Bad Behavior

POV Ёнгук Я сдержал своё слово, с того дня мы больше не виделись с Чжунхоном, а Химчан отправил меня ближайшим рейсом в Америку. У меня не было ни чёткого плана действий, ни достаточного количества денег, чтобы выжить, но Хим как всегда пришел на помощь и одолжил мне немного. Он провожал меня с уставшими глазами и самой печальной улыбкой, на которую только был способен. Мой лучший друг всегда таил какую-то врожденную грусть в себе, хоть и пытался скрыть её ото всех, но я то видел её. - Разберись в себе, - простые слова и моя улыбка в ответ. - Я не разлюблю его, если ты намекаешь на это. Нет ничего плохого в том, чтобы быть влюбленным. - Лишний груз на сердце. Я потерял хорошую работу из-за твоего «любимого», проводя часы в страшнейшем стрессе, и- - Дело сделано. Я очень сожалею о твоих утратах. Ты отличный друг, Химчан. Он ничего не ответил на мои слова, но похлопал по плечу как когда-то в молодости и отправил на автобус к аэропорту. Слова были не в его стиле; он всегда был человеком поступков, а я наоборот. После Чжунхона, Химчан был вторым человеком, которого я любил в этом мире и, не смотря на это, я оставил всё самое дорогое моей душе ради их благополучия. Я не знал, увижу ли я их еще когда-нибудь снова и только надеялся на то, что они оба знали, как сильно я их люблю – сильнее, чем могли описать слова. Поначалу в Америке было тяжело. Мой английский был плох, и Нью-Йорк казался большой проблемой наполненной бурлящей жизнью. Несколько недель ушло только на поиски жилья и акклиматизацию, а затем я начал искать работу – непостоянная и не всегда оплачиваемая сначала, но затем попалась стоящая. Я устроился библиотекарем в крохотной библиотеке в районе недалеко от центра города. Здесь полки были полупустыми и та информация, которую хранили большинство книг в себе, уже устарела. Было всего лишь два компьютера для детишек, которые постоянно были заняты взрослыми. На это было больно смотреть, поэтому я начал покупать различные пазлы и головоломки, складывая их на столике в углу. Я влюбился в свою работу. Частенько мы предлагали сюрприз для тех детей, кто сложит большой пазл или отгадает сложную головоломку, и так как у нас не было много посетителей, я частенько сидел с детьми в уголку пока они работали. Как уже говорил, английский мой был плох, но это ничуть не смущало малышню, и они продолжали разговаривать со мной, рассказывая о своих мамах и мечтах. Я действительно наслаждался общением с детьми и знакомством с их жизнями, но иногда кто-то говорил или делал такие вещи, которые били по нервам и заставляли вспоминать Чжунхона. Было ощущения, будто старая рана ноет и беспокоит спустя несколько лет молчания. Но даже так, я никогда не слал ему писем. Я писал ему как сумасшедший, но сохранял все письма в отдельной коробочке на верхней полке в шкафу. Мне пришлось отказаться от мальчишки на то время, пока он разбирался в себе, расставлял жизненные приоритеты, взрослел, чем занимался и я. Мы не могли контактировать, но не было такого дня, чтобы я не думал о Чжунхоне. Вытирая пыль с книжных полок, представлял его рядом, как он разговаривал, смеялся, или просто наблюдал за моей работой. Он вытирал для меня верхние полки до которых не получалось достать, в жизни я просто ставил стульчик, но в моей голове всё было иначе, пока я пытался вдохнуть жизнь в старое помещение. Летом я попросил детей помочь мне разрисовать внешнюю стену. Мы купили несколько банок краски разных цветов и кисточек разных размеров. Некоторые мальчики решили использовать свои ладошки вместо кисточек, и мне понравилась эта идея. Вместе мы создали радугу из отпечатков наших ладонь вдоль всей стены библиотеки. Напротив нас через дорогу находилась заправка – место для наркоманов и прочей прогнившей ветки общества, все это знали. Когда подозрительно довольный мужик подошел к нам, я оставил детей и двинулся к нему. Когда он только открыл рот, я прервал его: - Следи за выражениями, здесь дети и они не должны услышать ничего плохого, - его зрачки были расширены, а глаза покрасневшими. - Послушай, эта мелочь мешает своим криком всей округе. Сделай одолжение, попроси их заткнуться, иначе я сам их заткну. - Сейчас я любезно попрошу тебя развернуться и вернуться в свой магазин до того как я покажу тебе за что меня отправили в Америку. - Ладно, ладно, папочка, не кипятись, - он сплюнул и зашагал прочь, буркнув напоследок. - Развелось педиков… Закатив глаза, я вернулся к детям, которые уже рисовали облака над радугой. Их смех теперь утих и они молча обводили контуры верхнего слоя облаков. Закачав рукава рубашки повыше, я опустил ладони в банку с краской и вернулся к ребятам, в этом время голос подала Дженнифер. - А что значит педик? Я тихо застонал. - Это означает, что он – гей, - ответил мальчик постарше. - Нет, - возразил я, оставляя свой отпечаток на стене. – Это означает, что люди делают поспешные и иногда неверные выводы друг о друге. - Но ты же гей? – Натаниэль заинтересованно уставился на меня. Я призадумался на минутку, возвращаясь мыслями к смелому признанию Чжнухона семимесячной давности. - Разве от этого что-то изменится? Я всё еще Мистер Банг, который покупает вам головоломки и краску и выдает книги, правильно? – я улыбнулся, но дети продолжали молчать. – Есть мальчик, которого я очень люблю, он остался в Корее. Мне не нравится слово «гей» хотя на самом деле пол не имеет значения. Я люблю его, потому что он хороший человек. Натаниэль больше не приходил в библиотеку после того дня. Но несколькими неделями позже, когда мы вместе с Дженни упорно работали над картинкой пазла, она внезапно сменила тему с платьев на Чжунхона. - Расскажи мне про мальчика, которого ты любишь, - это было слишком неожиданно и сбило меня с толку. Я не мог описать Чжунхона на английском. Я отнекивался несколько раз, но она продолжала выпрашивать и под напором милых детских глазёнок мой разум сдался. - Он младше меня… и его зовут Чжунхон. Я был его учителем некоторое время, но его родители плохо обходились с ним, как и мальчишки в школе. Они издевались над ним, задирали и смеялись с его астмы… но Чжунхон очень яркий. Он умный, добрый и веселый. Ему нравится писать сочинения и у него это очень неплохо получается. Думаю, однажды он напишет какую-нибудь книгу… Также ему нравится кататься на скейте, как и твоему старшему брату. Я еще долго описывал ей его, тщательно подбирая слова, пока мы не закончили с пазлом. - Почему Чжунхон не здесь, не рядом с тобой? Он тебя не любит? – слова въелись в моё сознание и я на мгновение завис. - Нет, ему просто нужно немного подрасти и мне тоже не помешало бы. - Как Спящая Красавица. Её принц должен вырасти первым, потому что он все еще ребенок, да? Улыбка от уха до уха появилась на моем лице, я был рад, что она все же читала ту книгу. - Да. Чжунхон мой принц и я жду его возвращения. Я был библиотекарем уже на протяжении двух лет, наши маленькие запасы книг росли. Зарплаты хватало всего лишь на еду и на жизненные мелочи, но зато мне разрешалось бесплатно проживать в уютной квартирке над самой библиотекой. Деньги, которые удавалось накопить, я тратил на нужды помещения – разбитые окна, несколько растений в горшках. Оно превратилось из хижинки, которая грозилась вот-вот развалиться, в настоящую библиотеку. Я установил маленькое расписание: вечер историй по субботам, дни сочинения своих собственных коротеньких рассказов по средам, дружелюбные пятницы и много другого, всё для того чтобы дети не только читали но и учились немного. Страсть к преподаванию вновь вернулась, даже если мне за это и не платили столько, сколько я действительно заслуживал. У меня не было учебников, научных пособий или всего того, что имеет каждый профессор, но эти детишки взяли от меня больше всех тех студентов, которых я учил в университете. Я провел два года, создавая проекты по улучшению и отстройки здания, но на самом деле я отстраивал себя. Я был счастлив, даже не имея рядом Чжунхона и наконец-то все чувства к Джиён, целиком, угасли. Забыв её голос, я не отпускал ни одной нотки его. Я любил его, он был целым миром для меня, но мы потеряли возможность общаться. Внезапно, спустя два года, страх, что мы больше никогда не увидимся, сковал сознание. Вечер историй по субботам стал вечером грустных воспоминаний и отрывков из моей собственной истории любви, а дети помогали избавиться от этого. Я вновь позволил себе пить и даже купил пачку сигарет. Ровно два года и семь месяцев прошло с того момента как я покинул Корею и возвращаясь домой с пакетами полных едой, заметил неплохую машину припаркованную напротив библиотеки. Такие яркие тачки были не привычным явлением здесь. Стало интересно, может кто-то пытался выкупить наш дом, что случалось довольно часто в Нью-Йорке, и сдать его в аренду? Дыхание уже почти сбилось, когда я дошел до велосипедных стоек, затем сердце ухнуло куда-то вниз. Передо мной был мой ангел. Чжунхон был выше, чем я его помнил, и его волосы были цвета серебра. Он был все таким же худым, а его по-детски пухленькие щечки превратились в изящные скулы. На нём были надеты простые джинсы и свитер, а рядом стоял Чоноп всё такой же низкий, но с сияющей улыбкой. В тот момент я забыл, как дышать и почти что рухнул на колени. Чжунхон уставился на меня в ответ – бледное лицо и широко распахнуты глаза. Мои волосы были перекрашены в чёрный цвет – он никогда не видел меня таким – и разделены на две стороны. Я тоже выглядел старше. Прошло почти три года, и всего пару дней назад отгремел мой тридцать второй день рождения. Иногда в голове проскакивала мысль, что мне не удастся дожить до нашей встречи, но вот он здесь. - Сюрприз…, - выдохнул уже далеко не мальчишка, голос едва отличался от шепота и я сделал неуверенный шаг навстречу. Он кивнул, будто заверяя, что всё в порядке, пока я продолжал как во сне свой путь к нему. Пакеты выпали из рук, и я нерешительно потянулся к нему, его длинные руки тотчас потянулись ко мне. Его мозоли исчезли, когда мои продолжали расти. Мягкие пальцы соприкоснулись с моим и переплелись. Его глаза полумесяцы сияли ярче солнца, когда он прижался своим лбом к моему. - Ты пропал с радара, идиот, - я лишь вдохнул такой родной запах, пытаясь приложить все свои усилия, чтобы не зацеловать его до смерти; все же Чоноп стоял всего в нескольких шагах. Я сжал его руку, перед тем как провести ладонью по фарфорово-бледной коже щеки. - Я потерял счет времени. Только посмотри… ты, так вырос… я так рад видеть тебя, - слова произносились в спешке и практически шепотом. Мои молитвы были услышаны. Он был жив и здоров. - Ты стал библиотекарем? Это так похоже на тебя… Рисунок снаружи красивый. Я скучал, Ёнгук. Чоноп отвернулся и мы больше не требовали разрешений ни от кого. Мои губы нашли его, и мы практически поглощали друг друга, наверстывая упущенное. Когда мы отстранились, передо мной открылась прекрасная картина – его бледные щечки приобрели розоватый оттенок, что заставило улыбнуться. - Ты надолго здесь? - Ох, я не знаю…, - произнес он, застенчиво хлопая глазками, в которых плескалась хитрость. Чоноп повернулся к нам с ухмылкой на лице, и настала моя очередь второй раз удивленно глядеть на этих двоих. – На следующие четыре года или где-то так. Поздоровайся со студентами по обмену Нью-Йоркского университета. - Так вы остаетесь? Колени подкосились, когда он кивнул. У нас было два часа до того как дети начнут заполнять библиотеку, поэтому мы устроились за маленьким столиком и… разговаривали. Я заставил его рассказать мне обо всем. - Мы переехали к Джиён, долгое время я был нянькой для детей её сводной сестры. Меня перевели в обычную школу, и учеба пошла вверх. Мы больше не виделись с отцом, но я слышал, что его акции начали падать в цене из-за того, что его сын оказался геем. Бедненький… но жизнь наладилась. Моя мама оказалась очень веселым человеком, когда обстановка вокруг не нагнетала. Не знаю, что еще рассказать, я продолжал учиться и думать о тебе. Доктор Чон заставил меня вести дневник или что-то типа того о тебе, но мы перестали видеться спустя несколько месяцев после твоего отъезда. Честно, эти три года были скучными. А вот у Чонопа есть чем поделиться. Мы оба перевели свои взгляды на него, и он смутился от такого внимания. - Ну… мы с Химчаном начали встречаться и жить вместе перед тем как меня приняли в университет. Честно говоря, благодаря ему я и поступил. Он наконец-то стал судьей и теперь у него вдвое больше работы, поэтому, он заставил меня сдать экзамены вместе с Чжунхоном. В любом случае, то к чему ведет Чжунхон… думаю, вот оно, - пробормотал тот, вытягивая руку с колечком на пальце. – Кольцо обещания. - От Химчана, - в унисон завершили мы с Хоном. Взглянув друг на друга, мы рассмеялись. Еще какое-то время мы обсуждали, как сильно Химчан изменился и с каким нелёгким путем его блондинистые волосы приобрели оттенок тёмного шоколада. Было приятно узнать, что жизнь тех, кого я покинул, приобрела неожиданно красочные цвета. Чоноп оставил нас, ссылаясь на то, что нужно распаковать вещи в общежитии до начала учебы. Я так долго ждал момента, чтобы остаться с Чжунхоном наедине, но библиотека начала постепенно заполняться детишками. - Это Чжунхон, - когда все были в сборе, я представил его. - Он выше тебя. - Его волосы старят его. - Вы и вправду принцесса, мистер Банг? А? - Его волосы правда такого цвета? Могу я потрогать их? Чжунхон был в центре внимания весь вечер, они хватались за него, пытались взобраться на спину, засыпали вопросами, на которые он еле отвечал. Было забавно смотреть, как он вместе с маленькими детишками внимательно вслушивался в правила грамматики, которые я пытался объяснить. В 7:30 вечера последний ребенок отправился домой, крепко держась за ручку с родителем и рассказывая о впечатлениях дня, а двери библиотеки были заперты на ключ. Пока я проверял замок, Чжунхон уже оказался наверху, он просился посмотреть апартаменты, где ничего впечатляющего то и не было. Одна комнатка, кровать рядом с которой стоял книжный шкаф с книгами и тетрадями, которые я привез с собой и письменный стол. Ничего лишнего. Как только Хон переступил порог моего убежища наши тела примагнитились друг к другу. Я целовал его лоб, глаза, нос, медленно приближаясь к губам, в то время как он пробрался своими пальчиками под мою футболку. - Ты изменял мне? - Конечно, нет, а ты мне изменял, Чжунхон-а? - Каждый день. Его губы растянулись в игривой ухмылке, в которые я тут же впился поцелуем. На вкус он был похож на вишневый лимонад, а его волосы пахли ванилью. Он был глотком свежего воздуха, я ничего не мог с собой поделать, исследуя каждый сантиметр его кожи поцелуями. Он стонал так пошло и тихо, почти скуля, вымаливая большего, когда я медленно растягивал его на кровати. Я хотел не спешить и быть нежным, но у брошенного одного в пик половой зрелости подростка были другие планы. Он повалил меня на спину и взобрался на мои колени, обхватывая рукой вокруг шеи и хищно улыбаясь прямо в губы. Растерявши всю сдержанность, я вбивался в его податливое тело, сжимая бока и кусая его шейку. Он был громким и несдержанным, когда стонал моё имя, но комфорт соседей – последнее, о чем я думал в тот момент, только он был в голове. Только Чхве Чжунхон – любовь всей моей жизни. Праздновать его возвращение мы закончили ближе к утру. То, что он не сможет ходить весь последующий день, мало кого из нас волновало тогда. Я притянул его голое все еще горячее тело к себе и заключил в объятья, оставляя поцелуи на плечах. - Я не думал, что увижу тебя когда-нибудь снова, - тихо прошептал он. – Я был напуган, попросив Химчана отыскать тебя, больше всего тогда я боялся узнать, что ты женился. Этот город имеет тенденцию менять людей. - Ничто и никогда не сможет изменить моего отношения к тебе, - тихо проговорил в ответ я и он закинул все свободные конечности на меня. Через несколько минут его дыхание выровнялось и замедлилось, всё в мире вновь стало на свои места. Это было ужасное, тяжелое путешествие сквозь тёмный и колючий лес, и мой спаситель превратился в Спящую Красавицу теперь, вновь воссоединившись со мной.