Закон постоянства

Наглотавшись зелёной воды, Тим выбрался на каменистый берег, откашливаясь и отплёвываясь. Упираясь локтями в пол и напрягшись, он ждал приступа боли и неконтролируемого гнева. Смаргивая густые капли озёрной воды, он тяжело дышал, и дыхание его, казалось, должно было сжечь целый мир, ведь огонь всегда был лучшим лекарем. С каждым вдохом ему становилось всё больнее. Утомлённые мышцы наполнялись силой, заживали недавние шрамы и раны. Набирать в лёгкие воздух было всё сложнее, и в своей агонии он вдруг вспомнил всех, кого убил Лютор и кого он, лидер Лиги теней, не смог спасти. Он не знал, может ли им верить, этим призракам, подёрнутым изумрудно-зелёной дымкой, но они окружили его, молча глядя на него. Их глаза были полны ненависти и разочарования, и, даже не произнося ни слова, не прикасаясь к нему, они будто втаптывали его в землю, уничтожали, напоминали, что он всё ещё не достаточно хорош. Тим сжался, закрывая голову, и завыл, не сдерживаясь. Собственный голос казался далёким, неслышным, и от этого Тиму становилось только страшнее. Он всё ещё не мог совладать со злом. Ему стоило уничтожить Лютора намного раньше. Убить его несколько лет назад. Тогда он не подвёл бы тысячи невинных. Тим застыл. Бросился на землю и подполз к стене, чтобы помочь себе встать. Злость делала его целеустремлённее. Злость делала его решительнее. Сейчас он должен был найти Лютора. Найти его и уничтожить, чтобы ни один ни в чём не повинный человек больше не пострадал от его рук. Мир уже знал, что белоснежные перчатки и белоснежный костюм перепачканы кровью, но сам Лютор всё ещё был на свободе. Кто-то коснулся его плеча, и Тим, зарычав, перевернулся. Он ещё не успел встать, но успел ухватить смельчака за шиворот. Мир вокруг темнел, но Тим успел узнать грубую ткань солдатской куртки. Кто-то из его людей оказался достаточно глупым, чтобы спуститься сюда, и он должен был быть наказан. Тим кинулся к человеку, рассчитывая вцепиться зубами в горло, но вместо этого угодил в крепкие объятия. Его обхватили сильные руки, как тиски, и как бы он ни пытался, он не мог вырваться. Сколько бы он ни кусался, сколько бы не терзал ткань, прорывая её насквозь, сколько бы не царапал чужую спину, объятия не разжимались. Тим злился только больше. У него отнимали время! Время, которое он мог потратить на поиски Лютора. На его убийство. На предание его имени забвению. Вместо этого он всё ещё оставался в своей крепости, не в силах вырваться из чьей-то хватки. Он был слишком слаб даже сейчас. Лидер Лиги теней был немощен даже после купания в Яме Лазаря. А потом сквозь пелену его безумия, сквозь шум разрушающегося Нью-Йорка и крики гибнущих людей, прорвался голос того, кто не давал ему уйти. — Я здесь. Я с тобой, — шепнули ему в самое ухо, будто его вой, его неистовый гнев были совершенно не страшными. — Всё хорошо, — продолжил голос. Он начал шептать что-то ещё, кажется, снова и снова пытаясь его успокоить, и Тим вырывался только сильнее. Голос был слишком знакомым. До боли знакомым. Таким, что ему становилось теплее, будто он вдруг понимал, что он не один живёт в этом мире, полном огня. Кон. Тим обмяк, пытаясь отдышаться. Мышцы то и дело сводило в судорогах, он вздрагивал и напрягался, а потом вновь расслаблялся, будто Кон обнимал не бессмертного человека, а бесформенный мешок. Голос Кона напомнил ему, что в мире есть не только ненависть, которая движет Лексом Лютором. Теперь сквозь тихий шёпот возлюбленного он слышал голоса тех, кто был ему близок, тех, с кем сходилась его дорога и тех, кто стал для него семьёй. Голоса Джека и Джанет, Лесли и Джейсона, тихий шёпот теней смешивались в полубезумную какофонию, переплетались в паутину и окутывали его, словно кокон, пока он не обмяк окончательно, провалившись в темноту. Когда он проснулся, Кона не было. Джейсон сидел рядом и поднял голову, отрывая взгляд от текста в книге, как только Тим пошевелился. — Смотрите, кто проснулся. — Он улыбнулся, захлопывая книжку. — Ты проспал двое суток. Я только что отправил Кона поспать, он как квочка вокруг твоей кровати ходил. Тим облизнул губы и попытался сесть, но ноги придавило чем-то тяжёлым и тёплым. Шрам удивлённо фыркнул, посмотрел на него и полез ластиться, будто был не взрослым львом, а котёнком. Тим успел поймать его за гриву до того, как лев наградил его шершавым поцелуем в щёку, и мягко надавил рукой на шею. Шрам ещё раз фыркнул и лёг рядом с хозяином, грея теперь не ноги, а левый бок. — Можно воды? — тихо попросил Тим. Джейсон кивнул и потянулся за кувшином. Тим осушил несколько стаканов. — Значит, я спал двое суток? — уточнил он, пристально рассматривая Джейсона. Его друг выглядел спокойным и отдохнувшим, будто не было ни падения ВТЦ-2, ни побега Лютора. Он сидел рядом с Тимом вместо того, чтобы руководить тенями, и это казалось странным и неуместным. Если только что-то не приобрело крутой поворот. — Да. Выспался хорошенько, я надеюсь? — Джейсон поправил длинную чёлку, упавшую Тиму на глаза, и тихо хмыкнул. — Лютор пытался вчера в полдень улететь в Йемен. С поддельным паспортом и неплохой маскировкой. — Он потёр мочку уха, вздохнул, улыбаясь, и продолжил: — Мы поставили теней на терминалы в аэропортах, и одна из девушек узнала нашего лысика. Передала информацию дальше, и соседями Лютора оказались тоже наши люди. — Джейсон пожал плечами. — В Йемене они вывели его под белы ручки и теперь везут сюда. — Ты шутишь? — Тим сел, и лежащий рядом с ним Шрам тут же заворчал. Пришлось запустить пальцы ему в гриву и почесать. — С чего бы? — Джейсон закатил глаза. — Серьёзно. Как только я удостоверился, что всё под контролем, я раскидал свои обязанности, и хорошенько выспался, чтобы подежурить с тобой ночь. А то Кон, конечно, наполовину криптонец, но даже ему иногда стоит спать. И посещать медотсек. Тим замер, а потом медленно опустил взгляд, уставившись на собственные руки. Он вспомнил, как разорвал несколько слоёв плотной ткани и впился ногтями в кожу, и вздрогнул. — Он… — начал Тим и запнулся, не зная, что именно спросить. — Всё в порядке. Он не испугался и не обиделся. Тем более, он сам виноват, что полез к тебе. Ему стоило подождать меня с транквилизаторами. Тим задумчиво прикусил щёку, а потом едва слышно произнёс: — Или нет. — Что? — переспросил Джейсон, наклонившись к нему поближе. — Он сумел до меня докричаться и немного смягчить мой гнев. Это… здорово, наверное? — Тим пожал плечами, вздохнул и продолжил допрос: — А что Стефани Браун? — Я так понимаю, что в твой отчий дом она полезет в день выборов. — Джейсон развёл руками. — Видимо, потому что все будут заняты выборами, а не слежкой и покушениями. Готэмская Лига теней знает, где её ждать и когда примерно. У них там посменное дежурство в подвале. Как только она объявится — если она объявится, — они дадут ей поговорить с тобой. — Неплохо. — Тим прикрыл глаза и откинулся назад. — А что выборы? — Они решили провести их через месяц. «Наш» кандидат пока лидирует, если верить соцопросам. — Джейсон вдруг погладил его по руке, потом хлопнул по ней и поднялся: — Приятно видеть, что у тебя снова ядрёно-зелёные глаза, смуглая кожа и ни одного седого волоса. — Он задумчиво закатил глаза, охнул и поднял указательный палец: — Кстати, Кону очень понравились твои волосы. Ногти мы состригли, но… — Да, как в прошлый раз. — Тим выпустил гриву Шрама и коснулся своих волос, собранных в свободную косу. — Разбудить его? Он будет счастлив, как щенок лабрадора. — Джейсон подобрал с тумбочки «К маяку» Вирджинии Вульф. — Нет, пусть спит. — Тим вдруг почувствовал сожаление, глядя, как Джейсон собирается уходить, и спросил: — У тебя много дел? — Да не особенно. Просто я подумал, что ты, может, хочешь увидеть Кона. — Джейсон сел на место. — Я правда хочу, чтобы сначала он выспался. — Тим с облегчением выдохнул. — Думаешь, всё налаживается? Мне казалось, всё будет сложнее. — После всего, что ты сделал? — Джейсон рассмеялся и потрепал его по волосам. — Даже у Лютора нет власти достаточной, чтобы противопоставить тому, что есть у тебя. Ведь у всего в мире есть тень. А это значит, что мы везде. Тим помолчал немного, с восхищением глядя на своего Лазаря. Джейсон возмужал у него на глазах, и у него на глазах стал лучшим солдатом из возможных, и мудрейшим советником из всех живых и мёртвых. — Да, — наконец выдохнул Тим. — Ты прав. Кон сменил Джейсона вечером. Несмотря на то, что после купания в Яме Лазаря Тим вполне мог ходить и даже тренироваться, они оба настаивали на постельном режиме до следующего утра. Уходя к рекрутам, Джейсон снова увёл с собой Шрама, чтобы он «не мешал». Тим задумчиво отметил про себя, что, наверное, Кон рассказал ему пару историй о том, как Шрам пытался отхватить себе кусочек полу-криптонского мясца, не совсем понимая, что именно происходит на кровати. Стоило двери за ними закрыться, как Кон влез на койку прямо поверх одеяла, заняв место льва, ткнулся носом Тиму в шею и запустил пальцы в длинные волосы. — Это так… — Он сделал паузу, стягивая ленту и расплетая косу. — …потрясно. — Что именно? — Тим прикрыл глаза и расслабился, пока Кон играл с его волосами, наматывая их на пальцы, сплетая и расплетая. — То, как я разодрал тебе спину, шипел и проклинал весь мир, и жаждал чьей-нибудь крови? — О. Это было страшно, но ты быстро успокоился. — Кон ненадолго замер и снова начал перебирать чёрные локоны. — Я увидел тебя и не мог не попытаться помочь. Вот и всё. Я знаю, почему ты просил Джейсона принести транквилизатор, но… я почти неуязвим. — Джейсон сказал, я тебе исполосовал спину. — Тим открыл глаза, повернул голову и посмотрел на клона. — Ну и что? — Кон пожал плечами. — Это самое малое, что я готов ради тебя вынести, Ра'с. — Что, ты даже не спросишь, что это было, и почему я вдруг превратился в чудовище? Джейсон спросил меня об этом сразу же. — Тим нервно прикусил щёку. — Я подумал, что ты сам расскажешь мне обо всём. Когда захочешь, — протянул в ответ Кон. Он затих, и следом за ним затих Тим. Его вдруг накрыло волной необъяснимого блаженства и спокойствия. Он поймал Кона за руку, переплетая их пальцы, и снова закрыл глаза, чтобы не заплакать от переполняющей его радости. Кон молчал какое-то время, а потом заговорил снова: — «Потрясно» — это про твои волосы. Ты как с картинки сошёл. — Он вновь сжал его в объятиях, целуя в шею. — Расскажи мне, почему ты вдруг стал так похож на шутки Джейсона про Шрама, — шепнул он. Тим закатил глаза и тихо рассмеялся: — Ну, начинается… И замолк, слушая голос, который его спас. Тени привели Лютора на следующий день. Тим уже успел проснуться и спуститься в общий зал. Кон принёс ему кофе по-турецки и гёзлеме с сыром и шпинатом, чтобы Тим позавтракал, пока просматривает подборку новостей на ноутбуке. Лютора никто не связывал, никто не держал его за руки. Просто тени следовали за ним по пятам, и легко было представить, что будет, попробуй Лютор сбежать или предпринять хоть что-то. Джейсон обошёл процессию, окинул Лютора коротким взглядом и направился к Тиму. Сев по левую руку от своего лидера, он вытянул ноги и скрестил руки на груди. Тим отодвинул опустевшую тарелку, вытер пальцы и губы салфеткой и поднял голову только после того, как Лютора подвели к его столу. — Доброе утро, мистер президент. — Сам он так и не встал. Не протянул руку для рукопожатия. Даже не предложил Лютору сесть. — Аль Гул так труслив, что прячется за спиной ребёнка? — Лекс сунул руки в карманы и посмотрел на Тима со снисхождением. — Бедняжка. — Аль Гул так щедр, что предстал перед тобой сам, — спокойно ответил Тим. — Правда, беседа будет не очень долгой. — Как будто я достаточно глуп, чтобы поверить мальчику в линзах. — Лютор закатил глаза и усмехнулся, а потом повернул голову и уставился на Кона: — Смотрю, у вас мой клон. Даже не глядя на Кона, можно было понять, что он чувствует. Самого Тима будто ударили поддых, выбивая воздух. Он с горечью вспомнил, как сам похитил клона, считая его бездушным гомункулом и вещью, подлежащей уничтожению. — Он не твой. У него вообще хозяина нет. — Тим сделал глоток кофе и сощурился: — Как и у всех, кто состоит в Лиге теней. — А вы всегда подбираете то, что плохо лежит? — парировал Лютор. — Это скорее о тебе можно сказать. — Тим наконец поднялся, глядя бывшему президенту, миллиардеру и филантропу в глаза. — Знаешь, я ведь тоже далеко не идеальный лидер. Но я хотя бы не пытаюсь прибрать к рукам как можно больше денег, искупать собственный народ в крови и ввязаться в бессмысленную, абсолютно ненужную войну с теми, кто тебе и твоим соотечественникам ничего не сделал. — Он не отводил взгляд и не моргал, цепляясь за безумие в чужих глазах. Социопат. Убийца. Совершенное зло. — Я спокойно пережил бы твою попытку очернить моё имя. В конце концов, в этом был мой план. Чтобы все думали, что я безумец и убийца. Маразматический бессмертный старик из древней легенды. — Он нахмурился и подался вперёд. — Но не ценой жизней тысяч людей, которые ни в чём не виноваты. — «Ни в чём не виноваты» — это такое смелое заявление. — Лютор покачал головой. — Пусть бросит в меня камень тот, кто сам без греха. — Это не повод начинать войну. — Тим вскинулся, выпрямляясь, и повернулся к Джейсону: — Смерть слишком лёгкое наказание для него. Я бы хотел продлить этот момент. — Ра'с, — обеспокоенно шепнул у него за спиной Кон. Тим мотнул головой, не обращая внимания. — Я так много узнал за сегодняшний вечер. — Лютор перевёл взгляд на клона, улыбаясь уголками губ и хитро щурясь. Его гордыня казалась Тиму неуместной и глупой. — Я ведь всему миру могу о вас рассказать. Тим снова взглянул на него, так же снисходительно, как он сам пару минут назад, и улыбнулся: — Ты думаешь, ты что-то узнал? О, ты ничего не знаешь о нас, Лютор. — Он улыбался всё шире, почти чувствуя, как улыбка его становится жуткой. — А там, куда мы посадим тебя, у тебя не будет возможности раскрывать миру глаза. — Ни одна клетка мира не удержит меня. — Лекс всё ещё смотрел на Кона. Он видел его впервые и, похоже, теперь гадал, послушается ли Кон его команд. — Продолжай так думать. — Тим тихо хмыкнул и обратился к Джейсону: — Уведите его в волчью яму. Он хотел, чтобы Лютор жил. Жил, но страдал в заточении и темноте. Гнил там, пока ему не начнут являться призраки всех, чьи жизни он забрал или разрушил. И умер, забытый, ничтожный, пленённый тем, кого хотел растоптать. Он не заслуживал ничего другого. И когда Тим взглянул на него в последний раз — буквально на мгновение — мир снова охватило зелёное пламя. Он был на правильном пути. И не было ничего лучше этого чувства. Лютор оказался в волчьей яме, а его деньги — те, которые не смогли арестовать американские и швейцарские банки (потому что ничего не знали о них) — Тим распределил между благотворительными и экологическими организации, но присвоил добрую половину Лиге теней. Это было и необходимостью, и необходимым злом: чтобы защищать мировое равновесие, тени должны были быть хорошо экипированы и обучены. Деньги Лютора были кровавыми. Но даже их можно было потратить на причинение добра. Пока принадлежащие Лютору компании и организации ликвидировали, а в телевизорах граждан Америки один за другим мелькали новые и новые предвыборные ролики, Стефани Браун выжидала, затаившись в особняке Уэйнов. Тим вырезал последнюю статью, в которой упоминалась Спойлер, и спрятал её в одну из папок с данными о супергероях, приписав сбоку, что это было её последнее дело. Баклажановая девушка решила не возвращаться на улицы. Она решила занять место Лоис Лейн. В день выборов Тим ждал звонка. Готэмская тень, дежурившая тогда в подвале особняка Дрейков, позвонила ему в полдень. В Готэме была глубокая ночь, но Стефани, кажется, именно этого и ждала. Тим как раз закончил тренировку с Коном, и теперь вытирал пот полотенцем, когда телефон зазвонил. Он снял трубку, прижал её к щеке плечом и подобрал брошенные бо, глядя, как Кон устало валяется на матах. — Серьёзно? — раздалось в трубке. — Серьёзно, Ра'с? — в голосе Стефани слышались и возмущение, и разочарование, и обида. — Серьёзно что? — Тим вернул оба бо на положенные им места, снова взял телефон в руки и прислонился спиной к стене. — Ты говоришь со мной по телефону? Я рассчитывала, что ты поднимешься из этой штуки сам, в клубах дыма и сверкая зелёными глазами, — протянула Стефани, глухо постучала по чему-то и охнула. Видимо, ушибла руку о каменную крышку саркофага. — Мисс Браун, за сотню лет у меня было несколько возможностей научиться пользоваться телефоном, и упустить их я не мог. — Он прикусил щёку. — Ну, конечно, — фыркнули в телефоне. — В любом случае. — Тим помолчал, подбирая слова. — Поздравляю вас, мисс Браун, вы докопались до правды. Кажется, ничего из того, что со мной происходило до Лиги теней, от вас не ускользнуло. — Думаю, за эту статью мне дадут Пулитцера. А тебе Нобелевку за старательное строительство мира во всём мире, — отозвалась на другом конце Земли Стефани. Тим закрыл глаза, представляя себе мир, который знает тайну Ра'с аль Гула, и невольно испугался. Всё, что он строил с таким трудом, могло пойти крахом. — Во-первых, мисс Браун, вашей статьи о Люторе уже достаточно для получения Пулитцера, — начал он. — Во-вторых, мне не нужна Нобелевская премия. — Он потёр переносицу. — А в-третьих… Мисс Браун. Весь мир думает, что я экологический террорист. Это играет мне на руку, потому что так никто не замечает того, что я делаю на самом деле. Если вы напишете эту статью, мисс Браун, и расскажете миру, кто я, что мной движет, и чего я хочу… если вы расскажете слезливую историю о мальчике, вдохновившемся Суперменом, миру, то всё, что я сделал, будет напрасно. Я больше не смогу действовать скрытно. Люди перестанут друг другу доверять. Правда заставит их сомневаться в собственных дружеских и дипломатических отношениях, и мир во всём мире рассыплется, как карточный домик. — Он замолк и облизнул губы. Стефани молчала. — Сейчас судьба мира в ваших руках, мисс Браун, — договорил он, отсоединился, прижал телефон к груди и закрыл глаза, моля богов и демонов, помогавших ему, остановить новую «Лоис Лейн». Потом он сделал глубокий вдох. И такой же выдох. И ещё вдох-выдох. Открыл глаза и посмотрел на Кона, распластавшегося на матах. Вздохнул, шагнул к нему, растянулся рядом и закрыл руками лицо.

***

Статью Стефани Браун так и не опубликовала. Она продолжила серию прекрасных статей материалом о Джоне Генри Айронсе, победившем в тот день на выборах и ставшем первым чернокожим президентом Соединённых Штатов Америки. Тим ликовал так же, как ликовала Америка. Джон Генри Айронс был лучшей кандидатурой на пост президента после всего, что успел сделать за столь короткий срок Лютор. И он же был тем, чьи идеи совпадали с идеями Лиги теней. А значит, его планы, составленные Тимом ещё в далёких восьмидесятых, продолжали уверенно воплощаться в жизнь. — Ты выглядишь счастливым. Кажется, я тебя никогда таким и не видел. Вечно ходишь мрачный, как фильмы Хичкока. — Кон прижимался к его спине и осторожно целовал в скулы. — Не может быть, что тебя так радует Лютор у нас в подвале. — Меня радует, что он мне больше не мешает. — Тим склонил было голову набок, закрывая глаза, и вдруг замер. У Кона было что-то с голосом. Он дрожал, едва различимо, но очень заметно для того, кто был влюблён в этот голос каждой частичкой своего тела, включая барабанные перепонки. Дело было не в возбуждении или усталости. Это было что-то другое. Тим ловко развернулся в объятиях Кона и посмотрел ему в глаза. И увидел в них усталость и тревогу. — У тебя сосуды в глазах полопались, — тихо заметил он, поднял руку и погладил Кона по щеке. — И мешки под глазами, как у меня. — Нет, о таких, как у тебя, я даже и не мечтаю, мистер Панда. — Клон тихо рассмеялся, покачал головой и очень быстро, на одном выдохе, произнёс: — Лютор не даёт мне спать по ночам. Тим вскинул брови. — Не может быть, что тебя так нервирует Лютор у нас в подвале. — Не совсем. — Кон замялся, отодвинулся от него слегка и взял за руки. — Ты же помнишь, что у меня начали развиваться способности, как у Супса? — Он дождался, пока Тим кивнёт. — У меня и суперслух появился. И я постоянно слушаю, что в крепости происходит, чтобы быть готовым к опасности, да и тренируюсь так. — Он замолчал, виновато потирая затылок, и не говорил больше, пока Тим не толкнул его, мягко, коленкой по коленке. — Короче, Лютор, похоже, в курсе, что у меня должен быть суперслух, и когда он не спит, он только и делает, что треплется, рассказывает, что у тебя всё равно ничего не получится, что ты злой, и вообще, и что я должен ему помочь… — Кон поморщился. — Это как чёртик, сидящий на левом плече. — Хм-м. — Тим высвободил руки и слез с койки. Теперь ему стало понятно, почему Лютор так пристально смотрел на Кона. Почему он спускался в волчью яму так спокойно. Он был уверен, что сможет склонить клона на свою сторону, и тот поможет ему бежать. — Ты куда? — Кон удивлённо проследил за Тимом взглядом. — Никуда. Просто мне нужно вот это. — Тим нашёл передатчик, сунул его в ухо и нажал на кнопку, дожидаясь, пока Джейсон ответит. — Ой-ой, босс. — Джейсон, наверняка, даже отсалютовал ему. — Что случилось? — Передай Лютору послание от меня. Через кого-нибудь из моих подручных, или сам — как захочешь. — Тим потёр висок, устало вздыхая. — И что передать? — Передай ему, что если из его камеры донесётся хоть писк, хотя бы одно короткое словечко, исключая дежурные «спасибо» и «здравствуйте», — Тим нахмурился, — я прикажу вырезать ему язык. — Что? — удивлённо выдохнул у него за спиной Кон. Тим нервно махнул рукой, дожидаясь ответа Джейсона. — Так точно, босс. Я отправлю Пруденс, чтобы она ему вежливо объяснила, в чём он не прав, — ответил тот. — Ещё что-то? — Да. — Тим моргнул и будто смягчился. — Спокойной ночи, Джейсон. — Спокойной ночи, Ра'с, — ответили в передатчике. Тим вытащил его из уха, положил на стол и вернулся к койке. — Так на чём мы остановились? — тихо спросил он, наклоняясь к уху Кона. В ту ночь он не замолчал ни на секунду, пока Кон не уснул. Он делал бы так каждую ночь, если бы знал, что тот постоянно слышит голос Лютора. Кон спас его однажды, просто позвав по имени, а теперь пришла его очередь. Утром Кон сделал вид, что не помнит о послании для Лютора. Тим видел, что его это беспокоит, но решил не задавать лишних вопросов или объясняться лишний раз. Через неделю он снова заметил мешки под глазами у Кона. Сонный взгляд и заторможенную реакцию. Кон засыпал на ходу, но в то же время что-то мешало ему спать, и Тим попросил Джейсона исполнить его угрозу. И пока тени в волчьей яме держали Лютора, вырезая ему язык, Тим не давал Кону услышать его криков, заставляя слушать только его собственный голос, поддаваться ему и двигаться с ним в такт. Лишь бы он не слышал. Не боялся спать. Пусть в какой-то момент он поймёт, что наступила тишина, и вспомнит, что такое Лига теней. Кон собирался идти на тренировку, когда в комнату Тима вошёл Джейсон. Он протянул своему спасителю и лидеру пластиковый контейнер со льдом. — О, королева, я принёс тебе сердце Белоснежки. Он говорил протяжно и немного неуверенно, понимая, что шутки сейчас неуместны. Потому что в контейнере лежал вырезанный язык Лютора. Человека, который по-прежнему считал Кона вещью. Големом, которым можно управлять словами. — Это… вы правда вырезали ему язык? — спросил Кон. Тим закрыл контейнер и посмотрел на него снизу вверх. — Ты что, не заметил, как тихо стало? — вопросом на вопрос ответил он. Кон выглядел растерянным и потерянным. Словно он вдруг понял, что стоит на грани. — Это слишком жестоко, — пролепетал Кон. — Нельзя же так с людьми. — Он убил тысячи человек ради того, чтобы убить ещё тысячи, которые ни в чём неповинны. — Тим вскинул брови. — Он заслужил муки и похуже. — Я… я как будто тебя совсем не знаю. — Кон нервно попятился, выпалил: — Мне нужно проветриться, — и скрылся за дверью. Тим удивлённо смотрел на дверь, не в силах понять, что пошло не так. Как Лютор, даже немой, умудряется продолжать портить ему жизнь? Эта мысль назойливо стучала где-то в голове, по вискам, маленьким молоточком. — Тим. — Джейсон коснулся его плеча, потом сел рядом на корточки и поймал свободной рукой его запястья. Тим опустил взгляд и вдруг заметил, как у него дрожат руки. — Тим. — повторил Джейсон. — Он вернётся. Джейсон оказался прав. Кон вернулся под утро, усталый и взъерошенный. Ночь прошла тревожно. Тим пытался уснуть поначалу, но, проворочавшись несколько часов, поднялся и сел перебирать скопившиеся на столе старые отчёты, микрочипы, диски и записки. Что-то летело в корзину, что-то он сортировал по датам, пытаясь занять дрожащие руки. Он не понимал, почему Кон так отреагировал. Лига теней вырезала целые нарко-картели, уничтожала террористические организации и убивала торговцев детьми одного за другим. Кон знал об этом. Но отпугнуло его не убийство. Когда Кон вернулся, Тим как раз рвал на кусочки старый отчёт по Кадмусу, выбрасывая ошмётки в корзину. — Ты говорил, что Супермен когда-то тебя вдохновил на всё то, что ты делаешь, — тихо сказал Кон. — Да. — Тим сосредоточенно рвал бумагу, будто не ждал его всё это время, и разговор этот был не важен. — Супермен бы так никогда не поступил. — Методы Супермена не остановили Мировую войну. Войну во Вьетнаме. Холодную войну. Гражданскую войну в Кураке. Войны в Персидском заливе. — Тим высыпал бумагу в мусор и, наконец, развернулся. — Он и его большое любящее сердце ничего не могли с этим сделать. А я смог. — Сея смерть и разрушение? — переспросил Кон. Тим пожал плечами. — Ты знал, с кем ты связываешься, когда оставался в Лиге теней, Кон. — Он упёрся локтями в колени и посмотрел на клона снизу вверх. Кон, казалось, и правда не узнавал его. Не видел. Не признавал. И понимать это было слишком больно и страшно. — Но я не думал, что вы способны на такую… жестокость. Вы же никогда не берёте пленных. Никогда никого не оставляете в живых, если… — Кон запнулся. — Пытки — это слишком, Ра'с. — Почему? — Тим поднялся. — Объясни мне, почему? Лютор заслужил долгую и мучительную смерть. Тебя устраивало, что мы запрём его в волчьей яме, хотя ты прекрасно знал, что это такое. — Он развёл руками. — Он мучил тебя и понёс наказание. Это лишь малейшая толика того, что он заслужил. — Прекрати. — Кон отступил на шаг. Казалось, он умоляет его перестать напоминать ему о себе настоящем. — Понятно. — Тим сел на место. — Стоило догадаться, что так и будет. — Он отвёл взгляд. — Я просто хочу понять тебя, Ра'с. Как ты смог превратить образ Супермена в… в это. — Кон развёл руками. — Я не понимаю. — А он не понимает тебя, — вдруг перебил его кто-то. Кон запнулся и обернулся, пытаясь найти третьего лишнего. Тим нахмурился, рассматривая Джейсона у двери. — И давно ты здесь? — спросил он. — Не очень. Но вы были так увлечены друг другом, что не заметили, когда я вошёл. — Джейсон подошёл ближе. — Я бы не стал вмешиваться, если бы ваша неспособность понять друг друга не была так очевидна. — А ты давно стал семейным психологом? — съязвил Кон. Он окончательно замкнулся, и Тим почувствовал, как у него опускаются руки. — Я не семейный психолог. Просто я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы встать в позу и рассказать очевидное. — Джейсон вздохнул, сделал паузу, собираясь с силами, и повернулся к Кону: — Кон. Ты должен понимать, что Ра'с вырос в Древнем Египте. Кон недоверчиво вскинул брови. — Это серьёзно он был на том диске от Стефани? Джейсон кивнул. — Он должен был быть фараоном. Править царством, в котором за уклонение от налогов калечили. И он не понимает, как может быть иначе. Он подстроился под наше цивилизованное общество, но всё равно остался собой. И он действительно считает, что Лютор заслужил коробку с крысами на голову, а не только отрезанный язык. Ты должен помнить об этом каждый раз, когда тебе кажется, что он слишком жестокий. — Он положил руку Кону на плечо и повернулся к Тиму. — Ра'с. Ты вдохновлялся Суперменом, но признал, что он неспособен сделать из нашего мира утопию, потому что он слишком добр. Ты взял на себя смелость и обязанность очистить этот мир огнём и мечом. Но ты связал свою жизнь с тем, кто впитал каждой клеточкой то, во что верит Супермен. Каждый раз, когда ты отдаёшь приказ убить, он первым сожалеет об этом, но с этим он смирился. Но он не может смириться с пытками. С моментами, когда ты перегибаешь палку. Тим стиснул зубы, когда Джейсон положил руку и ему на плечо, и отвёл взгляд, рассеянно глядя куда-то в сторону. — И что ты предлагаешь? — спросил Кон. Тим не смотрел на него. Он боялся на него смотреть. Не хотел видеть его разочарование. — Ну, ты можешь вспомнить, что я обещал тебя отпустить, если ты захочешь вернуться к Супермену, — с трудом выговорил Тим. С таким же трудом он заставил себя посмотреть Кону в глаза. — Это разобьёт мне сердце, но… — Он замолк и снова стиснул зубы. — А можешь остаться и напоминать ему, когда не стоит переходить черту, — устало протянул Джейсон. — Потому что кто-то же должен. — Он сжал их плечи и отпустил. — Не знаю, что вы будете делать, когда меня не станет. — Он покачал головой и, не прощаясь, ушёл, оставляя их наедине. Время остановилось, как только он закрыл дверь. Они были единственной постоянной в этом мире. Постоянной, способной что-то менять, и не меняющейся даже с течением времени. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — И я тебя. Но это не отменяет того, что у тебя на столе стоял контейнер с языком Лекса Лютора. Тим прикусил щёку. — Джейсон сказал правду. Я ужасно древний, Кон. Даже запертый в темноте, Лютор ещё легко отделался. Мы вырезали языки за клевету. Меня самого принесли в жертву, чтобы был урожай. Кон вздрогнул, но неуверенно сделал шаг к нему. Казалось, он сам не знал, какой вопрос из десятка стихийно возникших нужно задать первым, но Тим не стал его торопить. — Думаешь, я смогу тебя уравновесить? — спросил наконец Кон. — Останавливать, когда ты заходишь слишком далеко? — Он коснулся плеча Тима, очень легко — почти неощутимо — но Тиму показалось, что в мире стало светлее. Он больше не боялся, что лишится своего клона, больше не боялся, что его оставят. И кто знает? Может, Джейсон прав. И нет ничего лучше, чем две уравновешивающие друг друга противоположности, правящие в Лиге теней. В конце концов, тень появляется только при объединении света и тьмы, наполняя мир полутонами. Тим нервно улыбнулся и взял Кона за руку, поглаживая большим пальцем его запястье. — Ты можешь попробовать, — шепнул он и подался вперёд. — Может, у тебя и получится.