгучей ненависти взглядом. Нет! Она больше не станет играть по его правилам! Он заплатит за всё! Однако продолжавшие съедать душу опасения подрывали девичью браваду. Рон... Любимый Рон... Как они дошли до такого? — Твои верные псы всегда рядом, — насмешливо продолжил Блейз, картинно оглядываясь по сторонам. — Но я слышал, что Уизли чуток подправили мозги, и он до сих пор в отключке. Гермиона пожала задрожавшие от нахлынувших эмоций губы. На глаза вновь навернулись слёзы. — Да и Поттер куда-то пропал... Эта его простая фраза заставила Гермиону напрячься. С какой стати он упомянул Гарри? Сжав пальцы на гладкой поверхности волшебной палочки, она, вопреки здравому рассудку, огрызнулась: — Не твоё дело! Забини не ответил. Лёгкий шелест мантии, и он медленно опустился на корточки всего в двух миллиметрах от неё. Его колено легонько коснулось девичьего локтя, но и этого оказалась достаточно, чтобы тепло его тела успело перебежать и расползтись по расплавленной от немыслимого гнева крови Гермионы. Тёплый мужской палец прошёлся по влажной девичьей щеке и, подцепив упрямый подбородок, грубо развернул её лицо к себе. — Я не люблю, когда от меня отворачиваются, Грейнджер, — в голосе Блейза сквозили злостные нотки. Сжав зубы, Гермиона уставилась на белоснежный ворот его рубашки и припущенный узел галстука. Пальцы на её подбородке нетерпеливо сжались. — Что с тобой? — сухо поинтересовался Блейз, приподнимая её лицо и вглядываясь в карие глаза. Но Гермиона наотрез отказывалась встречаться взглядом с загубившим всё её светлые мечты дьявольским созданием. Прищуревшись, Блейз задумчиво посмотрел на острые пики, в которые сомкнулись её густые влажные ресницы. — Почему ты плакала? — потребовал ответа слизеринец. Гермиона мысленно прикинула, много ли у неё шансов сшибить его заклятием и остаться безнаказанной. Ведь Кэрроу никогда не упустит возможности преподать урок ненавистным гриффиндорцам. — Отвечай! — прикрикнул терявший терпение Забини, властно сжимая её плечо. — Какое тебе дело, почему я плачу?! — гневно выпалила Гермиона, брезгливо отталкивая его руку. Как же противны ей были прикосновения этого ублюдка! — Не помню, чтобы тебя так уж сильно волновали мои слёзы там, у хижины Хагрида! Тёмные глаза слизеринца вспыхнули недобрым огнём. Схватив девушку за шею, Блейз грубо впечатал её в стену. Голова Грейнджер с глухим стуком соприкоснулась с каменной кладкой. Выронив палочку, ошеломлённая Гермиона обеими руками вцепилась в широкую ладонь. Пальцы юноши, словно железные тиски, сдавили её дыхательные пути, и Гермиона стала задыхаться. Удовлетворенно усмехнувшись, Блейз наслаждаясь своей маленькой победой, неспешно склонился к её уху. — Теперь слушай и запоминай, грязнокровка, — разгорячённый шелест его слов опутал её ушную раковину, и Гермиона зажмурилась. — Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне, — видя, что она задыхается, Блейз немного ослабил хватку, — лишь я могу трогать тебя, мучить и вновь и вновь заставлять плакать. Возмущённо заскулив, девушка яростно впилась ногтями в руку своего мучителя. — Это лишь моя привилегия, Грейнджер, — упрямо закончил парень, буравя тёмным взглядом её влажные, разъяренные глаза. Раскрасневшееся от удушья лицо Гермионы презрительно скривилось. — Я не принадлежу никому!— одними губами сдавленно прохрипела она. — И тем более тебе! — Так было раньше, грязнокровка, — слащаво прошипел слизеринец, зарываясь лицом в кудрявые волосы и вдыхая присущей этой девушке сладковатый аромат. — Не теперь. Тело Гермионы пронзила ощутимая дрожь. Забини удовлетворённо ухмыльнулся, и одним движением блокировал удар её ноги. — Теперь вставай! — приказал он. Поднявшись на ноги и не выпуская тонкой шеи, Блейз затолкнул свою жертву в тёмный альков. Нависнув над Гермионой, он прижал её к стене и хищно втянул в себя нежный запах ванили. — Где Гарри Поттер? — последовал вопрос, и Гермионе показалось, что она ослышалась. Или же ей хотелось так думать. Заморгав, она уставилась на непроницаемое лицо слизеринца. — Что? — хрипло выдавила Гермиона. — Ты слышала меня, Грейнджер! — прошипел Забини, и его глаза злобно прищурились. — Его ведь нет в школе, так? Насилу сглотнув, Гермиона непонимающе заморгала. Она не выдаст Гарри! Никогда! — Не понимаю, о чём ты! — сквозь зубы выцедила гриффиндорка, толкая его в грудь. — И я ничего, слышишь, ничего тебе не скажу! А теперь пусти меня! — Меня всегда забавлял твой темперамент, — спокойно проговорил Блейз, обводя пальцем её подбородок. — Чертовски невыносимо наблюдать, как ты пускаешь нюни в тёмном уголке! Гермиона бросила на него злобный взгляд. Так он наблюдал за ней! Этот мерзавец! Парень лишь усмехнулся в ответ. Горячая ладонь опустилась на её талию. — А теперь отвечай. Где. Поттер. — Иди к чёрту! — В школе его уже явно нет. — Рассудил слизеринец, лениво водя рукой по её животу. — Как глупо... Нервно глотнув, Гермиона попыталась оттолкнуть его, но Блейз лишь сильнее вжал упрямицу в стену. — Что ты имеешь в виду? — сумела выдавить Гермиона. На её раскрасневшемся лице выступила лёгкая испарина. — Только то, что бросив своих друзей здесь, он загнал себя в ловушку, — просто ответил Забини и злобно оскалился в ответ на недоуменное выражение Грейнджер. Желая подольше помучить девушку, он легонько подул на её разгорячённый лоб, пуская в пляс мелкие кудрявые волоски. Гермиона напряжённо молчала, пытаясь понять, куда он клонит, а Блейз между тем продолжил вкрадчивым голосом: — Ты пораскинь мозгами, Грейнджер. Ещё месяц — два, и защита старого клоуна иссякнет, и тогда, — девушка нахмурилась, — первыми, кого схватит Тёмный Лорд, будут самые близкие друзья Поттера. И ты думаешь, Золотой мальчик сможет долго прятаться, зная, — Блейз криво улыбнулся, и в его глазах зажглись злонамеренные огоньки, — что тебя пытают и насилуют? Карие глаза гриффиндорки расширились от страха, тонкие руки задрожали. Пытают? Насилуют? Поджилки Гермионы стянуло в тугой узел. Блейз испытал глубочайшее удовлетворение, разглядывая шокированное и перекошенное от ужаса лицо. Тонкие грани её хвалёного самоконтроля и рассудительности грозили рухнуть в любую минуту. И тогда он, наконец, найдёт упоение в её сломленной храбрости. Криво усмехнувшись, он отступил на шаг назад. — Я не требую ответа прямо сейчас, — вкрадчиво продолжил Блейз. Гермиона нахмурилась и бросила на него ненавистный взгляд. — Рано или поздно ты всё равно выдашь его тайну, — вновь сократив расстояние, Забини провёл пальцем по её губам. — Тебя сломают, Грейнджер. И тебя, и всё семейство Уизли ждёт один и тот же жалкий конец. От этих тихих слов, сказанных с примитивно зверским убеждением, Гермионе стало дурно. — Всех всегда ломали, — продолжил Забини, накручивая на палец каштановый локон. — Ты даже представить себе не можешь, как живо развязывает язык заклинание Круциатус. — Зачем ты говоришь мне всё это? — прошептала Гермиона, вглядываясь в его лицо. — Я не боюсь ни боли, ни пыток! Я никогда не предам своих друзей! Блейз расхохотался. — Как и ожидалось... — пробормотал он и склонился к её лицу. — Но скажи мне, Грейнджер, — дыхание юноши обожгло нежную кожу приоткрытых девичьих губ. — Как ты собираешься противостоять десяткам пожирателей, если ты предо мной-то едва на ногах держишься? Или... ты только меня так сильно боишься? Всё произошло за долю секунды. Обеими руками толкнув слизеринца в грудь, разгневанная и напуганная девушка со всех сил рванула прочь. Цепкие руки Забини, ухватив Гермиону за пояс, грубо притянули к себе и, заломив руки несчастной, окончательно сломили её сопротивление. — Я хочу тебя, Грейнджер! — лихорадочно прошептал Блейз, прижимая сопротивляющуюся девушку к своей широкой груди. — Я хочу тебя так сильно, что не мыслю и ночи без тебя! Гермиона застыла в его руках. Мороз прошёлся по её коже. Это безумие! Он безумен! — Забини, ты псих! — выкрикнула она и вновь принялась вырываться. Мужские пальцы на её запястьях болезненно сжались. Всем телом навалившись на Гермиону, Блейз резко подтолкнул её к стене. Ярость, полыхавшая в тёмных глазах, громче слов твердила о всей непристойности его намерений. — Ты всё равно будешь моей! — грозно прошептал юноша. — Пусть даже силой! Воспользовавшись мгновением, когда ошарашенная Гермиона не нашла слов, Блейз яростно припал к её губам в болезненно диком поцелуе. Гермиона зажмурилась. Грубый напор его рта не оставил ей шансов на спасение. Загнав себя в эту тёмную ловушку, ей оставалось лишь слепо подчиниться. Слизерин... Рон и Панси... Их поцелуй был наполнен взаимным удивлением и нежностью. А её... её губы сейчас грубо и насильственно терзал мерзкий итальянец, возомнивший себя центром её мира. Не бывать этому! Никогда! Она ненавидела его! Ненавидела! Её тошнило от одного прикосновения этих мерзких влажных губ и скользкого языка. С Роном всё было по-другому. С ним она чувствовала лёгкое смущение и сгущающуюся теплоту внизу живота. С Забини же стало жарко, как в преисподней! Он целовал её, словно изголодавшийся волк, не оставляя неизведанным ни один уголок припухшего рта. Насытившись её отчаянным положением, Блейз, в последний раз болезненно прикусив её нижнюю губу, разжал пальцы на тонких запястьях и отпустил девушку. Капельки выбившихся слёз в уголках карих глаз, не вызвали в нём ни сожаления ни жалости. Тяжело дыша, Гермиона яростно вытерла рот рукавом мантии и сплюнула. Прижав дрожащую руку к груди, девушка проговорила прерывающимся от ярости и унижения голосом: — Я ненавижу тебя, Забини! Ты мне противен! Губы Блейза расплылись в довольной улыбке. — Ненависть — самое сильное чувство, Грейнджер. Я польщён, что ты так глубоко ко мне привязалась. Бой школьных часов заставил его нахмуриться. — Кажется, мы опоздали на первый урок. Думаю, стоит поторопиться, ведь у нас совместные зелья, и мало ли что может прийти в головы твоим однокурсникам, если они заметят наше отсутствие, — Блейз злорадно усмехнулся и, словно истинный джентльмен, уступил ей дорогу. Бросившись вперёд, Гермиона подобрала свою волшебную палочку и, не оглядываясь, побежала в сторону Гриффиндорской башни. * * * Фэйт Линделл печально развернула лист пергамента и в который раз за день уставилась на результат экзамена по Истории Магии. «Т» — наверняка не значило ничего хорошего, учитывая то, что все ответы на вопросы она просто придумала с головы. Что ж, Рой Андерсон хотел, чтобы она сдала этот экзамен, и она сделала это, хоть и не весьма успешно. Но иного было бы глупо ожидать, верно? К тому же последние два дня слизеринку беспокоил совсем другой вопрос. Кто такой был этот Вуд? И почему, ради всех святых, она признала в нём своего брата? Его речь напомнила ей Натана! Тот же голос, те же интонации. Малфоя Фэйт не видела со дня побега Гарри. Хотя Фэйт ловко избегала с ним встреч, она догадывалась, что его отсутствие в её... их комнате не продлиться долго. Отогнав от себя навязчивые мысли о Драко Малфое, Фэйт заставила себя сосредоточится на главном, а именно узнать, кто скрывается под именем «Вуд». Если он волшебник, значит, наверняка, учился в Хогвартсе, и вполне вероятно, что кто-то мог его помнить. Так у девушки появился план, исход которого целиком зависел от наличия смелости в её содрогавшейся от страха душе. И на этот план Фэйт и возложила все надежды. Гостиная Слизерина оказалась несколько больше, чем себе представляла девушка. Свисающие с низкого потолка канделябры на тонких серебристых змейках осветили десятки в момент обернувшихся к ней лиц. Слизеринцы с удивлением глядели на Фэйт, и лишь в глазах немногих Фэйт прочла лёгкое любопытство, остальные глазели на сокурсницу с плохо скрываемой неприязнью. Дыши... — подсказала себе Фэйт и на негнущихся ногах спустилась с трёх массивных ступеней. — Веди себя как обычно. То есть сжаться от страха и сбежать?— поинтересовался вредный голосок и она затолкала его подальше. Подыскав себе скромный уголок на диване, недалеко от ворковавших девушек, Фэйт, как ни слегка нервничая, устроилась на краю и вытянула из ранца массивную Историю Магии. Делая вид, что целиком поглощена книгой, она целиком проигнорировала настороженные взгляды однокурсников. Восстановив дыхание и успокоив гулко бьющееся сердце, Фэйт прислушалась к разговору стрекочущих девчонок. — Отец сказал, что заберёт меня с братом со школы в начале ноября. Я, конечно, дала понять, что против, но вы же знаете его, — голос девушки звучал высокомерно и одновременно печально. Фэйт удивилась, с какой ловкостью ей удалось скомбинировать два таких несопоставимых чувства. — Мне уже наняли учителей, — выдержав паузу, продолжила слизеринка. — Двадцать галеонов за урок! Не так уж много, правда? — Те, кто не могут позволить себе надомное образование, наверное, останутся в Хогвартсе, — ответила её подруга. — Как вы думаете, что с ними будет? — Ну, Слизерину вряд ли что-то грозит, — прозвучал задумчивый ответ. — А на счёт других факультетов, не уверена. — Думаете, пожиратели нападут на Хогвартс? — А разве они уже не здесь? — сухо парировала слизеринка и, щёлкнув языком, перешла на шепот. Фэйт пришлось отклониться назад, чтобы уловить сказанное. — ...Кэрроу с сестрицей, директор Снейп и, как мы знаем, ещё трое Пожирателей уже рядом с нами. Холодок прошёлся по спине Фэйт. Пожиратели Смерти? В Хогвартсе? Кэрроу! Ей следовало бы догадаться раньше! — Ходят слухи, что учителя могу побросать посты и оставить школу, — вставила третья девушка. — Глупости! — Но ведь этот тупица Хагрид ушёл! — горячо возразила слизеринка. — Говорят, защита Дамблдора едва ли протянет до Рождества. — Значит, наши учителя придумают другой способ, как оградить школу от беды! — вмешался четвёртый голос, и Фэйт едва сдержалась, чтобы не повернуть голову. — Панси! — воскликнула первая девушка, не скрывая враждебности в голосе. Две другие подружки мигом подобрались. — Ты тоже едешь домой? — слащаво поинтересовалась их лидер. — Нет, — отрезала Панси. — Я совершеннолетняя, и родители не могут забрать меня против моего желания. — О-о-о... Значит, ты остаёшься, чтобы возобновить свои попытки? — Какие ещё «попытки»? — резко спросила Панси. — Как же, — с наигранным удивлением продолжила наступление девушка. — Разве Драко не бросил тебя? На мгновение Фэйт показалось, что у неё вышибло дыхание. Настолько сильным было потрясение. Бросил? Но когда? Почему? — То, что происходит между мной и Драко, касается только нас с ним, — грубо отрезала Панси и, выждав пару секунд, уверенно продолжила. — И какой бы ни был результат наших с ним отношений, я советую тебе не тратить время зря и не питать глупых и несбыточных надежд. Злобно фыркнув, её собеседница поднялась с дивана. — Вижу, ты решила поменять цвет! Надеюсь, с твоей стороны это не будет лишнейглупостью! — прошипела она и в сопровождении своей свиты надменно удалилась. Фэйт поражённо заморгала. Она и представить себе не могла, что за Драко Малфоем могла быть такая... гм... охота. Погружённая в свои мысли, она не почувствовала, как прогнулась мягкая обивка дивана рядом. — Подслушиваешь? Встрепенувшись, Фэйт повернулась и едва не соскользнула с дивана. Панси Паркинсон надменно приподняла тёмные брови. Фэйт в свою очередь тупо уставилась на её волосы. — Ты перекрасилась, — это предложение далось ей с большим трудом. Панси закатила глаза. — Да, но, в отличие от твоего пребывания здесь, я не считаю это «лишней глупостью»! — раздражённо ответила она, облокачиваясь о спинку тёмно-коричневого дивана. Пропустив наживку мимо ушей, Фэйт во все глаза разглядывала прямые чёрные волосы Панси. Теперь кожа слизеринки казалась ещё светлей, а голубые глаза ярче. — Но зачем? — поражённо спросила Фэйт, не понимая, как можно было отказаться от столь редчайших белокурых локонов. Панси патетически вздохнула. — Скажем, это мой натуральный цвет волос, и в свете недавних событий я решила вернуть себе прежний вид. — То есть ты никогда не была блондинкой? — Фэйт понимала, что выглядит глупо, но она никогда не видела, чтобы краска ложилась столь естественно. Хотя в магическом мире это наверняка считалось пустяковым делом. — Уверяю тебя, сегодня утром я совершенно точно считалась белокурой блондинкой, — ответила Панси, возводя глаза к потолку. — А-а-а... — раззявила рот Фэйт, продолжая бесцеремонно глазеть на сидевшую перед ней девушку. — Оставим эту тему, — Панси бросила беглый взгляд на раскрытый учебник Фэйт. — Разве ты не сдавала сегодня утром экзамен? — Откуда ты знаешь? — удивилась Фэйт. — Андерсона тяжело было не услышать, — Панси пожала плечами. — Тебе не стоило пускать его, — слабо произнесла Фэйт, сжавшись от неприятных утренних воспоминаний. — Значит, надо было позволить ему разбудить весь факультет? Фэйт покачала головой, с дрожью припоминая раннее утро перед злосчастным экзаменом. Рой целых два часа бубнил ей на ухо основные исторические факты и даты, которые, по его мнению, должно было запомнить её сонное сознание. — И как ты сдала? — прозвучал деловитый вопрос, и Фэйт шумно выдохнула. — Ужасно... — отвела она, наморщив носик. — Мне поставили... «Т»... Губы Панси тронула слабая улыбка. — Ты первая, кто на моей памяти, получила такой... низкий бал, — со всей серьёзностью произнесла она. — Рой меня убьет... — печально вымолвила Фэйт, расслабляясь. Впервые за два месяца у них с Панси получился по-настоящему дружественный и миролюбивый разговор. — С чего это его волнует твоя успеваемость? — вдруг спросила Паркинсон, и в её голубых глазах проскользнула лёгкая тень удивления. — Откуда мне знать? — ответила Фэйт, но тут же спохватилась. — А-а-а... Вроде как к экзаменам допускают только троих и не меньше. Учителя отказываются собираться ради одного или двух студентов. — Понятно, — сухо прокомментировала Панси и прищурила глаза. — А что ты делаешьтут? Фэйт задумалась стоил ли вопрос честного ответа.. Однако Паркинсон не собиралась долго ждать: — Тут не место для тебя. Ты можешь попасть в неприятности. — Почему? — спросила Фэйт, поднимая синие глаза. — Потому что ты — грязнокровка! — презрительно выплюнула Панси приглушенным голосом. Уши Фэйт порозовели от стыда, но Панси продолжила, как ни в чём не бывало: — Ты — первый обладатель грязной крови, который попал в Слизерин! До тебя это удалось лишь Сама-Знаешь-Кому, да и то, он — полукровка! Лицо Фэйт залилось багровой краской. — Ты должна понимать это и быть осторожной, потому что отнюдь не все слизеринцы рады твоему присутствию, — поучительно наставляла Панси. — Некоторые считают оскорблением находиться рядом с грязнокровкой, уже не говоря о том, что своим зачислением в Слизерин ты запятнала честь всего факультета, и многие, — она придвинула ближе и вгляделась в расширенные от досады и удивления глаза Фэйт, — я повторяю, многие просто мечтают стереть тебя со свету. Фэйт насилу сглотнула и обвела отдыхавших однокурсников неуверенным взглядом. — Поверь мне, — девушка вздрогнула от вкрадчивого шепота Панси, — не только школьники грезят о расплате. Наши родители также не желают, чтобы мы учились или делили спальню с грязнокровкой. В душе Фэйт опустело. Она почувствовала себя беспомощной медузой, безжалостно выброшенной на берег, и оставленной мучиться под палящим солнцем действительности. Тоненькие пальчики неосознанно сжали страницы всё ещё раскрытой книги, в то время как глаза продолжали бесцельно блуждать в поисках нацеленной враждебной мести со стороны спокойно болтавшей вдалеке группы учеников. — Можешь не благодарить меня, — словно издалека прозвучал голос Панси. — Я только надеюсь, ты найдёшь мои слова познавательными. Она собиралась уходить. — Кто такой Вуд? — выпалила Фэйт, надеясь, что Паркинсон не оставит её без ответа и ей не придется искать другого более враждебного собеседника. Брови некогда белокурой девушки непонимающе сошлись. — Вуд? — удивлённо переспросила Панси, словно сомневаясь, что правильно расслышала. Лихорадочно кивнув, Фэйт растёрла вспотевшие от напряжения ладони. — Вуд — бывший капитан команды Гриффиндор, — Панси нахмурилась. — Выпустился около четырёх лет назад, я точно не помню. А зачем тебе? Фэйт машинально покачала головой. — Просто так — просто так! — затараторила она, не желая привлекать внимания к столь важному для неё делу. Панси непринуждённо повела плечом и встала. — Если тебе интересно, то в зале наград выставлены все его призы. По-моему, он даже взял Кубок Школы по квиддичу, этот Оливер Вуд, — она безразлично махнула рукой. — Вроде его так звали. Оливер Вуд? Вуд... Вуд... Оливер... Оливер? Дыхание девушки перехватило от радостного волнения. Она прижала холодную ладонь ко лбу. То письмо... Оно было подписано как «О», разве нет? Что ж, теперь задачка сошлась. И всё, что ей оставалось, это написать письмо этому самому Оливеру Вуду и потребовать объяснений, а может, и встречи. Панси давно ушла, и Фэйт, недолго поразмышляв над новым планом действий решительно поднялась. Не обратив внимание на притихших слизеринцев, она поспешно направилась к выходу. В голове беспрерывно жужжала лишь одна радостная мысль. Скоро, совсем скоро она всё узнает. Стена с тихим скрежетом задвинулась за спиной, и Фэйт шагнув вперёд, столкнулась с тройкой плотно стоявших к друг другу юношей факультета Слизерин. Их громоздкие, широкие фигуры намеренно заслонили и без того узкий плохо освещённый проход. — Смотрите-ка, — с ухмылкой произнёс черноволосый парень, в котором Фэйт без труда узнала Теодора Нотта. — Наша грязнокровка. Девушка похолодела. Сердце упало куда-то вниз. «Своим зачислением в Слизерин ты оскорбила честь всего факультета. Многие, я повторяю, многие просто мечтают стереть тебя со свету». Голос Панси Паркинсон эхом прозвучал в девичьем сознании. Стоявший слева высокий юноша, подмигнув товарищам, красноречиво повёл головой в темного перехода. — Забираем её, — без тени сомнения в голосе приказал он, и Фэйт с ужасом почувствовала, что не в силах произнести ни слова. Не то чтобы она не хотела или не могла. Её голос просто пропал! Чтобы она не пыталась произнести или выкрикнуть в ответ на их мерзкие злонамеренные ухмылки, её просто не было слышно! Два жёстких захвата над локтями, и Фэйт почувствовала, как отрывается от земли и просто парит, поддерживаемая двумя мускулистыми руками решительно настроенных слизеринцев. Беспомощно болтая ногами, она в страхе посмотрела в лицо нависшего над ней Нотта. Окинув грязнокровку одним оценивающе-презрительным взглядом, он насмешливо приподнял тёмные брови. — Ну что, красотка, развлечёмся? Его друзья поддержали парня мерзким глумливым смехом. — Прости за вынужденные меры, — тошнотворно-ласковым тоном продолжил Нотт. Прищурив тёмные глаза. — Но мы ведь не хотим, привлечь лишнее внимание, верно? — Что вам нужно?— прокричала Фэйт, дрожа от страха и сомнений. Проследив за движением её губ, Теодор Нотт гадко ухмыльнулся. — Плата, — просто ответил он и круто развернувшись, уверенно зашагал прочь. Плата? Какая плата? За что? Двинувшись в следом, его громадные друзья в спешке свернули в прилегающий неосвещённый коридор. Отбиваясь ногами, Фэйт попыталась укусить одного парня, за что поплатилась болезненным ударом в живот. Безмолвно выдохнув, она зажмурилась от боли и в слепом отчаянии попыталась зацепиться ногой о каменную ступеньку. Тщетно. Завизжав во всё горло, Фэйт всем телом вывернулась на весу. Захваты на её хрупких руках превратились в железные тиски и рванули девушку вперёд. Кто-то ударил её по щеке. Слёзы боли брызнули из широко распахнутых, полных ужаса синих глаз. Рот Фэйт скривился в неумолкающем безмолвном вопле. Они тащили её вниз, в самые темные углы подземелья, и лишь тишина поглощала девичьи крики.