Закон постоянства

Решение остаться далось Кону непросто. Тим не мог не замечать, как менялся Супербой, думая, что на него никто не смотрит. Его детская вера в непогрешимость Супермена сталкивалась с чувством вины за то, кем был он сам, и тогда на его лице отражались боль и отчаяние. Он сравнивал себя с переполненным добром Суперменом и не замечал, насколько сам хороший. Он забыл, как год назад бросился спасать мир и был готов пожертвовать ради него собственной жизнью. Бескорыстно и опрометчиво. Супербой даже не думал тогда, что мог бы не делать этого. Он просто должен был. Но сейчас он об этом не помнил. Зато помнил Тим. Тревогу Кона замечал и Джейсон. Ему были знакомы его сомнения, он точно так же стоял перед выбором между наставником, который был ему как отец, и Лигой теней, закрывшей глаза на его прошлое и давшей ему второй шанс. Джейсон так же проходил через испытание веры и так же искал ответы. Видя, как клон мучается, он сам попросил у Тима позволения с ним поговорить. Он хотел рассказать ему свою историю, рассказать, кем он был до того, как стал тенью, и как Ра'с аль Гул спас его от Джокера, и подарил вторую жизнь. Это была поворотная точка. Соломинка, сломившая упрямство клона, за которую он ухватился, спасаясь от собственного страха. Он остался в Лиге теней, и Тим помог ему ввести в заблуждение Супермена. Задача была не из простых. Первым делом Кон должен был связаться с наставником и рассказать легенду о том, как он вообще попал в Курак и как связался с Лигой теней. После этого Супербой должен был исчезнуть. Тим решил связать исчезновение клона с запланированной на ближайшее время операцией по обезвреживанию группировки боевиков. Гражданская война заканчивалась, но именно эти люди были способны разрушить результат всех их стараний. Лига собиралась провести зачистку, и Кон сообщил Супермену, что собирается принять в ней участие. Чтобы боевиков обезвредили и сдали под суд, но не убили. После того, как Лига действительно расправилась с боевиками, Джейсон отправился на одну из «перевалочных» баз, чтобы оттуда связаться с Суперменом и сообщить ему, что Супербой был убит одним из боевиков. — Мы отомстили за него, конечно, — сказал тогда Супермену Джейсон. — Но не смогли его спасти. Его убили какими-то странными зелёными пулями, мы никогда таких не видели. Мы его кремируем, и вы сможете забрать пепел на нашей базе. Базу эвакуировали за несколько часов до того, как до неё добрался Супермен. Джейсон взорвал её, сидя в последнем уезжающим оттуда хаммере. Кон к тому времени уже несколько дней как носил осколок синего криптонита в кармане форменной куртки, и тренировался с новыми рекрутами на равных. Пока Джейсон не вернулся, рекрутами занимался лично Тим, и он видел, каким удивлённым иногда кажется Кон, понимая, что отжиматься и подтягиваться намного сложнее, чем он думал. Криптонит, превративший его в обычного человека, был при Коне несколько месяцев. Пока Супермен не перестал искать его, и в газетах не появились оплакивавшие его заголовки. Только тогда он смог вернуть Тиму маленький синий камушек и приступить к изнурительным тренировкам у Джейсона. Им предстояло многому научиться, получше узнать тактильный телекинез, который был особенностью Супербоя, и служба его должна была быть дольше, чем у всех других. Джейсон хотел сделать из него лучшего в мире стража и готов был ради этого пойти на любые жертвы. Например, тренировать одного-единственного рекрута пять лет. Пять лет всё шло своим чередом. Развитие Лиги теней замедлило ход, сумев подстроиться под шаги прогресса. Развивающиеся технологии открывали новые возможности, и у Тима было всё меньше свободного времени. Но когда ему удавалось урвать хотя бы пару минут безделья, он спускался вниз к рекрутам, или заставлял Кона тренироваться с ним. Супербой с трудом верил, что кто-то может вывести его из строя без помощи магии или криптонита, совсем забыв, какой непростой у него противник. Клон был забавным. Очень живым. Как только он освоился в Лиге теней, он стал намного оживлённее и активней, и Тим иногда засматривался на то, как тот двигается. Как взмывает в воздух и парит, совершенно не обращая внимания на гравитацию. С годами Кон не растерял своего гонора, и язык у него по-прежнему был подвешен. Никто в Лиге теней не боялся смотреть Тиму в глаза, но только клон позволял себе смотреть на него с вызовом и дерзить ему, даже когда это было неуместным. Он был непокорным, будто стихия, и его нельзя было укротить. Пять лет в Лиге теней, которую Лига Справедливости считала террористической организацией, не смогли изменить его практически ни на йоту. Он всё ещё замечал сначала хорошее в людях и только потом — их недостатки. Клон смотрел на людей открыто, давая им рассказать свою историю действиями и решениями. Кон очень сдружился с Джейсоном, даже несмотря на то, что личный советник Ра'с аль Гула мог поднять его посреди ночи, прогудев клаксоном в ухо, и заставить наматывать круги вокруг крепости. Джейсон не давал ему никаких поблажек и почти лишил возможных отпускных. Теперь, если он говорил: «Прыгай», Кон должен был спрашивать; «Как высоко». Тима это забавляло бы, если бы смех не душило чувство горькой зависти. Он изводился и ревновал, но не был уверен, что способен вписаться в этот тандем. Кон всегда смотрел на Джейсона исподлобья, ухмыляясь уголком губ и вскидывая брови, дожидаясь, когда тот придумает очередное дурацкое испытание. Но он совсем по-другому смотрел на Тима. Кон никогда не скрывал своего интереса и перестал смущённо отводить глаза, встретившись с ним взглядом, через месяц после своего пребывания в Лиге теней. И постепенно вызов стал мягче, а интерес превратился во что-то иное. Этот взгляд разбивал Тиму сердце, потому что Тим узнавал его. Так на него иногда поглядывали новые рекруты, видевшие его лишь мельком или на тех редких тренировках, когда он подменял Джейсона. И теперь на него так смотрел единственный человек, настолько переполненный благородством и оптимизмом, что Тиму хотелось держаться за него и не отпускать никогда. С ним было тепло. Теплее, чем в самый жаркий день посреди пустыни. Он грел совсем иначе. Года через три после вступления Кона в Лигу теней Джейсон начал поручать ему какие-то мелкие дела, когда сам уезжал на задания. В основном Кон работал «курьером», передавая Тиму еду, если тот был слишком загружен работой, чтобы спуститься поесть, добытые тенями артефакты или прототипы новых разработок, электронные носители информации и другие мелочи. Клону так же поручали уход за повзрослевшим Шрамом, прижившимся в Лиге теней так хорошо, что его так и не вывезли обратно в саванну. Кон всегда входил без стука, и Тим почти привык к нему, перестав каждый раз вздрагивать или напрягать плечи, и в итоге почти не реагировал на визиты своего будущего телохранителя. Тим понял, что что-то изменилось, когда от переутомления начал засыпать за работой. Он так сосредоточился на делах Лиги теней, что забывал о смене дня и ночи, и мог вспомнить, что почти не спал, только на вторые сутки без сна. Однажды он уснул, отодвинув клавиатуру к монитору и положив голову на руки, и не проснулся даже когда к нему в очередной раз пришёл Кон. Только под утро, обнаружив, что кто-то укрыл его пледом, он сразу же понял, чьих рук это дело. Тим знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: будь на месте Кона кто-то другой (кроме, может, Джейсона), он бы воспринял его как угрозу и тут же подскочил. Он не проснулся не потому, что слишком устал, чтобы сон его сохранял чуткость. Он не проснулся, потому что доверял клону. Кон это тоже заметил. А его задумчивость и изменения интонаций в моменты, когда он говорил о Тиме, заметил Джейсон. — Он на тебя запал. — Джейсон только что вернулся с очередного склада с оружием и явился отчитаться о проведённой операции лично, но сразу же после этого почему-то решил перевести тему на совершенно противоположное. — Понятия не имею, о чём ты. — Тим разрабатывал компьютерный вирус, который позволил бы им уничтожать ответвления Лекскорп удалённо, и даже не попытался оторваться от него, чтобы посмотреть на собеседника. — Кон. Он аж светится, когда речь о тебе идёт. — Джейсон сел на его койку, и та тихо скрипнула под его весом. — Это стокгольмский синдром. Или ещё что. Не он первый такой рекрут, не он последний. — Тим всё же развернулся на стуле и уставился на Джейсона. — Ты замечаешь? — Джейсон тихо фыркнул и покачал головой. — А я думал, мне кажется. — Я всё пытаюсь понять, какие ты им байки травишь, что они смотрят на меня влюблёнными глазами. — Тим рассмеялся. — Но потом они начинают общаться со мной чаще, и этот эффект исчезает. И у него пройдёт. — Да нет, в случае с Коном это работает наоборот, — оборвал его Джейсон. Он порылся в кармане куртки, достал питательный батончик и вскрыл обёртку зубами. — Серьёзно, не знаю, что ты делаешь, когда меня нет, но я каждый раз возвращаюсь, а он как кошка вокруг твоей двери ходит. — Ты преувеличиваешь. — Тим закатил глаза. — Может, ему просто кажется, что он мне обязан. Как ты, или Лесли, или… — Да ну? А почему тебе так хочется меня отговорить от убеждения, что он просто запал? — Джейсон вздохнул. — Ты ему жизнь не спасал. Ему не за что быть тебе обязанным. Ты просто помог ему справиться с проблемой, которой на самом деле не было. — И что бы этот разговор мог значить? — Тим потёр переносицу. — Джейсон, мне больше тысячи лет, я не могу… — Ну да, конечно. Мы это проходили. — Джейсон замолк, дожёвывая батончик, скомкал обёртку и бросил её в корзину у двери. — Мы все думаем, что ты такой смелый, взвалил на себя все проблемы мира, и это действительно так. — Он поднялся, подошёл к Тиму и наклонился. — Но ещё ты очень боишься. Привязываться к людям, потому что видеть, что делает с ними время, слишком страшно, и ещё страшнее их терять. И сейчас ты боишься, хотя знаешь, что Кон такой же, как ты. Придумал, что это просто очарование первых месяцев в Лиге теней, и что у него это пройдёт, и боишься дать волю себе. — Он тряхнул Тима за плечи, вздохнул и обхватил руками, сжимая в объятиях. — И само то, что ты боишься, что он разобьёт тебе сердце, уже о чём-то говорит. Он прижимал к себе Тима так крепко, что тот едва мог пошевелиться. Тим понимал, что Джейсон прекрасно знает, как раздражает его любая попытка лезть ему в голову. Особенно если сказанное слишком сильно похоже на правду. — Ненавижу тебя, — буркнул Тим. — За то, что ты такую чушь несёшь иногда. — Он неуверенно обнял Джейсона в ответ. — Что, по-твоему, я могу тебе ответить? Джейсон отстранился, всё ещё держа его за плечи, и пытливо посмотрел ему в глаза. А потом рассмеялся и выдавил сквозь хохот: — Мне не отвечай, Тим. Отвечай ему. — Мне несколько тысяч лет, это просто смешно. — Нет. — Джейсон отпустил его, выпрямился и скрестил руки на груди. — Помнишь, когда я только попал к вам и задавал много вопросов? Однажды я спросил у Лесли, сколько тебе лет. Потому что мне казалось, что ты младше меня, но у тебя всегда было такое выражение лица, такой взгляд, будто ты пересёк океаны времени, или вроде того. — Он снова сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и размял шею, словно сосредотачиваясь на воспоминаниях. — Лесли тогда сказала мне, что тебе уже очень, очень давно шестнадцать. — Ты пытаешься сказать, что я ещё слишком мал, чтобы быть лидером Лиги теней? — Ну нет, не переводи тему. — Джейсон помотал головой. — Я пытаюсь сказать, что иногда ты можешь делать себе поблажки и разрешить себе, например, влюбляться. Или ещё что. Потому что тебе шестнадцать, Тим. — И что я буду делать, если прав окажусь я, а не ты? — Тим обхватил себя руками. Он и правда вдруг почувствовал себя совсем юным, хотя за спиной у него было много лет. — Нельзя всю жизнь делать только то, что точно увенчается успехом. Ты уже успел даже заразиться мутировавшей лихорадкой Эбола. Не думаю, что один отказ тебя убьёт. — Джейсон пожал плечами, скрипнув курткой. — Не попробуешь, не узнаешь. Вот и всё. Тим задумчиво прикусил щёку и покачал головой. — Ну? — переспросил его Джейсон. — Просто дай парню шанс. Он и так, наверное, страдает от того, что втюрился в древнюю развалину, да ещё и мальчишку. — Он увернулся от брошенного в него дырокола и подмигнул Тиму: — Серьёзно. — Я подумаю. — Тим потёр висок, поднялся и пошёл подбирать дырокол. — Подумай. Это уже неплохое начало. Девяносто восьмой год был… неловким. Тим присматривался к Кону, будто подозревая его в обмане или притворстве. Он ждал, когда клон перестанет смотреть на него, лукаво сощурившись и улыбаясь уголками губ, но тот, казалось, только больше поддавался собственной буре эмоций. Тим никогда в жизни — даже когда был настоящим шестнадцатилетним мальчиком — не сталкивался со смущением, вызванным случайной встречей у дверей. Он был принцем, у него была невеста и были наложницы, но сейчас всё было совсем по-другому. По-новому. Как будто он окунулся с головой в озеро, воду которого до этого пробовал только кончиком большого пальца, и задохнулся от нахлынувшего восторга. Тим хотел двигаться Кону на встречу не торопясь, но вместо этого свалился с причала и теперь пытался выбраться на поверхность, чтобы глотнуть немного воздуха. Это чувство было похоже на Яму Лазаря, на прикосновение Баст, на благословение Тота. Оно точно так же возвращало его к жизни. Но он не знал, как с ним жить. В середине девяносто девятого чувство стало невыносимым. Тим понял, что нужно поменять что-то, что-то сделать, чтобы дыхание не сбивалось, когда Кон его невзначай касается. Это мешало работе, но и избавиться от этого он не мог. И как сделать первый шаг он тоже не знал. В августе Джейсону исполнилось двадцать семь, и Тим с удивлением понял, что прошло одиннадцать лет с той судьбоносной ночи в Эфиопии. В отпускную Джейсон, как всегда, уехал в город и пошёл в ближайший кинотеатр, а потом вернулся ещё до наступления темноты, напевая «Только тут станешь ты мужиком». Он делал так почти каждый год с тех пор, как принёс Тиму плакат с «Королём львом», и превратил это в новую традицию. Через несколько дней Тим попытался отправить в отпускную Кона. Он всё ещё выглядел на полные шестнадцать, хотя исполнилось ему всего четыре. День полной свободы от дел Лиги теней полагался ему по праву, и он был волен отправиться куда угодно. Кон остался. Он только покачал головой, когда Тим вызвал его к себе и сообщил о возможности пропустить тренировки ради дня в городе, и, ухмыльнувшись, сказал: — Я бы предпочёл остаться здесь. — Он снова посмотрел на Тима с вызовом, и у Тима едва не подкосились ноги. — Раз так, думаю, Джейсон будет доволен твоим рвением, — ответил он, равнодушно пожав плечами. Кон с сожалением цокнул языком и закатил глаза, отворачиваясь, и Тим только тогда понял, что именно он подразумевал, сказав «здесь». — Ох, Астарты ради, Кон, — выдохнул он, схватив Кона за воротник, заставляя развернуться снова и притягивая к себе. — Ты же знаешь, кто такая Астарта, да? — Он шагнул назад, упираясь спиной в стену и посмотрел Кону в глаза. — Ты такое трепло, — шепнул в ответ клон, прежде чем поцеловать его, неуверенно и торопливо. Он боялся, что Тим передумает, или совсем не то имеет в виду, и это было слишком ожидаемо и очевидно. Он прятался за маской самоуверенности, но на самом деле боялся быть отвергнутым точно так же, как сам Тим. Только поняв, что Тим его не отталкивает, он поцеловал его снова, теперь увереннее и осторожнее. И в этом поцелуе, как казалось Тиму, слилось воедино прошлое и будущее, настоящее и возможное. Он даже забыл на мгновение, что он — лидер Лиги теней, что ему страшно, что ему одиноко. Земля уходила из-под ног, и мир кружился вокруг них одних. — Вау, — едва слышно произнёс Кон, оторвавшись, наконец, от его губ. — Это… — Прости. Не практиковался последнюю пару тысяч лет. — Тим смущённо отвёл взгляд и уставился в пол. — А тебе правда несколько тысяч лет? — Клон наклонился вбок, чтобы видеть его лицо. — Ты даже не представляешь. — Тим нервно прикусил губу. Теперь, когда Кон знал, он понимал, что дороги назад нет. И что ему придётся быть откровенным и честным. И даже больше. — Ты даже не представляешь, какой я старый, Кон, и насколько странно… — Он поймал себя на том, что снова смотрит на Кона и теперь не может отвести взгляд, как околдованный. — Тебе четыре года. Я тебе… в предки гожусь. — Он тихо рассмеялся, прикрыв лицо рукой. — И вот он я, вцепился в твою куртку, как будто если ты уйдёшь, мир рухнет. — И всё-таки ты трепло. — Кон снова расплылся в улыбке. — И это было достаточно откровенно, для самого-то начала. — Как я и сказал. — Тим обречённо вздохнул. — Я не практиковался несколько тысяч лет. — Ничего, меня всё устраивает. — Клон щёлкнул его по носу. — Ты же моё трепло. — Нет, это ты мой клон и мой телохранитель, — нахмурился Тим. Кон долго молчал, просто глядя на него. Они впервые были так близко друг к другу, так что, наверное, клон сейчас так же, как Тим, рассматривал его лицо, как будто раньше никогда не видел. — Хорошо, как скажешь, — наконец ответил Кон, почесал в затылке и спросил: — Можно… можно я поцелую тебя ещё раз? — Ответ «нет» тебя бы всё равно не остановил, — улыбнулся Тим и добавил: — Можно. Двадцать первый век они встречали рука об руку. Мир, затаив дыхание, ждал, что принесёт ему миллениум. Люди боялись какого-то загадочного конца света, наступления Эры Водолея и глобальных перемен, суеверно веря, что в возрасте Христа заключено что-то большее, чем просто время. Тим ждал от двухтысячного года только исполнения ещё нескольких частей своего глобального плана, и, может быть, парочку галактических вторжений. Теперь, когда Кон перестал смущать его разум и затмевать рациональное мышление постоянными сомнениями, стало гораздо проще сосредоточиться на работе и тренировках. Кон по-прежнему оставался рекрутом и личным мальчиком для битья Джейсона Тодда, и прокрадывался к Тиму только когда остальные рекруты засыпали. В крепости всегда было шумно, но никто не обращал внимания на клона, бегущего вверх по лестнице. Все знали, что он должен стать телохранителем лидера, и относились к нему с пониманием. Тим знал, что Кон будет приходить, даже если попросить его этого не делать. Порой Кон заставал их с Джейсоном за очередным обсуждением дел Лиги, и тогда просто сидел и слушал. Время от времени он заставал Тима за работой, настолько увлечённого и усталого, что никак не получалось привлечь его внимание. Тим однажды обнаружил у себя на ухе след от укуса и долго не мог понять, откуда он там взялся, пока Кон не рассказал, что не смог его дозваться. А иногда Тим ждал его. Это были самые долгие и тяжёлые дни. Те, в которые Тим больше не мог думать о делах. Когда кровопролитие и жестокость причиняли столько боли, что ему хотелось всё бросить. В такие дни он ждал, сидя на койке. Расшнуровав и стянув ботинки, он устало потирал спину, представляя, как тонет в море трупов и крови невинных, которых Лига теней не смогла спасти, и ему отчаянно хотелось плакать. И когда появлялся Кон, он обнимал его так крепко, будто он сам был самым сильным человеком на земле. Ему было стыдно, что он может быть с Коном только в моменты, когда ему самому кажется, что мир разваливается на части, но клон этого будто не замечал. Он укрывал Тима пледом, когда тот засыпал, так и не заметив, что он рядом, и радовался каждой минуте, когда Тим его всё-таки замечал. Этого нельзя было не видеть. В конце февраля в Биалии прошла волна бунтов, грозивших закончиться государственным переворотом. Тим хотел, чтобы у власти был человек, одобренный Лигой теней, и отправил заниматься этим Джейсона и Саада. Им предстояло внедриться в правительство и оппозицию Биалии и либо склонить королеву к сотрудничеству с тенями, либо привести на трон «своего» человека. Операция предстояла долгая, но Тим был уверен, что лучшие из теней справятся. Несколько теней, «закреплённых» в Биалии, делили между собой квартиру, и тоже могли поспособствовать работе. До той минуты, пока соседний Биалии Сирак не воспользовался нестабильным положением в стране и не пошёл в наступление. Столицу Биалии разбомбили, взяв в плен королеву, и точно так же были уничтожены представители оппозиции. Сиракцы захватили власть, и это было тревожной новостью. Тим ждал новостей от Джейсона, чтобы понять, как обстоят дела в захваченной Биалии из первых рук, но Джейсон не выходил на связь. Квартиру, в которой находился местный штаб и в которую только-только въехали Джейсон и Саад, разнесли вместе с половиной города. Джейсон исчез. Тим отправил новых агентов, как только понял, что не только Джейсон сохраняет молчание. Они не могли получить информацию ни от кого из биалийского штаба, а информация была им нужна. Теперь он ждал новостей, готовясь в любой момент разработать новый план, что-то, что изменит ход событий. Теперь им предстояло освободить Биалию и полностью поменять правительство Сирака. Но для начала им нужно было узнать, что именно происходит. Каждая минута тишины и полная неизвестность о том, что именно происходит с Джейсоном, сводили Тима с ума. Он не был готов потерять друга так рано. Одиннадцать лет были ничтожно малым сроком. — Ты же знал, что он рано или поздно умрёт, да? — тихо спросил Кон, пока они лежали на кровати, прижавшись друг к другу и пялясь в потолок. Тим перебирал пальцами его волосы и нервно кусал губы. Всю неделю тишины он не находил себе места. Неизвестность была ужасна. — Конечно, просто… Я видел, как люди стареют на моих глазах и был почти готов к тому, что увижу, как стареет Джейсон. Я планировал похоронить его минимум лет через семьдесят. — Он нервно сглотнул. — Наверное, я воспринимаю его как… сына, или младшего брата, или… — запнувшись, Тим пожал плечами. — Я ещё не готов жить в мире, в котором его нет. — Ты не знаешь, мёртв ли он. — Кон прижался губами к его виску. — Но мысленно ты его уже похоронил. — Не могу перестать думать о худшем, прости. — Тим устало потёр лицо рукой, прикусив губу, и попытался сесть. Кон удержал его, обняв ещё крепче. — Ты что, работать вздумал? — Он приподнялся сам, опершись локтем о койку. — А что, есть другие идеи, как занять голову? — Тим посмотрел на него снизу вверх и снова вернулся мыслями к Джейсону. Что, если его пытают? Что, если он умирает где-то там, и в этот раз он не сможет его спасти? Мысли роились в голове, сплетались в плотный липкий комок, заставляя его всё время думать об одном и том же. Это он виноват. Он должен был предвидеть. — У меня есть идея, как занять твою голову. — Голос Кона звучал очень мягко, но его хватило, чтобы выдернуть Тима из задумчивости. — Что? — Он удивлённо моргнул. — Что ты… — и тут же запнулся. Кон поменял позу, нависнув над ним, и немного неуверенно улыбнулся. — Если, конечно ты не… — Он стушевался, будто только сейчас понял, как странно и нетактично выглядят его намёки. — Не против. — Тим сглотнул. — Если ты думаешь, что это поможет. Тим не чувствовал себя по-настоящему маленьким и неопытным уже очень давно. Так давно, что помнил это слишком смутно. Кон умел заставлять его возвращаться в те времена, когда всё для него было впервые. Он напоминал ему, что Тим попробовал в своей жизни далеко не всё, что он успел не всё, и что даже прожив тысячи лет, он всегда может совершать всё новые и новые открытия. Их первый раз получился неуклюжим и неумелым. Возможно, потому что для них обоих что-то было впервые, и им ещё многому предстояло научиться. Сейчас они хотя бы могли разбавить неловкое молчание смехом, отдышаться и попробовать ещё раз. Первое время все их попытки превратить неумелые перекатывания по не такой уж и широкой койке в занятия любовью были настолько нескладными и бестолковыми, что Тим не сразу понял, чего больше в конечном итоге: удовольствия или стыда. Кон, однако, был прав. На какое-то время Тим переставал циклиться на мыслях о смерти Джейсона, на собственном нежелании с ним прощаться и попытках найти решение сиракского конфликта. Мальчик-клон нашёл действенный способ отвлечь его от работы хотя бы ненадолго. И очень старался расправиться со своей неопытностью в достаточной мере, чтобы не краснеть каждый раз. Вскоре из Биалии стали приходить первые отчёты разведки, и Тим смог составить план свержения правительства Сирака и освобождения биальской королевы. Тогда королева становилась их должницей и, следовательно, партнёром, а во главе Сирака вполне мог встать кто-то, кого продвинула бы на это место Лига теней. Тим снова погрузился в работу, делая паузы очень редко. Нужно было столько всего спланировать, а ведь он в отсутствие Джейсона сам занимался тренировками рекрутов и проводил собрания. Кон дальше приходил к нему поздней ночью и уходил за пару минут до рассвета, независимо от того, чем именно они занимались ночью. Он по-прежнему относился с пониманием к тому, как Тим уходил в дела Лиги теней, хотя Тима по-прежнему душило чувство вины. Однажды он попытался попросить прощения, и Кон рассмеялся, уткнувшись носом ему в шею. — Я догадывался, что так будет, когда понял, что влюбляюсь в лидера Лиги. — Он поводил кончиками пальцев по ключицам Тима, и Тим прикусил губу, сдерживая стон. — Так что меня это вполне устраивает. — М-м, — выдохнул Тим, запрокидывая голову назад и расслабляясь в объятиях Кона. — Хорошо. Тогда, мой дорогой рекрут, позволь мне, как твоему лидеру и наставнику, задать тебе вопрос. — Он облизнулся, мысленно прощаясь с Биалией и отчётами, сообщающими, что найдено тело Саада и тела всех биальских теней, кроме Джейсона. — Не хочешь хотя бы раз попробовать свой тактильный телекинез? Утром Тим закрыл за Коном дверь, когда тот выскользнул в коридор, чтобы вернуться в спальню рекрутов, и прилёг подремать, пока не прозвенел общий сигнал побудки. Шрам, всю ночь бродивший по коридорам, поскрёбся, прося впустить его, и Тиму снова пришлось ненадолго подняться. Он засыпал, греясь о мохнатую львиную спину, и надеялся, что теперь его ничего и никто не побеспокоит. Но через час его разбудил стук в дверь. Тим поднялся, сонно потирая глаза, и прислушался к своим ощущениям. Интуиция редко обманывала его, да и Шрам, кажется, никак не реагировал на посетителя, продолжая протяжно сопеть. За дверью стоял Джейсон. Он пах потом, пылью и копотью. Потрёпанную одежду присыпало песком, одна рука была наспех перебинтована, а на щеке красовался заживающий красный рубец. Он выглядел усталым и разве что не валился с ног. Тим замер, боясь вздохнуть. Вдруг ему только кажется? Вдруг одно дуновение ветра унесёт этот образ обратно в пустыню? — В чём дело, док? — прохрипел Джейсон, выдавив улыбку. — Призрака увидел? — Во имя Ра, Джейсон. — Тим привстал на цыпочки и обнял его, крепко, чтобы наверняка удержать, удостовериться, что он никуда не исчезнет. — Я боялся, что ты умер. — Он сделал шаг назад, отпуская Джейсона и пропуская его в комнату. — Что с тобой было? — Если ты мне дашь стакан воды для начала, я тебе всё расскажу. А потом в медотсек схожу. — Джейсон опустился на кровать, и та снова очень знакомо скрипнула. — Так мало рассказывать? — Вроде того. — Джейсон потёр лоб. — Когда они начали бомбёжку, я ходил на разведку. Подумал, разузнаю, что в городе с наркодилерами, кто производит, кто продаёт, и прочее. Я не попал под обвал, а вот в дом, где была наша квартира, попал снаряд. — Он покачал головой. — Было жутковато, но не так жутко, как ты после купания в Яме Лазаря. — Он подмигнул Тиму и продолжил: — Короче, я остался жив. Нашёл кое-каких повстанцев, которые тоже готовились к бунту против королевы, и втёрся к ним в доверие. Разузнал кое-что, вроде компромата на правительство, кто рулит повстанцами, какие у них идеи и планы на свержение сиракских захватчиков. Распишу тебе всё это, как только просплюсь, ладно? — Конечно. Пока нам есть чем заняться. — Тим пригладил растрёпанные грязные волосы своего Лазаря и сощурился. — А как ты здесь оказался? Мы тебя с февраля ищем. Второй месяц пошёл. Я не отчаялся только потому, что твоё тело не могли найти. — Я провёл с повстанцами почти всё это время. Не показывался на глаза нашим, хотя знал, где они закрепились, когда добрались до Биалии. — Джейсон поймал его за руку и рассеянно сжал её. — Но пару дней назад я понял, что ничего нового уже не узнаю. Сбежал, сегодня утром нашёл тени, и они помогли мне покинуть страну. Всю ночь сюда тащился на этом стареньком драндулете. Чувствовал себя Безумным Максом каким-то. — А… — Тим указал на повязку на руке и на рану на щеке. — А это ты как получил? — С повстанцами побегал, пока втирался к ним в доверие, и даже потом. — Джейсон пожал плечами. — Руку задело пулей несколько дней назад, а щека и очаровательный запах копоти — это взрыв и пожарище в одном из жилых кварталов. Я пытался вытащить хоть кого-то. — Один раз супергерой — навсегда супергерой? — Тим фыркнул и помог Джейсону встать. — Идём, я помогу тебе дойти до медицинского отсека. И приду к тебе в полдень за подробностями разведки. — Как скажешь, босс. — Джейсон обнял его за плечи, и вместе они поковыляли прочь из комнаты. Пока они шли, Тим слушал дыхание Джейсона, кажется, считая каждый вдох и выдох. Счастье и чувство облегчения опьяняли и бодрили, и с каждой секундой, проведённой бок о бок с Джейсоном, он становился всё спокойнее и увереннее. Он жив. Его Лазарь жив. Он снова занял своё место в Лиге теней и в жизни Тима. — Джейсон. — Тим усадил его на больничную койку, но не пошёл сразу же за кем-нибудь из медиков. — Я очень рад, что ты жив. Ты даже не представляешь, как я рад, что ты жив. — Он снова, будто Джейсон всё ещё был ребёнком, погладил его по волосам, щурясь и улыбаясь. Его переполняла гордость и отеческая любовь. — И я скучал. Джейсон принялся разуваться и раздеваться, бросая потёртые и рваные вещи прямо на пол бесформенной кучей. — Я тоже, дядя Шрам. Тим больше не смог уснуть, потому что Джейсон снова занял все его мысли. Они гудели, будто осиное гнездо, и не давали покоя.

***

Спасти королеву Биалии Лиге теней удалось к июлю. В августе место правителя Сирака занял кандидат, который понравился Тиму своими идеями мирного светского государства. В каждой из стран снова создали по штаб-квартире, в правительство внедрили самых красноречивых из теней, чтобы они могли нашёптывать нужные Лиге решения. Всё постепенно начало налаживаться, и к концу августа Биалия и Сирак стали такими же спокойными, каким теперь был Курак. Лига теней приняла новых рекрутов, и Тим часто заглядывал на смотры и инструктажи, которые проводил Джейсон перед стартом тренировочного года. Кон всё ещё занимался вместе с новичками, почти не обижаясь, когда Джейсон в шутку называл его «вечным салагой». Среди новых рекрутов они с Джейсоном завели себе подружку, решив, что из неё выйдет отличный мрачный тренер в будущем. Девушка была совершенно лысая и, кажется, не переставала хмуриться даже во сне. Тим знал, что её зовут Пруденс, и иногда приглашал её на личные тренировки. Один раз он случайно сломал ей нос, но, к его удивлению, она даже не вскрикнула. В свой день рождения Джейсон упросил дать Кону отпускную на несколько дней раньше и потащил его с собой в город смотреть «Геркулеса». Когда они вернулись, Джейсон был удивительно бледен и молчалив. Он влез на одну из смотровых башен, выгнав оттуда дежурящих рекрутов, и просидел там взаперти минимум сутки, кажется, медитируя. Обеспокоенный Тим немедленно выяснил, что Кон просто попросил у Джейсона совета «о секретах и тонкостях секса». Джейсон жаловался потом, теребя гриву Шрама, что он не был готов к такому повороту событий. — Я вроде как сам вас свёл. — Он смотрел на Тима как школьник, который случайно влез в спальню родителей. — Но ощущение, будто я узнал, что мой отец спит с моим лучшим другом. Тим помолчал немного, потирая переносицу и не зная, что из произошедшего удивляет его больше. — Но в жизни и не такое бывает. — Моему отцу одновременно дофига лет и в то же время только шестнадцать, а моему лучшему другу одновременно пять и шестнадцать. И они спят друг с другом, — парировал Джейсон. Тим замялся и смущённо отвёл взгляд. — Ну. — Он прикусил щёку. — А так бывает не так уж и часто. — Вот и я о том же. — Джейсон шумно вздохнул. Тим обернулся, и они долго, очень долго смотрели друг другу в глаза, пока Джейсон не шепнул: — Я просто сделаю вид, что ничего не было. Что я знаю, что у вас всё в порядке с сексуальной жизнью, но без понятия, какие подробности. — Д… да. Спасибо. — кивнул в ответ Тим. Стало немного проще. На планете на какое-то время воцарился мир и спокойствие. Тим знал, что это лишь короткий момент. Как пловец, который задерживает дыхание, прежде чем нырять в воду, так и человечество сейчас лишь готовилось к очередному поражению. И оно не заставило себя ждать. В начале сентября двухтысячного года в Соединённых Штатах Америки прошли очередные президентские выборы. Они были скандальными и долгими. Голоса пересчитывали с августа месяца, снова и снова, пока не объявили результат. Сорок третьим президентом Соединённых Штатов стал Александр Лютор, облачённый в костюм цвета альпийского снега и сверкающий белозубой улыбкой. Он раскидывал руки, затянутые в перчатки цвета скорлупы, и благодарил американцев за доверие. Вокруг него развевались звёздно-полосатые флаги, а у ног бесновалась радостная толпа. Америка ещё не знала, что ей предстоит. Тим знал. Знал, и был намерен это предотвратить.