Эгоист.

      - Какого черта тебе здесь надо, Аи?       - Но-но-но, родной. Разве так встречают папочку своего драгоценного ребенка?       - Канаме мой сын и ничей больше! Проваливай!       Глаза Аи горят темным пламенем. Он усмехается и взглядом пожирает мое тело. Что такое? Что ему надо? Неужели он пришел, чтобы забрать у меня Канаме? Ну уж нет! Не бывать этому!       - Ошибаешься, дорогой мой, - омега уверенно приближается ко мне. Он смело и без капли стеснения забирается на кресло, усаживаясь на меня сверху и прожигая своими карими глазами. – Канаме еще и мой сын.       - Что-то я сомневаюсь, что ты здесь ради ребенка, - мой голос звучит спокойно и холодно. А как еще я должен реагировать на появление этого существа? Омега широко улыбается, и деспотичная, похотливая улыбка доходит и до его глаз. Подняв руку, он нежно гладит мое лицо полусогнутыми пальцами. Спустя секунду указательный палец касается моего горла, а я перебарываю рвотный рефлекс. Будь это сейчас Масато, я бы испытывал неземное блаженство. Но это не он! Кончики пальцев Аи добираются до кадыка, спускаются ниже и его ладонь накрывает мою оголенную грудь.       - Ты скучал по мне. Признайся, Сойчиро.       Я неотрывно и твердо смотрю ему прямо в глаза. Отвращение от его касаний уже стоит поперек горла. Его взгляд настолько меня злит, что не могу сейчас здраво мыслить. После всего того, что я испытал из-за этого парня, ненависть к нему полностью завладела мной.       - Знаете, а я вот прям всегда мечтал стать преступником, - вдруг доносится за спиной Аи.       Омега поворачивается, все еще сидя на мне, а я выглядываю из-за него. На пороге гостиной стоит Масато, держа на руках сонного Канаме. На плече омеги висит среднего размера спортивная сумка. Такое ощущение, что вокруг него сейчас пылает огонь злости. Его глаза горят бешенством, а губы искривила страшная полуулыбка.       - О, родной, так ты нанял нашему малышу няньку? Ну, тогда все прекрасно! Мы будем больше времени проводить вдвоем! – рука омеги скользит вниз, забираясь под плед, что, как обычно, накрывает мои ноги. Что он там делает, я абсолютно не чувствую. Видимо, наглаживая мою плоть, он ожидает хоть какой-нибудь реакции. Но мое лицо все такое же спокойное и излучающее холод. Снова глянув на Масато, я вижу, как он показывает мне пять пальцев. Начинает губами немой отсчет, загибая по одному; его улыбка становится поистине садистской. Пять. Четыре. Три. Два. Один.       - Что такое, шлюшка? – произносит мой мальчик, вместе с ребенком подходят ближе.       - Сойчиро, неужели ты позволишь прислуге так со мной обращаться? – Аи строит недовольное личико, все еще продолжая что-то усердно делать рукой под пледом.       - Аи, не старайся, - с улыбкой произношу, когда Масато уже стоит позади кресла.       - Да что с тобой не так, Сойчиро?!       - Если бы ты хоть порой интересовался жизнью своего ребенка, то бы знал, что Сойчиро год назад попал в аварию, - Аи удивленно выгибает бровь, глядя на Масато, и слезает с меня.       - Что ты такое говоришь?       - А то, что Сойчиро ничего не чувствует ниже пояса. Он инвалид после той аварии. Это первое, - Масато с улыбкой отдает мне ребенка, начиная медленно наступать на удивленного Аи. – Второе - теперь Сойчиро мой! И если ты еще хоть раз окажешься здесь, я все же точно стану преступником, потому что не оставлю от тебя и мокрого места! Уяснил?       - Ты смеешься? Неужели ты настолько отчаянный, что решил связать свою жизнь с тем, кто даже наслаждения тебе никогда не подарит? Или же, - омега щурится, снова глядя на меня, - тебе просто удобно, что он такой. Он богат, известен. Ты его жалеешь, а он тебе за это шикарную жизнь.       - Ты придурок, - Масато заливается смехом, хватаясь за живот. – Мой отец Дью Коул - самый известный человек в этом городе. И ты все еще уверен, что я с Сойчиро ради денег?       - Тогда ты, и правда, идиот! Тратить свою жизнь на него, - омега растерян и весь дрожит от злости.       - Выход найдешь сам? – Масато скрещивает руки на груди, самодовольно улыбаясь во все тридцать два.       - Сойчиро, учти, я еще вернусь за Канаме!       - Ага. Так мы тебе его и отдали, ночная бабочка, - Масато кричит тому в спину. Тишина, хлопок двери. Аи ушел.       Омежка поворачивается ко мне лицом. Сейчас я толком не могу понять его настроение, но как-то мне не по себе. Этот его странный взгляд. Кажется, сейчас мне придется несладко. Масато осторожно, чтобы не разбудить, забирает у меня Канаме и уносит его в свою комнату. Спустя минут пять он возвращается ко мне.       - Один готов. Теперь ты…       Омега ловко седлает мои бедра, упираясь ладонями в плечи. Его губы вмиг накрывают мою шею, отчего по спине проносится заметная приятная дрожь. Цепочкой поцелуев он спускается вниз. Прикусывая и посасывая кожу, оставляя заметные засосы. Его рука начинает с плеча спускаться на мою грудь. Кончиком указательного пальца он надавливает на сосок, отчего у меня с губ слетает первый неожиданный стон.       - Не смей, слышишь, - он поднимает лицо, и его губы накрываю мои, - никогда не смей никому, кроме меня, разрешать прикасаться к тебе.       - Масато, - приподнимаю руки, начиная медленно расстегивать молнию на его кофте. Он начинает чаще дышать. Его горячее дыхание опаляет мои губы. Когда с кофтой покончено, омега чуть привстает и своим оголенным телом прижимается к моей груди, завлекая в страстный поцелуй. Его язычок ловко скользит по небу, исследуя мой рот и сплетаясь с моим языком в горячем танце. Пользуясь моментом, стаскиваю плед, накрывая им уже и Масато, который, сильнее прижимаясь ко мне, игриво ласкает мои губы, издавая неприлично пошлые стоны.       - Я люблю тебя, - произносит он мне в губы, и наши взгляды встречаются. Его глаза заволакивает пелена желания. Как же мне хочется этого малыша. Но все, на что я сейчас способен - это лишь доставить ему удовольствие рукой. Новый, более настойчивый поцелуй, а мои руки уже смело расправляются с его ремнем и молнией на джинсах. Масато рукой помогает мне и, снова привстав, слегка приспускает элемент одежды, высвобождая наружу свою возбужденную плоть.       - И я тебя, малыш, - одна моя рука перемещается на его шею, притягивая его личико ближе, когда вторая нежно накрывает его член. Масато вздрагивает, тихо пискнув и уткнувшись лбом мне в щеку. Криво улыбнувшись, я начинаю медленные движения рукой вверх-вниз. Омежка одной рукой цепляется мне за плечо, ощутимо впиваясь ноготками, а второй закрывает себе рот, приглушая стоны наслаждения. Начинаю двигать более быстро. На секунду остановившись, указательным пальцем касаюсь головки его члена. Чуть надавливаю, размазывая выступающие капли смазки. Новый приглушенный стон из его уст, что так ласкает слух.       - Не сдерживай стоны, милый, - за подбородок приближаю его личико, и омежка убирает свою руку с губ.       - Канаме ведь спи-и-и-и-и… - договорить он не успевает. Я настойчиво захватываю в плен его губы, начиная новые, быстрые движения рукой. Его тело вмиг пронзает дрожь, а стоны выливаются в громкие крики. Второй рукой спускаюсь на его ягодицы, проскальзывая пальчиками к пульсирующей дырочке. Омега утыкается лицом мне в плечо, когда один мой палец проникает внутрь. Двигаю рукой по его плоти размеренно. Второй палец оказывается внутри, а за ним и третий. Масато начинает двигать бедрами, насаживаясь уже сам. Его зубки до боли кусают мою кожу. Резкое движение вверх-вниз, толчок пальцами, и малыш с громким стоном-криком изливается мне в руку, пачкая наши животы белесыми каплями.       В гостиной наступает тишина, и слышно лишь наше тяжелое дыхание, что никак не придет в норму.       - Так нечестно, - шепчет омежка мне на ухо, ощутимо прикусывая мочку.       - Что такое, мой хороший?       - Нечестно, что лишь я получаю удовольствие, - глаза в глаза, и я вижу, что на его ресничках появляются маленькие капельки слез. – Обещай мне, что мы сделаем все, чтобы поставить тебя на ноги.       - Обещаю, - отвечаю, не задумываясь, лишь бы утешить его. Я понимаю, что есть лишь процентов двадцать из ста, что я могу встать. Но осознание того, что это вообще возможно, придает мне сил, и надежда не угасает.       - Ой-ой, я ничего не видел, ничего не слышал, - Масато вмиг вспыхивает румянцем, его глаза забавно округляются, когда через гостиную пробегает папочка, смеясь и прикрывая глаза рукой.       Меня тут же пробирает на смех. Масато строит недовольную мордашку, но его губы вовсю дрожат, и он сдерживается, чтобы тоже не рассмеяться.       - Как я теперь буду папе в глаза смотреть?       - Оказывается, тебя что-то еще может смутить?       - Да ни за что! – малыш слезает с меня, натягивая боксеры и джинсы. – Идем-ка в комнату, - он разворачивается и направляется в сторону коридора, ведущего в мою спальню.       - Кхм, - даю о себе знать.       - Опять забыл! – омежка с улыбкой разворачивается и возвращается ко мне. Вот, вот именно за это я и люблю его еще сильнее. Этот парень не считает меня инвалидом. Он постоянно забывает, что я такой, говоря мне слова типа: «Идем» или «Попробуй догони». Он просто забывает про мое состояние. Для него я такой же нормальный человек, как и все вокруг.

***

      Вот и наступил День Рождения Канаме. Малышу уже ровно годик. Папа и Масато решают, что отпраздновать такое событие необходимо как следует. Пока папа занимается гостями, напоминая всем, где и во сколько состоится празднование, Масато бегает и суетится с помощниками, помогая им с приготовлениями. В наших кругах, в жизни известных людей, любой праздник очень важен. И хоть я не люблю все эти суматохи и празднования, но ради сына я готов потерпеть даже огромное количество гостей и любой шум.       Гости съезжаются довольно-таки быстро. Еще бы, кто сможет отказаться от халявной выпивки, еды и просто возможности пособирать самые свежие сплетни наших кругов?       - Главный вопрос дня, что владелец самого известного рекламного агентства крутит со своей фотомоделью, который очень востребован, - за спиной возникает папа.       - Ну, подобного обсуждения следовало ожидать, - я сижу в коляске за одним из банкетных столиков, а взгляд направлен лишь вперед. Недалеко от меня стоит Масато, держа на руках малыша. Канаме звонко смеется, когда омега то начинает его щекотать, то подбрасывает в воздухе, и недовольно хмурит носик, когда очередная партия гостей подходят, чтобы поздравить именинника.       Папа снова возвращается к моим маленьким мужчинам. С Масато они быстро нашли общий язык, да и папа в нем души теперь не чает.       - Скучаем? – за спиной раздается знакомый голос.       - Аи? Ты здесь откуда?       - Связался с твоим папой. Он и сказал об этом событии.       - Чего тебе надо?       Поворачиваю лицо и встречаюсь взглядом с Масато. Омега весь красный от злости. Вот-вот дым из ушей пойдет.       - Я пришел просто поздравить сына. Сойчиро, - омега склоняется ко мне, опираясь руками на стол, - я не стану забирать у тебя Канаме. Я знаю, что ты дашь ему все, что необходимо для прекрасного будущего.       - Допустим, - не отвожу взгляда от Масато. Парень осторожно передает малыша папе и направляется к нам.       - Я завтра уезжаю из страны. Мой новый любовник этого хочет. Поэтому я пришел попрощаться и в последний раз увидеть сына.       - Извини, Аи, - Масато, стоя возле столика, держится из последних сил, - но ты отвлекаешь Сойчиро. Могу я попросить тебя захлопнуть варежку, дорогой гость, и свалить от моего альфы? – наиграно широко улыбается, произнося все это с диким рыком.       - Понял-понял, - Аи вскидывает вверх руки, - уже ухожу. И, Сойчиро, прости, что наговорил тебе тогда всего. Ты всегда был отличным парнем. А ты, - он указывает кивком на Масато, - эгоист, береги его.       Масато недовольно скалится, что-то бубнит себе под нос. Неожиданно он со спины начинает крепко меня обнимать, горячо выдыхая мне в шею.       - И на секунду тебя нельзя оставить, Сойчиро-сан!       - А ты, и правда, эгоист, Масато.       Омега, тихо посмеиваясь, притягивает мое лицо к себе и дарит нежный легкий поцелуй.       - Давай, идем к нам!       - Я еще здесь посижу, не переживай за меня. Иди к Канаме.       Праздник в полном разгаре. Гости довольны, уже немного пьяны, и веселье бьет через край. Периодически замечаю, как голодные альфы посматривают на Масато. Но тому и дела нет до них. Парень забавно кружится по залу, ни на секунду не отпуская Канаме. Мои друзья его сразу полюбили, одобрили. Кроме приятных слов о том, какой у меня чудесный малыш, я слышу довольно много отзывов о Масато. Что заполучить такое сокровище мне повезло.       - До последнего не верил, что это правда, - ко мне за столик присаживается Рей. Помахав Масато, который так и следит за каждым, кто ко мне подходит, перевожу взгляд на альфу.       - Ты о чем?       - Ну, что ты и Маса вместе, - альфа опустошает бокал со спиртным.       - Да я сначала вообще думал, что он по твою душу, - тихо посмеиваясь, смотрю на друга.       - Дурак ты, Сойчиро, - удивленно выгибаю бровь, - столько лет с тобой вместе, а ты так и не догадался ни о чем. Я же к Масато лез, чтобы твою ревность вызвать.       - К кому? – как-то я в ступоре.       - Да чтобы ты стал ревновать меня к этому парню, - альфа рассмеялся. – Да вот вышло так, что своим планом сам же вас и свел.       - Ничего не понимаю, Рей.       - Вот ты тугодум, - Рей легонько стучит мне ладонью по лбу. – Я же с самого нашего знакомства в тебя втюхался как школьник. Признаваться поначалу не было смысла. Ну, как это так, альфа влюбился в альфу. Смех и только. А, когда, наконец, решился, появляется этот омежка. Так что, вот так вот и люблю тебя безответно.       У меня челюсть отвисла, вот правда. Это ж надо так. Рей уже столько лет в меня влюблен, а я даже и замечать не замечал этого. Ну точно тугодум. Во всяком случае, альфа с альфой – как-то неправильно. Уж лучше пусть все будет так, как есть. У него еще все впереди, найдет он свою пару.       - Рей-сан, - мы с альфой одновременно переводим взгляд в сторону, и рядом с нами стоит Масато. Вокруг него ужасающая черная аура, глаза горят бешеным пламенем. Вот же блин…       - А он у тебя вездесущий, Сойчиро, - Рей тихо смеется, нервно дергая глазом.       - Что правда, то правда, - соглашаюсь с ним, протягивая руку к омежке и за запястье притягивая его к себе. Омега покорно и с радостью усаживается мне на колени.       Заканчивается праздник веселыми нотами. Масато и папа всех провожают, устало пожимая руки. Канаме уже давно сладко спит у меня на руках и видит седьмой сон. Распрощавшись со всеми, мы покидаем ресторан, направляясь наконец домой. Все-таки выматывают меня такие праздники. Но зато Масато и малыш повеселились от души.       - Устал? – Маса лежит снова на мне, пристально разглядывая мое лицо.       - Немного.       Омежка вдруг поднимается, залезает под одеяло. И чего он там снова удумал? Через секунду отбрасываю край и вижу довольную садистскую моську Масато.       - Ты чего делаешь опять?       - Раз не можешь получить удовольствием таким путем, кончай мысленно, - замолкнув, омега берет в руку мой член, проводя по нему языком. У меня глаза на лоб полезли. Вырисовывая языком какие-то незамысловатые узоры на этом вялом стручке, он начинает подниматься выше. Легкие поцелуи, приятно обжигающие живот, грудь. Ласкает языком каждый сосок, периодически оттягивая. Омега проводит кончиком языка вдоль шеи до подбородка. Его губы накрывают мои, язычок проникает внутрь, сплетаясь с моим.       Я без ума от этого ребенка. Каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляют мое сердце бешено колотиться о ребра. Его не останавливает ничего.       - Ну как? – шепчет он мне в губы, играя тонкими бровками.       - Ты больной. На всю голову, - рассмеявшись, заключаю свое чудо в объятия. Он удобно устраивается на мне. Теперь это его самое любимое место. Он спокойно может всю ночь проспать на мне сверху и даже не слезть.