Предрассветный фолк

Когда полоска загрузки заполнилась на сто процентов, Обито с сосредоточенным лицом и чуть поджав губы, нажал на кнопку «Сохранить», и через несколько секунд в его дневнике появилась новая запись «Северный вереск». Делал он это нерешительно, и на то была своя причина. Песня казалась ему чем-то сугубо личным, тем, что остальные люди могут и не понять, хотя музыка и была что надо, но вот текст… «Всегда всё не слава Богу» - вздохнул бард, искоса поглядывая на обновления. Он был довольно известным в сети исполнителем, «новым веянием», как отзывались о нем критики, и именно сейчас он был на пике своей славы. Учихе, в общем-то, было плевать – на пике славы ли он, или нет, главное – возможность писать стихи и музыку, объединяя их в чудаковатые творения. Ну, и ещё пара-тройка людей, ради которых стоило бы писать. Одним из них можно было по праву назвать пользователя под ником «Brave_dog». Ресурс, на котором Обито решил выкладывать свои творения, был анонимным, что обеспечивает полную конфиденциальность, но он точно знал, что за этим аккаунтом сидит ученик из его параллели. Какаши Хатаке. Сколько мерзкого и противного в этих словах! Если продюсеры Чужого дали бы Обито право назвать их творение как-то иначе, то это обязательно был бы Какаши Хатаке. С самой ранней юности он нашел что-то раздражающее в довольно позитивном Учихе, поэтому последний частенько (и, что обидно, ни за что) бывал бит. Но Обито с пожизненным принципиальным девизом «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» никак не хотел мириться с силовым превосходством сероволосого товарища и каждый раз принимал вызов – тычок ли, спор или обидное слово. Несложно догадаться, кто во всех случаях проигрывал. Метафоричность ситуации же заключалась в том, что тот, кто вел с Учихой непримиримую борьбу, в интернете приходился ему самым преданным фанатом, который был готов на всё, что угодно, лишь бы побольше узнать о личности загадочного Тоби. Спросите, как он узнал об этом? Да запросто – Обито узнавал свои тексты, льющиеся из наушников Какаши, когда тот проходил мимо и намеренно задевал его плечом. Всякий раз, представляя лицо Какаши, когда тот узнаёт, что Тоби – это он сам, губы Обито растягивались в жуткой широкой улыбке. Ему было приятно представлять, как каноны человека перед ним рвутся в клочья, идеалы рушатся, принципы со скрежетом перестраиваются… Может, это было слишком жестоко, но оно того стоило. Тогда-то к Обито и пришла мысль разнообразить их будничные перепалки смачным конфликтом интересов, а именно фразой типа «Говно этот твой Тоби». Давно парень не ощущал такого прилива энергии одновременно с тем, как его нещадно пиздят. Каждый удар, каждое презрительное слово буквально означало преданность этого человека, верность и… Чем черт не шутит, фанатскую любовь? Какаши до сих пор не понял, почему последние месяцы во время разборок с лица Обито не сходит улыбка. А ещё больший кайф доставляло обрезать Brave_dog в интернете. Накатал очередной воодушевленный комментарий на половину листа А4? Нужно ответить что-то типа «Хмм… Ну, я так и думал». Или вообще не отвечать. Обито знает, что ожидание – ещё хуже, чем любой, даже негативный ответ. Можно контролировать настроение своего вечного врага. Напишешь что-то хорошее – и весь следующий день Хатаке сияет, как фонарь в августовскую ночь. Затравишь ожиданием – будет рвать и метать, и горе тому несчастному, кто попадет под горячую руку. Рассуждая на эту тему, Обито пришел к выводу, что Какаши, в общем-то, не сходится с образом типичного хулигана: он хорошо учится, ведь хочет попасть в нормальный колледж, не водится с девчонками (хотя очень многие представительницы прекрасного пола хотели бы изменить этот факт в его биографии), не пьет-не курит и ведет себя с окружающими довольно цивилизованно и прохладно. Но, несмотря на образ ботана, который бы ему подошел намного больше, Какаши пользуется недюжинным авторитетом - как в школе, так и вне её. Это всегда оставалось для Обито загадкой, ведь он-то помнит этого засранца еще с детских подтяжек, когда Хатаке был неимоверно жестоким и агрессивным. Привычка несостыковываться в интересах с Обито осталась, а хулиганистый характер куда-то улетучился, за что было чуть-чуть обидно. Тем временем в дневнике появился новый комментарий, и Обито, потирая ладошки, как коварная муха, открыл сообщение: «Brave_dog [12:29]:Это просто невероятно! Впрочем, как и всегда. Ваше творчество не перестает меня радовать, и я счастлив, что застал такого великого человека в живых, уж простите за бестактность. Просто не секрет, что Вам пророчат судьбу Джакомо Вэя, у которого творчество было невероятно популярным, а жизнь короткой. Так, что-то я не в те дебри полез. Ах да, песня! «Северный вереск» прекрасно дополнит Ваш сборник текущего года» В ожидании новых творений.» Да уж, это правда, их сравнивали, но Обито пока имеет здравую голову на плечах и о самоубийстве предпочитает не думать. Жуткий метод пиара. «Тоби [12:34]: Благодарю сердечно. Право, я думал, что эту песню не поймут. «Brave_dog: [12:35]: Что Вы! Она потрясающа :) Кстати, давно хотел спросить, Вы не планируете заехать на фестиваль авторской песни, что будет через неделю?» «Ах ты ж хитрая еврейская морда» - с ухмылкой подумал Обито, дочитывая сообщение. Фестиваль действительно должен был быть через неделю, и он жутко хотел оказаться там, встретившись, например, лицом к лицу с Рин – тоже довольно известным автором, симпатию к которому Обито не скрывал даже в сети. Это была девушка примерно его лет, с гитарой наперевес и значком хиппи на запястье. Легкая на подъем, живая, позитивная и с толикой загадочности – не это ли идеал? Обито она нравилась, но, скорее, как автор. И фестиваль, помимо того, что открывал возможности, ещё и существенно их сужал, ведь выставлять свою личность не хотелось бы. Ну вот вообще не хотелось бы. А ещё наверняка (как же без этого), там будет Какаши. Обито откровенно не понимал, почему Хатаке самостоятельно не отсканировал два голоса в своей голове и не понял, что за человек скрывается под ником Тоби. Что вы, это слишком тяжело! Но есть два фактора, что оправдывают его: Учиха всегда отзывался об авторской песне плохо – раз, по жизни он пытается говорить негромким голосом с хрипотцой, свойственной подросткам, а голос в песнях более мелодичен – два. Нужно что-то придумать, чтобы и посетить фестиваль в роли Тоби, и остаться инкогнито одновременно. Рука тянется к окошку «Отправить» и на экране появляется надпись, заставляющая фанатов радостно копить деньги на поездку: «Тоби [12:38]: Да, конечно. Я там буду в качестве исполнителя»

***

- Отдай мои шорты! - Ага, щас! - Отдай, кому говорю! - Ты просто злишься, что они мне идут больше, чем тебе! Бе-бе-бе! Наблюдать за гонкой двух не совсем вменяемых существ довольно весело, если она не касается тебя. Обито умилительно улыбнулся, смотря на то, как Анко с недовольной моськой пытается стянуть свои джинсовые шортики со смеющегося Ируки. Ни для кого не секрет, что посетители концертов авторской песни, мягко говоря, люди небогатые, поэтому всех иногородних гостей поселили в ближайшем общежитии какого-то-там техникума. Никто за расселением не следил (короче говоря – кто первый нашел себе койку – тот на ней и ютится), поэтому Обито оказался в одной комнате с девушкой и чокнутым парнем. Он как раз закончил разбирать вещи, и теперь не без удовольствия наблюдал за бесплатным цирком. Ирука, вконец выдохшись и получив заветный фонарь под глазом, всё же находил силы на очередную счастливую улыбку, упав на кровать рядом с бардом. Анко в это время ревностно прятала предметы собственного гардероба в большую сумку. - Негоже девушек обижать, - пристыживающе цокнул языком Учиха, - особенно если эта девушка живет рядом с тобой и в её арсенале имеется походный нож. Ирука звонко рассмеялся. - Я готов пролить пару литров крови от этих милых ручек – ничто не может пошатнуть мою радость от прибытия сюда! Кстати, как вам наше соседство? Анко и Обито одновременно направили взгляд под кухонный стол, где в полумраке старенькой скатерти сидела пара тараканов. - Я пытался начать воспринимать их как домашних животных. Не получилось, - скептически ответил Обито. Анко кивнула. Тараканы коварно зашевелили усиками. - Ладно, с этим можно смириться, - отмахнулась девушка, - но не забывайте зачем мы здесь! Главная интрига фестиваля – кто же такой Тоби? Скандалы, интриги, расследования! Что скажете по этому поводу, господин Ирука? Парень важно надулся, приняв из рук Анко лак для укладки волос, чтобы тут же неторопливо и явно саркастично ответить: - Это наверняка какой-то денди с большой дороги, интеллигент, до которого нам, смертным, ещё далеко! Второй вариант – зачуханный программист, не открывающий своей морды из-за обильных прыщей на оной. Обито, ваши версии? - Придурки, - беззлобно ответил парень, ладонью отодвигая злополучный флакон. А может сказать им?... Нет, это точно не вариант. Через десять минут об этом будет знать вся общага, через двадцать – весь интернет. А нужно оставить хотя бы какое-то подобие интриги. Поэтому он ещё раз прокашлялся, чтобы сделать привычный тихий голос с подростковой хрипотцой. - Ну, почему сразу придурки? Или ты думаешь, что Тоби – это целая группировка людей? И что скоро на прилавках появится продукция с логотипами нашего барда-инкогнито?! - Не думаю, - с улыбкой ответил Обито, - он известен в довольно узких кругах, так что запускать массовое производство – плохая идея. - Ты какой-то зануда, Учиха, - Ирука недовольно скрестил руки, - ты сюда приехал важничать или развлекаться? - Скорее второе, чем первое, - задумчиво почесал затылок Обито, неловко улыбнувшись. Ему действительно было тяжело врать, ведь утаивание информации – тоже своего рода ложь. - Тогда марш с нами по ночному городу гулять! – скомандовала вновь развеселившаяся Анко, - Возражения не принимаются, пленных берём, боевая задача – веселиться до усрачки! - Ты с чурчхеллой не перебарщивай-то, - гаденько добавил Ирука, когда вся компания оказалась с внешней стороны.

***

В Ваймире было довольно уютно. Город небольшой, но ухоженный; претендующий на современность, но всё ещё сохранивший пережитки прошлого – высокие каменные дома из красного кирпича. В центре – яркие фонари, основным недостатком которых можно, пожалуй, считать их большое расстояние друг между другом. Отсутствие ветра и дымный запах на улицах, как ни странно, Обито совсем не смущали. «Понаехавшей» молодежи хватало с головой, поэтому создавалось впечатление студенческого городка. Не обошлось и без патлатых мужиков с добродушной улыбкой, представляющих старое поколение любителей авторской песни. Для полноты образа им не хватало только периодически повторяющейся фразы «А вот в наше время…». Но их не следовало. Может быть, виной тому была «трубка мира», после которой всё кажется приятным и хорошим? Ирука где-то раздобыл программку мероприятия, и теперь внимательно вчитывался в глянцевую поверхность, что, к слову сказать, было совсем непросто, если учитывать расстояние между фонарями. Обито нервно сжимал правую лямку рюкзака. При таком разнообразии и, главнее, масштабности публики выступать будет довольно непросто. Нет, он уже давно перестал быть заложником социума, но теперь… Старый страх сцены потихоньку начинал шевелиться в груди вместе со страхом непризнания. Спасибо родителям, которые изначально не оценили талант своего чада. - Сегодня, насколько я помню, день фандомной песни… Идем к сцене или гулять? Анко расширенными глазами уставилась на замолчавшего от такого внезапного внимания парня. - Мы сюда зачем приехали? Чтобы бухать за углами? Учиха вник в их речь, только когда девушка схватила его под локоть и, цокнув языком, повела в нужном направлении. Вокруг кого только не было – и размалёванные косплееры, и волонтеры, и хмурые стиляги, и просто слушатели с хитом нынешнего фестиваля на голове – перьевой шапкой в стиле индейцев. Обито мысленно пообещал себе достать фотоаппарат завтра же утром, всё глубже и глубже забуриваясь в толпу, потому что такое зрелище увидеть выпадает нечасто.

***

Обито не был трусливым человеком, иначе его вражда с Хатаке прекратила бы свое существование ещё в зародыше. Он никогда не прятался за спинами девушек, он всегда выходил вперед и, вдохнув полной грудью, принимал все удары. Но жизнь расставила свои приоритеты. «Ниндзя хренов» - с едким сарказмом подумал Обито, ловким убийцей вполуприсяде проскальзывая за девичьми стайками. Он скрывался. Он был непредсказуем, как дикий необузданный кальмар, и ловок, как стая летающих океанских рыбок…. «Не в то село моя телега понеслась» - выписал себе диагноз парень и вздохнул, нервы давали о себе знать. В самом центре порочного круга, коим являлась толпа, стоял Какаши в костюме ассасина и о чем-то равнодушно болтал с Ямато. Тензо никогда не проявлял особого интереса к фолковой музыке, чего нельзя сказать про обладателя пепельных волос. Скорее всего, просто за компанию приехал. Но наткнуться на Хатаке было равносильно самоубийству. Наверняка он воспримет это на свой счет, мол, ты, низкоинтеллектуальный придурок, приехал на фестиваль моей любимой музыки портить его своим еблищем, ты за это заплатишь! Реквеска им паче, пёс тамплиерский! Гарантий того, что сюжет их встречи будет проходить именно так - не было, но что-то подсказывало юному барду, что лучше гору обойти. Самым устрашающим было выступить на сцене. Софиты ярко били в глаза даже тогда, когда Учиха стоял за кулисами. От них становилось жарко и неудобно, будто тебя исследуют под микроскопом. Рядом толклись люди, с интересом оглядываясь вокруг, изучая конкуренцию, и ненавязчиво выискивая глазами того самого Тоби. На этот случай Обито тоже приготовился, захватив с собой маску, надежно скрывающую верхнюю половину лица. Для большей конспирации можно было еще напялить капюшон, что он, соответственно, и сделал. Ведущие огласили следующего выступающего – с подобающим случаю пафосом, громкими высказываниями и призывами к овациям… И тут-то Обито понял, что ему страшно туда выходить. Может, ну его, это выступление? Никто не обещал, что Тоби выступит… Парень сглотнул, до побелевшей кожи на ладонях сжав гриф. Так нельзя. Нужно преодолеть себя. Выйти. Спеть. И уйти. Больше ничего. Казалось, его шаги по паркетной сцене слышит весь затаивший дыхание Ваймир. Настроенный свет действительно ограничивал обзор публики, сокращая его до первых рядов. Дрожь в руках вдруг прекратилась, уступая место беспочвенному и глубинному внешнему спокойствию, но биение сердца по прежнему отдавалось в горле. Рука легко поставила микрофон в нужную позицию, зазвучал первый аккорд вместе с чувственным перебором. Из-за туч выплывала хмельная луна И безмолвием мрака легла пелена. Только ветер натужную песню хрипел, Будто лично страдал, будто лично воспел Боевую закалку двух разных людей И их жизненный путь. Лорд Бернард не забыл те прекрасные дни Когда с братом «войной» забавлялись они. Только время на месте не будет стоять, Вместо жизни роскошной – меча рукоять Против воли пришлось у магистра принять На тропь смерти шагнуть. Обаятельный, юный смельчак-менестрель Не познал еще ран от меча или стрел. Но дорога имеет превратную суть Сколько время впустую – грешно отдохнуть! Он не знает, что Бога нельзя обмануть И от смерти уйти. Его вдруг окутало такое прекрасное чувство, которое можно описать, как «правильная атмосфера», «проникновенное трепетное чувство» и «желание открыться полностью». Пусть он не видел все лица, что в этот момент были повернуты к нему, всех взглядов, с упоением глядящих на человека, который мог пробудить в них что-то живое и теплое, но он чувствовал их. Чувствовал и боролся с желанием искренне улыбнуться, продолжая играть. Пусть обходит их недруг иной стороной Пусть быстрее ветров скачет конь вороной. Пусть не ищут судьбы в эфемерных мирах Пусть живут только сила и храбрость в сердцах. Да хранит их молитва на присных губах Во тернистом пути. Когда песня закончилась, еще несколько секунд стояла полная тишина – в воздухе дребезжащей паутинкой повисли последние звуки. А потом зал встал и зааплодировал, со свистом и скандированием псевдонима Учихи. Последний поклонился, со всех сил пытаясь не улыбаться так, чтобы улыбка выходила за пределы лица, и стремительно помчал со сцены. Хотелось прыгать от счастья, кричать, разбить к чертям гитару о звуковой усилитель в стиле рокеров восьмидесятых, бежать с закинутыми назад руками – люди живые оказались намного душевнее людей виртуальных, скопление эмоций можно было почувствовать на собственной шкуре. И это… Это так прекрасно, что подкативший к горлу ком не давал собрать мысли воедино, чтобы описать насколько это чувство прекрасно! Сзади он слышал непрекращающийся свист, но вопреки своим желаниям, нужно было быстро убегать – благо, рядом были старые застройки, и пару десятков человек, ринувшиеся следом, никак не смогли бы найти его в лабиринтах. К тому же, это была окраина города, сразу за постройками начиналось поле с высокой травой, а возле него – трасса. Там можно поймать попутку и тихо-мирно приехать к импровизированному «хостелу». - Отличный план, - ухмыльнулся Учиха, преодолевая очередной поворот. Кажется, преследователи смирились с тем, что их кумир бегает быстрее, наверняка строя планы захватить этот выход завтра – оно и к лучшему. Нужно будет всего лишь переговорить по телефону с организаторами. Впереди было поле, и если бы накануне Обито не начитался ужастиков, то оно было бы вполне проходимо. Но теперь в шелестящей темноте он видел опасность. Воздух, влажный, по-утреннему свежий обжигал горло, и парню пришлось потратить некоторое время, чтобы успокоить свое дыхание, начав, наконец, свой путь по неизвестности. «Хммм… «Путь по неизвестности» - неплохое название для новой песни» Небо даже не думало радовать луной, только светлые точечки сверху могли указать путь, но Обито это не помогало. Он всё равно спотыкался, стоял в нерешительности по несколько секунд, вглядывался в темноту – ага, сейчас! Назвался звездой, вот и лазь теперь по диким зарослям! Боже, хоть бы тут не было крапивы… - Нашел! – ловкие руки резко рванули Обито назад так, что небо вдруг заняло весь обзор, а спина заныла от удара о холодную землю. Парень мысленно взвыл, когда над ним нависло лицо старого знакомого в костюме бесшумного убийцы из Масиафа, который, кажется, действительно был обеспокоен самочувствием своей импровизированной жертвы. - Чего тебе надо, Геракл комнатный? – вежливо поинтересовался Учиха, пытаясь подняться, но Какаши вновь надавил ему на плечи, возвращая в исходное положение. Как же хотелось сейчас ему вмазать, но раскрывать себя было очень рискованно. - Ты… Вы… А, черт, давай на ты! – бровь Обито неумолимо поползла вверх. Какаши переживал. Два этих слова вместе в природе никогда прежде не встречались, и, казалось, это возможно только в теории, но факт оставался фактом. Он неловко сбивался, взгляд всё время норовил перебраться куда-то к коленям, - Как бы это сказать… Я - Brave dog, ты должен меня знать! - Ну, допустим, - Обито вдруг откровенно начал получать с сложившейся ситуации удовольствие, да так, что закинул ногу на ногу, смотря назад через себя в тревожно-восхищенные глаза собственного врага, - Дальше что? - Я хотел поговорить, - надо же, какое достижение, мы уже не заикаемся. - Люди, которые хотят поговорить, не подкрадываются исподтишка сзади и не заваливают… Людей, которыми восхищаются, - Обито просто не мог отказаться от возможности напоследок почесать свою самооценку за ушком! Шутки шутками, но сейчас он достаточно возбужден неоднозначной ситуацией и может легко выдать свой настоящий облик. Какаши, конечно, не обладает достаточными умственными способностями, чтобы быстро обратить внимание на такие вещи, но рано или поздно до него дойдет. По крайней мере, Обито надеялся, что тут ещё не всё потеряно. - Я же ассасин, всё-таки, - хмыкнул Хатаке, уже более привычно, с толикой самодовольства. Это послужило звоночком, оповещающим о том, что Обито здесь не место. Он стремительно сел на четвереньки с целью быстренько умотать в темноту, но настойчивая фанатская лапка, явно натренированная эспандером, вновь потребовала внимания, и бард с недовольным видом уселся на задницу. - Отстань! Мне нужно вернуться в свой офигительский дом на окраине, выспаться и подумать о сущности бытия… И, возможно, что из-за таких как ты не стоит завтра появляться на сцене! – он дернулся, но Какаши неумело (хоть и решительно) притянул его к себе. Нет, что думает о себе этот…? «Ассасину» же было немного стыдно просить внимания к своей скромной персоне, потому что по жизни привык получать его безвозмездно, но ради такого случая гордыню можно затолкать куда подальше. Он просто замаскировал свое волнение излишней решимостью. А что, неплохой вариант! - У тебя вообще совесть имеется, Ха… - «Таке» не суждено было прозвучать, потому что оба парня заметно напряглись. Обито мысленно назвал себя бараном (воистину, любимое занятие – вести беседы со своим внутренним обличием), а Какаши сделал собственные выводы. - Так ты заходил на мою страницу! Ты знаешь моё настоящее имя! – от этого благоговейного шепота Обито чуть не прыснул. Ну вот, даже отмазку придумывать не надо! - Никуда я не заходил. Я хамом тебя назвать собирался! И вообще, убери от меня свои грабли, псина бестолковая! – стоит ли говорить о том, что из крепкой хватки выбраться не удалось? Учиха страдальчески ударил кулаком о землю. «Наверное, со стороны мы выглядим довольно странно – два парня, посреди поля в почти кромешной тьме говорят о совершенно ненужных вещах!» - То есть, то, что я тебя уже две минуты обнимаю за плечи, совершенно не смущает? – с заметной подъебинкой спросил Какаши. - Я это вслух сказал?! - Да. - Надо же, - Обито хмыкнул, пытаясь сделать более незаметным свое чувство внутреннего недовольства, - но это не отменяет того, что я сказал ранее. Отпусти меня, или забаню. - Ради этих минут – хоть в черный список, - промурлыкал Какаши. В это время он неожиданно потерся щекой о щеку своего кумира, получая ни с чем не соизмеримое удовольствие. Неприятно признавать, но такие нежности не вызывали в Обито рвотных позывов. Наоборот – это было… Очень приятно хотя бы для самолюбия, уж не говоря о физическом факторе. Какаши был красив и горд, а Обито – вполне среднестатистическим любителем недоступных, но притягивающих внимание вещей. Он ухмыльнулся – скорее из злости к своей мягкотелости. Ничего этого не было бы в реальности, каковой Обито считал только свой настоящий облик, без маски, скрывающей верхнюю половину лица на манер Зорро, а значит не стоит привыкать. Вдруг стало так обидно и тоскливо на душе. Не хватало только волков, воющих вдалеке. Удел необычных – быть в одиночестве и отталкивать слабых. Удел слабых – стремиться к совершенству и в то же время неизбежно быть отвергнутыми... Можно играть чужие роли, но хамелеон и тигр никогда не поменяются местами. Обито был досадной ошибкой природы - недоодиночкой, недослабовольным. И эта неопределенность порождала в нем отчаяние. Одноклассники не принимали в нем ещё одно звенье серой массы, а Какаши – истинная элита «избранных», удостаивал его вниманием только ради очередного пинка. Это направляло на самосовершенствование, пребывание в затяжной апатийной коме, отмирание той самой зоны в сердце, которая способна чувствовать глубокое чувство любви, не боясь равнодушия или неприятия в ответ, когда уже наперед знаешь, что ничего нового не произойдет, и единственный, кто тебя всегда поддержит, - это ты сам. Годы оттачивания мастерства, вкладывания души в любимое дело только из-за того, что никому больше душа твоя не нужна (как следствие – полное атрофирование внутреннего очага любви), и тут чаша весов свесилась на сторону тигра. Случайно ли? Или Бог просто решил наградить почти оградившегося и живущего чуть не по инерции раба своего? Обида тут же сменилась порывистой злостью. Он не собирается принимать жалкие подачки от Господа, который вдруг решил о нем вспомнить после стольких лет застоя. Это слишком унизительно. - Пошел вон, - грубо отрезал Обито, сверкнув глазами, чего Хатаке вполне ожидаемо в темноте не увидел, но почувствовал перемену в настроении. - Не уйду, - пообещал Какаши, ощущая грудью напряженную спину вокалиста. Он знал, что Тоби сейчас рванет вперед, поэтому, не найдя другого выхода отвлечь, просто отклонил его назад таким образом, что тот почти лежал на его собственных ногах среди прохладной травы. - Отстань, я не твоя вещь, – в своей тихой ярости Обито не знал что ему делать – вырываться из стальных объятий или забить этого придурка до смерти. Преимущество явно было на стороне второго варианта, тело уже тряслось от злости. Ненавистный, гадкий, высокомерный… - А я думал, что ты не галимая попсовая звездулька с кучей заёбов на счет своего святого лика, - Какаши хмыкнул и неожиданно поцеловал своего кумира. Как после понял Обито, его в этот момент не столько удивил сам факт поцелуя (хотя и это тоже!), сколько ласка, которой он был наполнен. Стеклянная стена, разделяющая их, рухнула и разбилась оземь на тысячи мелких осколков. «А может… Это, конечно, безумная идея… Но, может он тоже…» Губы, не встретившие сопротивления, продолжили легонько прикасаться к другим. В это же время Какаши с мнимой смелостью притянул Обито к себе за предплечье, хотя парень и почувствовал, что рука почти незаметно дрожала. Но вдруг, как яркая вспышка молнии, пришло ясное осознание ситуации, в которой они оба находились, и Учиха чертыхнулся. Он слабо понимал, чего хочет, и это раздражало, однако в одном он был уверен точно – принуждать к поцелую крайне неправильно. Где-то вдалеке застрекотала ночная птица. - У тебя есть вообще чувство собственного достоинства? – когда поцелуй прервался, Учиха по привычке решил отшутиться, но палец, приставленный к его губам, видимо был с этим в корне не согласен. Бард впервые видел Какаши таким – действительно серьезно относящимся к чему-то, чуть перепуганным, немного смущенным, но несомненно храбрящимся. - Ты любишь рушить атмосферу? – хрипло ответил вопросом на вопрос тот. На губах дернулась то ли нервная, то ли истеричная улыбка. - Знаешь, я вообще-то парень… Тебя это не смущает? – Обито ответил тем же безумным подражанием улыбке. - А тебя? – Какаши тихо засмеялся. - Почему вопросом на вопрос отвечаешь уже в который раз? - Ты хочешь об этом поговорить? - Болван. - Ну и пусть. Теперь на поляне раздавалось хихиканье, плавно переходящее в истерический хохот. Как бы бард не пытался держать планку – стараний не хватило. Сегодня ночью, после того, как ему наконец удастся удрать от Какаши, Обито почувствует адское жжение в сердце от противоречий, которых ему, наверное, хватит еще на несколько лет вперед.

***

В комнате было пусто и душно. Анко и Ирука ещё, как и предполагал Обито, не вернулись. Это к лучшему. Он упал на кровать, не в силах даже проверить почту – наверняка ящик уже завален письмами, но мысли занимало далеко не выступление. Оно-то как раз прошло без происшествий, но то, что произошло после, теперь, на ясную, не наполненную адреналином и растерянностью голову, казалось невозможным. Невозможно то, что Какаши не понял его личность, невозможно, что они целовались, невозможно, что он, Обито, не наорал на него за это, не дал пару раз по рёбрам, чтобы выскочка больше не распускал рук, невозможно, невозможно! Предыдущее состояние апатии, пофигизма ко всему окружающему как по щелчку выключателя сменилось паникой и упрёками к себе. - Мастер создавать себе проблемы – нужно уже визитки распечатывать, - пробурчал в темноту Учиха, от напряжения грызя ногти. Нужно было проанализировать. Сесть и подумать здраво. Не давать сознанию мигать красным и выводить на воображаемый экран «Неудачник!». Обито застонал и перевернулся на другой бок, свернувшись калачиком. Во-первых, следовало признать, что удача ему, всё-таки, сопутствовала. Какаши не узнал своего врага, а это давало надежду на то, что если сейчас собрать шмотки и уехать домой, то ничего не произойдет, даже последствий никаких не будет, ну, кроме брюзжания по этому поводу фанатов в интернете, конечно. Но это не смертельно. И, всё-таки, Обито не мог так поступить, потому что сдаваться нельзя, да и к тому же кушать хочется, а организаторы обещали ему премию за рекламу сего мероприятия в виртуальном пространстве и присутствие его во все дни проведения. Значит, нужно просто держать Какаши на расстоянии, или же сразу после выступления переодеваться в не менее маскирующую, но уже другую одежду. «Черт возьми, переодеваться!» - вспомнил Обито, понимая, что всё ещё лежит в той же одежде, в которой он выступал. Уже во время переодевания продолжил размышлять над планом действий. Во-вторых, если так подумать, то в поцелуе нет ничего «такого». Люди же жмут друг другу руки при встрече, правильно? А губы – это та же кожа, так что в этом нет ничего зазорного. Совсем наоборот, это проявление почтения и уважения, а Какаши испытывает такие чувства к Тоби, и… «Неубедительно как-то» - фыркнуло Альтер эго. Учиха вздохнул. «Но ведь это произошло, этого уже никак не избежать, нужно принять это как дань… Опыту? Карме?» «Ну да, принять и простить. С этим твоим Какаши вечно столько проблем. И только не говори мне, что тебе не понравилось» «Ну, понравилось. С девчонкой бы мне тоже понравилось! Хотя, откуда мне знать… Погоди, а с какого момента он вдруг стал моим? Нашим, уж тогда!» «Но он и не наш вовсе. Закатай губу» «Я и не раскатывал!» «Ну и вот и всё» «Ясно!» «Славно» «Великолепно!» «Поговорили» Обито зло выдохнул и скрестил руки на груди. Начал нервно дёргать ногой. Успокоение нервам это не принесло. «И что же мне делать теперь?» «Живи. Весь ужас жизни кажется ужасным только в нашем представлении, а на деле всё может быть гораздо легче. Делай выбор по совести, может и пронесёт» В компании невесёлых мыслей, ворочаясь и без конца пытаясь найти удобное положение, он отошел в мир беспокойных сновидений.