Desiderata. Кто, если не ты +634

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Психологические типологии

Основные персонажи:
Бальзак (ИЛИ, Критик), Гюго (ЭСЭ, Энтузиаст), Жуков (СЛЭ, Маршал), Наполеон (СЭЭ, Политик)
Пэйринг:
Дуальные
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Драма, Экшн (action), Психология, Повседневность, Hurt/comfort
Предупреждения:
Насилие
Размер:
Макси, 82 страницы, 10 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Hatsune
«Аж мурашки по коже! *О*» от Ilonistra
«Прекрасное.» от anytina
Описание:
Наследник престола совсем от рук отбился, сделался не управляем и дик - впрочем, и раньше он кротостью нрава не отличался. Отчаявшиеся родитель и наставник решают приставить к нему кого-то, кто уравновесил бы взрывной темперамент принца, и кажется, эта идея даже имеет успех, однако между действующими лицами начинает пышным цветом расцветать нечто, чему совершенно не положено. Ситуация безвыходная, а принц, как уже говорилось выше, упрям и не управляем...

Посвящение:
С огромной благодарностью к автору цикла
Desiderata (в который входят:
"Desiderata. Мгновение покоя",
"Desiderata. Искусай меня",
"Desiderata. Где мой разум?",
"Desiderata. Удержи меня") - Yorik no Dokuro
Знайте, что без вас бы ничего не было!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я в первый раз пишу в, практически, соавторстве, да еще и замахиваюсь на такой рейтинг. Меня пленил цикл автора Yorik no Dokuro под названием "Desiderata" - ему, и только ему одному я обязан появлеинем на свет этой работы)

Часть 5

18 августа 2014, 09:02
Периодически в их жизни им случалось принимать участие в каких-нибудь масштабных дворцовых увеселениях – в основном, когда их почитали своим визитом важные иностранные гости. Тогда давался бал, организовывался визит в театр или оперу, и непременно задавалось народное гуляние. Наполеон по этому поводу всегда имел что сказать, но редко когда это было нечто, что дозволено произносить в приличном обществе.
Однажды явился совершенно опустошенным – спрыгнул с подоконника на пол, и потеряно направился к креслу. Бальзак, редко видевший своего принца в таком состоянии, бросил книгу и немедленно приблизился, опускаясь подле него, беря за руку.
-Что у вас случилось?
-Не у меня. Теодора выслали из столицы.
-Да что вы?
-Да. Думаю, из-за нас с тобой. Боже, стыд-то какой… Никогда не пойму в этом отца! Не может что-то поделать со мной – так надо на другом отыграться… Впрочем, Синод его поддерживает.
-Чем им-то Теодор не угодил?
-Чем-чем… Тем, что не пляшет под их дудку, Баль. Он человек, что называется, цельного характера. Какой бы из него вышел офицер, какой морской капитан!.. Однако я не сетую – Теодор на своем месте. Надо и церкви в своих рядах иметь человека, вроде него, иначе прогниет же до основания да рухнет под собственным весом.
-Далеко его отправили?
-Да не то чтоб прямо отправили... Знаешь же эту подлую манеру – вроде как повысить человека, а на самом деле пакость устроить? Назначили его настоятелем храма имени святого какого-то – Фредерика, что ли? Или Франциска? Не помню. Казалось бы, блестящая будущность, весь приход на нем, первое лицо в округе будет… Но на деле… Баль, там же глушь, деревушка на деревушке. А он здесь полжизни прожил. Как-то ему будет?
-Спишитесь с ним, - посоветовал Бальзак. – И вам на сердце станет спокойнее, и его утешите: пусть знает, что он не одинок.
-Вскроют и прочтут, - поморщился Его Высочество. – Переписка дело ненадежное.
-Что же, напишите, дайте конверт подписать кому-то из ваших гвардейских приятелей, и его же именем, да пускай он и отправляет где-нибудь с городского почтамта.
-И правда! – повеселел лицом Наполеон. - Вот ведь светлая у тебя головушка!.. Будешь моим Советником, а, Баль?
-Разве я когда-нибудь отказывал вам в совете, мой принц? Ну же, не расстраивайтесь. Мне печально видеть, как вы себя поедом едите. Что бы вы могли поделать здесь?
-Понятия не имею. Но думаю, что должен!
-Теодор вступился за вас, и пострадал за это – как говорят циники, всякое доброе дело наказуемо. Взбрыкнете еще раз – и второго такого щита у вас уже не будет.
-Это верно. Но гнусно пользоваться человеком в своих целях.
-Вы принц, и когда-нибудь станете полновластным владыкой. Вам придется научиться этому, иначе никак не получится. Если вам интересно, я так скажу: система воспитания наследника это дело тонкое и сложное. Прежде их растили с мыслью, что они-де центр мира, а все прочие существуют ради утоления их прихотей. Этот подход с малолетства приучал их относиться к окружающим людям, как к игровым фигуркам, навроде оловянных солдатиков – и он же давал им возможность принимать верные стратегические решения, в политике ли или на поле брани. Но как персоны они, очевидно, были крайне неприятны, и очень страдали от того, что не имели по-настоящему близких людей вокруг.
-Ты, я вижу, много об этом думал.
-Мой принц, это естественная тема для раздумий человека, кто живет лишь милостью коронованных особ. Вы от природы добры и отважны, я знаю, однако часто эти особенности характера служат вам и дурную службу. Если я смогу отговорить вас от опрометчивого шага, то буду считать, что миссию свою подле вас выполнил хотя бы на треть.
-Треть? А что же иные две трети?
-Еще треть – это отвечать на ваши вопросы, когда вам нужно знать то, что сами вы не помните.
-А последняя - это ублажать меня в постели?
-Нет. Это не является обязанностью Советника, а только моим личным предпочтением. Третья - это давать вам советы, тогда, когда вы можете пребывать в замешательстве, или – что куда чаще – излишне захвачены эмоциями.
Наполеон задумчиво обнял собеседника, притягивая к себе ближе. Они редко теперь разговаривали наедине – чего уж там, трепать языком можно и в присутствии набивших оскомину соглядатаев, пусть бы и не так откровенно. Свое редкое уединение они старались использовать, чтобы торопливо насытиться взаимными ласками, потому как знали – иного шанса может потом и не быть.
С течением времени они уже как-то привыкли к тому, как обстоят их дела. В некой степени Бальзак был даже благодарен этим чужим людям с ними рядом: благодаря их обществу принц хоть немного научился себя сдерживать, и все не прекращал оттачивать на них свое обаяние, стараясь сделать противника - союзником. И сложно здесь было сказать, какое из умений впоследствии пригодилось ему больше.

****************

Стук в дверь, прозвучавший около полуночи, заставил Наполеона поднять голову от бумаг и поинтересоваться недовольно:
-Кого там черти принесли?..
-Меня, - отозвался с той стороны голос Бальзака. - Могу я войти?
-Конечно!.. - Его Высочество рывком вскочил на ноги и ринулся к двери сам, торопясь ее распахнуть. - Что за вопросы?..
Бальзак проскользнул внутрь комнаты и притворил дверь, навалившись на нее всем весом. Да так и остался стоять, прижимаясь к ней спиной, опустив голову и глядя в пол. Чуя неладное, принц положил ему руки на плечи.
-Что случилось? - как можно мягче спросил он. И тут же добавил с обычной своей горячностью:
- Тебя кто-то обидел?! Только скажи, и я...
-Нет, никто, - покачал головой его компаньон. - Не произошло ничего такого, о чем вы подумали.
-Тогда... В чем дело?
Бальзак поднял голову и Его Высочество ощутил, как в груди у него на миг сделалось пусто и обжигающе-горячо. Он никогда в жизни не видел, чтобы его холодный, саркастичный компаньон плакал. Даже просто расстраивался. Досаду свою он выражал точно так же, как и радость - сдержанно, почти равнодушно, скупо роняя слова. Но сейчас...
Как мог осторожно, Наполеон вытер влажные следы с его щек тыльной стороной ладони. Кажется, его компаньон и сам не замечал их.
-Что произошло?.. - настойчиво повторил он.
Бальзак глядел не на него, а куда-то в сторону, и даже губы не кусал. Если бы делал так - то был бы верный признак внутренней борьбы, и только и нужно было бы что уговорить его поделиться. Но Бальзак не желал или не мог говорить. Что-то душило его, что-то выдавило из светло-серых глаз соленую воду... Внезапно компаньон Его Высочества вскинул голову, поймав чужой взгляд - резко, как будто решаясь.
-Поцелуйте меня, - едва слышно прошептал он. -Пожалуйста.
Наполеон не заставил себя просить дважды - прижал к двери, стиснул в объятиях, завладел чужим ртом, и на какое-то время в кабинете воцарилась полнейшая тишина.
Впрочем, спустя минуту, или около того, Бальзак уперся в его плечи ладонями, не отталкивая, но принц ощутил то, что ему хотели сказать при помощи этого жеста и отстранился.
Немедленно компаньон его уткнулся лбом в плечо Наполеону, и произнес, обращаясь будто бы совсем не к нему:
-Спасибо. Мне это было очень нужно сейчас.
-Я никогда прежде не видел тебя таким!.. - Его Высочество погладил собеседника по предплечью. - Если можешь, расскажи мне все: у меня сердце не на месте.
-Мне бы очень не хотелось, чтобы вы приняли мои слова за жалобу, - покорно начал излагать Бальзак. - Но видит небо, я не знаю, в какую форму это облечь, чтобы оно перестало походить на плач в чужую жилетку. Ваш отец говорил со мной, мой принц.
-Вот как, - если бы Бальзак сейчас смотрел в лицо Наполеону, то заметил бы, как оно окаменело. - И... что была за причина?
-Наша с вами связь.
-Что за отвратительную формулировку ты выбрал, - поневоле поморщился принц. - Связь бывает у людей, уже объединенных некими обязательствами с другими лицами, а мы друг друга любим. Ну, погляди на меня! Просто повтори мои слова. Мы любим друг друга, Баль.
Его компаньон обреченно закрыл глаза.
-На протяжении последнего часа, - отстраненно произнес он, - я подробнейшим образом докладывал Его Императорскому Величеству, как именно.
Наполеон сморгнул, стараясь вообразить себе то, о чем ему только что сказали. Вид у него был несколько ошарашенный.
-Он ведь знать ничего не желал, - удивленно произнес он. - Не признавал права за нами на это чувство, а тут вдруг отчего-то разлюбопытничался...
-Вы, верно, подумали, что речь шла о чувствах, - Бальзак нервно дернул уголком рта. - Мне жаль разочаровывать вас, но это не так.
-Не так? Стало быть, ему интересно все остальное, что между нами было?
-Верно. Его Императорское Величество полагает произошедшее следствием некоего... Назовем это дурным заболеванием, проистекающим от неверной жизнедеятельности. Он искренне желает вам помочь.
-Твоя дипломатичность делает тебе честь, Баль. Но ты зря стараешься: я его всю жизнь знаю. Болезнь? Не смеши, он полагает это дурью, прихотью, если хочешь. Мол, раз все прочее так доступно, нужно непременно добыть запретный плод... О, дьявол!!! - внезапно взревел он, и Бальзак вздрогнул от неожиданности, расслышав в голосе любимого настоящий взрыв ненависти.
-Он заставил тебя говорить об этом?! С ним?! Да ты со мной этого не обсуждаешь, в темноте и под одеялом, а...
-Тише!.. - испугано перебил его компаньон. - Прошу вас, не шумите! Это не должно стать достоянием общественности.
-Мне плевать, чьим оно станет!.. Ну, что еще вы обсуждали?!
-Вы намереваетесь выслушать мою печальную историю и отправиться вершить суд, без всякого сомнения, правый, с вашей точки зрения, верно ли я вас понял?
-Совершенно верно. Именно так я и сделаю. Поэтому лучше поторопимся - изложи мне все кратко и четко, как ты умеешь!
-Мой принц, не делайте этого, - Бальзак уперся в плечи собеседнику сильнее. - Я поначалу вовсе не хотел ставить вас в известность, предвидя, чем окончится это дело, но...
-Не хотел ставить?!
-Но я знаю, как вы относитесь к вопросам взаимной откровенности, и мысль о том, чтобы кривить душой в вашем обществе, неприятна мне в высшей степени.
-Я тебя обожаю! – Наполеон просиял, услыхав эти последние слова, и кажется, даже темное пламя его ярости немного утихло.
-Послушайте меня, - Бальзак, кажется, уже оправился от потрясения, и отлип от поверхности двери. Направился вглубь кабинета, к небольшому диванчику у окна: Его Высочество был большой любитель читать документы лежа, забросив ноги на подлокотник.
-Не стоит вам сейчас делать того, что вы задумали. Ничего путного это не даст, только сильнее рассоритесь с Его Величеством. Вспомните, о чем говорил вам Теодор.
Наполеон, все еще стоящий у двери, яростно сжал кулаки, так, что побелели костяшки, а в ладонь врезались коротко остриженные ногти. Он стиснул зубы, из последних сил удерживая внутри себя все то, что очень хотел сказать по этому поводу.
-Это всего лишь дискуссия, - вел тем часом свою линию собеседник, устраиваясь на диванчике. - Слова. А от слов никому еще ничего дурного не сделалось. Переживу.
-Я не хочу, чтобы ты что-то переживал!.. - принц в новой вспышке гнева саданул кулаком в стену. - Будь все это проклято, как же я ненавижу эти дурацкие правила, это ханжество, это... Баль!.. Это просто невыносимо! Почему он не позвал меня?!
-Это элементарно, мой принц: на вас сложнее воздействовать посторонним волевым усилием.
-Так он... - задохнулся его компаньон. - Зная, что ты ничего не сможешь ответить...
-Он отец, - тихо напомнил ему Бальзак. - Он волнуется за вас. Это естественно.
-Хватит его оправдывать! - Наполеон подлетел к несчастному диванчику, плюхнулся рядом, сгреб своего возлюбленного в охапку, как будто так и хотел его взять и унести прочь, укрывая от всего мира у себя на груди.
-Хватит, Баль... Я не подумаю ничего о тебе скверного, если ты будешь критиковать его. Правда. Послушай, ну, брось эти глупости... Меня вся история тоже ох как не радует. Да она меня бесит! Я обещал быть рядом, я обещал, что тебе нечего будет бояться - и вот, ты дрожишь у меня в руках, и от чего? От разговора!..
-Я крайне не склонен обсуждать какие бы то ни было внутренние психические переживания, происходящие с людьми, - отозвался его собеседник. - А свои тем паче. Это та тематика, в которой я ощущаю себя неуверенным.
-Но ты сам говорил, что о чувствах речи не шло?.. – приподнял бровь собеседник. - Или я что-то неверно понял?
-Мой принц, - к его удивлению, компаньон улыбнулся. - То, что происходит между нами, в чем бы оно ни выражалось, для меня и есть чувство. Притом, единственное. Вы ведь знаете, что я не слишком эмоционален. Меня просто не хватает на что-то еще. Вы занимаете меня полностью, ни на что другое меня просто не остается.
-Баль... - Его Высочество притиснул собеседника к себе еще ближе, кладя подбородок ему на макушку.
-Это самое прекрасное, что я слышал в жизни...
-Поэтому, мой принц, - между тем вещал его компаньон далее, - пояснять, что именно происходило между нами, до каких границ и по чьей инициативе, для меня то же самое, что в подробностях обсуждать наши с вами чувства друг к другу. Видит бог, Ваше Высочество, я предпочел бы все, что угодно, кроме этого.
-И долго вы так... Беседовали?
-Около часу.
-Ты совсем потерянный пришел...
-Я сам плохо понимаю происходящее. Воистину, многие знания - многие печали. Я привык всегда совершенно точно знать, что происходит с моим существом, однако сегодня я осознал свою полную беспомощность перед наплывом эмоций. Если - когда! - в жизни происходят некие неучтенные мною события, на которые реакции я заранее не продумал, я теряюсь и тычусь носом, как слепой котенок, надеясь только на удачу.
-Лучше надейся на меня. Я поговорю с Его Императорским Величеством, - произнес в ответ принц. - Не беспокойся, я буду предельно вежлив и корректен. Я лишь хочу сказать ему, что бесчестно призывать к ответу тебя, кто заведомо слабее, и паче того неправомерно выспрашивать о таких вещах, как чужие любовные забавы. Хочешь пойти со мной и послушать?
-Упаси боже!..
-Хорошо. Тогда оставайся здесь. Мне не потребуется много времени... Что такое? - последние слова относились к тому, с каким отчаяньем внезапно Бальзак вцепился в него.
-Не уходите сейчас, - снова едва слышно попросил он, опустив голову. - Пожалуйста. Не оставляйте меня.
Наполеон изловчился и затащил Бальзака к себе на колени, устраивая его там поудобнее.
-Что с тобой нужно было сделать, чтобы ты стал просить... - тихо произнес он. - Просить меня о таких вещах, Баль... Конечно, я буду рядом. Конечно, я никуда не уйду... Ну, хочешь чего-нибудь? Если тебе тяжело, не держи в себе, расскажи...
-Я, право, не знаю, что вам и поведать, - покачал головой тот. - Мне намного проще отвечать на вопросы, чем держать речь самостоятельно. Вам интересно, о чем именно спрашивал меня Его Величество?
-Вряд ли эта тема тебе приятна, - осторожно отозвался Наполеон. - А о чем вы толковали, я и от него узнаю, чуть попозже. А пока что, я думаю, тебе нужно позабыть обо всем этом. Хотя бы ненадолго. Иди ко мне. Вот так...
И повернув лицо компаньона к себе, Его Высочество увлек того в нежный поцелуй.


**************

-Я не звал тебя.
-Я пришел сам.
Наполеон затворил плотно дверь за своей спиной и прошел вглубь комнаты. Был уже довольно поздний вечер. Полчаса назад он уложил утомленного переживаниями и любовью компаньона спать, дождался, когда тот задышит глубоко и ровно, и тогда потихоньку выбрался из постели, оделся и пришел сюда.
-Я занят, - бросил ему Император. - Мне некогда разбираться с посторонними пустяками.
-Прекрати, - поморщился его сын. - Мы оба знаем, что это не так. И то, ради чего я пришел - не пустяк. Ты сегодня...
-А! - лицо Императора просветлело. – Я так и знал, что он нажалуется!
-Ты ошибся. Но я хорошо Бальзака знаю, и вполне в состоянии уловить его эмоции и без слов. У него по лицу все было ясно.
-Его эмоции, - передразнил раздраженно Его Величество. - Нет у этого куска камня никаких эмоций. Рыбья кровь!
-То, что он их не всем показывает, это его право, ты не находишь?
Принц остановился напротив отцовского стола, заложив руки за спину, и глядя на Императора прямо.
-Зачем ты сделал это? - поинтересовался он после непродолжительного молчания. - Зачем тебе это было нужно?
-Чтобы он сам взглянул в лицо своим грехам! Вы, два молокососа, вдоволь мне крови попортили! Скажи спасибо, церковник этот все мне уши прожужжал, что такого верного соратника, как эта рыбина, ты больше нигде не найдешь. Соображение верное, поэтому я лишь только принял меры.
-Прости, отец, но меры твои неразумны. Ты ни на минуту не позволяешь нам остаться наедине - для чего, позволь узнать? Ожидаешь, что голод плоти станет настолько силен, что мне не будет разницы, кто его утолит? Я разочарую тебя. Мне не нужен никто, кроме него. Я подожду, сколько нужно.
-Долго ждать придется!
-У меня вся жизнь впереди. Рано или поздно, а будет по-моему. И мы оба это знаем.
Император вдруг поглядел на сына как-то по-новому, как будто только сейчас рассмотрел его хорошенько.
-А ты изменился, - отметил он. - Что-то в тебе новое появилось. Чего прежде не было. Не могу пока сказать, дурное или доброе, но весьма полезное. Умаслить меня вздумал - меня, старого лиса, а? Ишь ты, в покорность мы играем, а у самого глазищи так и горят!
Наполеон ничего ему не ответил, зато сцепил за спиной руки крепче. Он умышленно выбрал такую позу - чтобы пальцы его не выдали.
-Почему Бальзак? Почему не я? - спросил он. - Мне невыносимо видеть его мучения, и лучше бы, чтобы все, что суждено на его долю, досталось мне.
-Типун тебе на язык! - снова рассердился Его Величество. - Заступничек! Ничего, повзрослеешь - блажь эта пройдет. И не такое, говорят, бывает. А пока за тобой глаз да глаз!.. Честное слово, - вдруг добавил он горько, - лучше бы уж весь женский пол во дворце ребятней оделил, чем...
-Чем что? - быстро переспросил Его Высочество. - Чем что, отец? Чем любить и быть любимым? Чем быть уверенным в человеке, который находится с тобой рядом? Чем ощущать его постоянную поддержку, знать, что ты не будешь предан, что с тобой будут искренни? Лучше чем это? Что-то может быть лучше?
Император взглянул на сына прищурясь - будто решал, сказать ему или нет.
-Что тебе такого сладкого в нем? - пожал он, наконец, плечами. - Ни рожи, ни кожи. Ни удовольствия тебе не умеет доставить, ни...
-Зато я ему умею, - самодовольно перебил Наполеон. - А научиться всегда...
Он не договорил, осознав, что все-таки попался и сболтнул лишнего. Император глядел на него с затаенным превосходством.
-Я поставлю в коридоре вашего крыла караул, - наконец, произнес он. - Не хочу тебя позорить, будущему монарху это совершенно ни к чему. Еще спасибо мне скажешь!
Его Высочество ничего не ответил, но поглядел так, что никаких слов и не требовалось.


************

О празднике судачили во дворце уже с недельку, но Бальзак пропускал эти сплетни мимо ушей. Зная поименно многих здешних постояльцев, тем не менее, близкого знакомства с ними он не водил. Но перешептывания, конечно, слышал.
Сам он посещать мероприятие не собирался – в его присутствии там никто не нуждался, а получать удовольствие от шумных увеселений он так и не приучился. Все-то ему казалось, что люди кругом настроены враждебно, улыбаются фальшиво, а сами только и ждут возможности вынюхать то, что им не предназначалось. Да к тому же и Его Высочество к определенному часу делался веселее обычного – то ли от оживления, то ли от пары бокалов игристого вина – и все норовил утащить в укромный темный уголок, за какую-нибудь портьеру, чтобы там наласкаться вволю. Разумеется, этого допускать было нельзя – слишком уж велик риск быть обнаруженными, и на сей раз уже не гвардейцами Его Императорского Величества, а кем-то из гостей, кто молчать точно не станет.
Тем не менее, накануне события – часов около семи вечера, как мог судить Бальзак – к нему заявился его компаньон. Уже полузабытым способом – через дверь – проникнув в чужую комнату, он всучил несколько опешившему другу объемистую коробку.
-Держи! – с улыбкой гордо заявил он. – Думаю, тебе пойдет!..
И, пока Бальзак возился с распаковкой, добавил:
-Мне всегда нравился этот цвет.
«Этим цветом» оказался темно-зеленый, с узором в черные вензеля – будто кожа затейливого сказочного змея. Бальзак вытащил наряд полностью, и понял, что держит в руках маскарадное домино.
-Тебя никто не узнает, - улыбнулся ему принц. – И я смогу провести вечер с тобой. Ну, что скажешь?
-Я полагаю, я выдам себя. Неумением держаться или голосом, например.
-Мало ли, моя дама перебрала немного, а общаться она будет только со мной – я ревнив! Ну, поройся – там и маска лежит, я все продумал. Правда же, я молодец, а, Баль?
-Будет чудо, если ваш план осуществится.
-О, я приложу к этому все усилия! Начало в десять, но мы припозднимся.
-Я припозднюсь. Вам надлежит на открытии присутствовать.
-Ага, стало быть, ты согласен. Вот и чудно, - и с этими словами довольный Наполеон легонько поцеловал его и вышел, весело насвистывая, и оставив Бальзака наедине с таким непривычным нарядом.
Бальзак повертел его и так и эдак, нашел, что скроен тот умно – широкий и свободный, он не давал понять, кто находится внутри. Впрочем, не имея все равно опыта, он отправился в библиотеку, разыскал там старый пыльный потрепанный томик о традиции карнавалов, и изучил то место, где говорилось об истории маскарадных домино, правилах ношения и скрытых символах, какими обозначали свое положение их владельцы. К собственно облачению он приступать не торопился, справедливо полагая, что лучше выждать для верности с часик, а после затеряться в толпе, зайдя в танцевальную залу с бокового входа, из сада – туда гости наверняка частенько станут выходить подышать воздухом и полюбоваться на фейерверк. Так он и поступил – предварительно перед выходом убедившись, что никто не является свидетелем того, как он покидает комнату.
Найти место праздника было совсем просто – там было весьма шумно, голоса сотен людей сливались с музыкой, мягко шуршали в саду фонтаны, и то и дело раздавался смех. Пестрые нарядные гости – кто в костюмах, более напоминающих театральные, кто в таких же домино – сновали повсюду, парами, и в одиночку и целыми группами. Бальзак прошел вдоль зала, держась поближе к стене и поглядывая по сторонам – он понятия не имел, на кого будет сегодня похож его любимый. Не спросил днем, слишком ошеломленный его идеей, а тот наверняка не упомянул умышленно, чтобы самому найти Бальзака в толпе. Так и произошло – знакомый голос послышался со стороны человека в алом плаще, в котором было столь же мудрено признать принца, как в гусенице – будущую бабочку.
Он вел себя, как ведут, вероятно, все люди на празднике, когда хотят оказать своей паре внимание – взял под руку, нашептывая какие-то нежные глупости - и приложил все усилия, чтобы спутник расслабился, и позабыл о своей тревоге.
-Нас здесь никто не узнает, - прошептал он на ухо. – И я могу быть собой, а ты – собой. Забавно, а? Только под маской мы можем быть настоящими...
А потом уговорил отправиться танцевать, среди таких же неузнаваемых в своих нарядах гостей и придворных, просто радуясь тому, что хоть что-то из этого веселья может разделить со своим любимым.
И уже позже, глубокой ночью, прижимая к себе Бальзака – еще разгоряченного после любви, расслабленного – прошептал на ухо:
-Мир очень неразумно устроен…. Я бы сделал его другим.
-Сделайте, - отозвался его друг, приникая головой к крепкому плечу, на которое уже так привык опираться, что не мыслил без этого себя.
-Сделайте, мой принц. Кто, кроме вас?
Они более не возвращались к этой теме, однако Наполеон запомнил сказанное - слово в слово – и позже частенько повторял Бальзаку его же реплику. В самом деле – кто, если не он?..
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.