Школа

Стрелки часов медленно перекатились за полночь. «Уже суббота», - проскользнула мысль в голове Хибари, и он устало откинулся на спинку стула. Голова повернулась в сторону стола, за которым сидел Дино, а глаза жадно пробежались по его сильной фигуре. А вообще, как такое могло произойти, что эти двое начали встречаться, жить вместе. Дино Каваллоне – был переведен в школу Намимори из-за границы. Он сын довольно богатого и уважаемого человека в Италии, а так как сынишка не хотел продолжать дело отца и всячески избегал этого, его было принято отправить на перевоспитание в другую страну. Но отец Дино явно не ожидал, что воспитание сына пойдет совсем не в том направлении, а когда хотел его забрать, было слишком поздно. Так Каваллоне и остался в Японии работать преподавателем, конечно отец его хоть немного, но поддерживает деньгами, но попыток вернуть заблудшего сына в семью больше не предпринимает, уж больно Хибари был настойчив… Но поначалу эти двое вообще никак не соприкасались, - Хибари был слишком нелюдим, по крайней мере, так о нем говорили другие учителя. Но Дино было слишком скучно весь день болтаться в своем классе, а на этаже кроме него ещё находились кабинеты японского языка и как раз, истории. И так однажды совпало, что он повстречал Кёю в столовой, во время пустого урока, Хибари, видимо, тоже был свободен. Более удачного случая заговорить с этим недоступным историком Дино не мог и представить. На удивление Хибари, Каваллоне оказался очень занятным собеседником, он мог разговаривать на довольно-таки сложные и интересные темы, и с этого дня у Кёи началось складываться об этом новом учителе английского языка иное мнение, он уже не считал его просто глупым, вечно улыбающимся избалованным ребенком из богатой семьи. Все началось просто с совместных обедов в столовой, потом перешло в уютные вечера за ужином в ресторанах, а дальше начались прогулки по парку с обсуждением новых прочитанных книг или прослушанной музыки. Дино водил Хибари в театры, на концерты классической музыки, на оперу или балет, заставляя этого нелюдимого, боящегося общества человека думать о себе все больше и больше, и не удивительно, что Хибари влюбился. Неудивительно, что их первая ночь прошла в президентском номере самого дорогого отеля, который Дино снял для них двоих, и не удивительно так же, что они не выходили из него целую неделю. А спустя какое-то время, когда все дела с семьей Дино утряслись, они переехали из цента города на окраину, купили себе небольшой домик в три этажа и стали жить там, никому не мешая, оставаясь только наедине друг с другом. Хоть Хибари и подпустил к себе Дино, остальных людей он все так же пытался избегать. Кёя снял очки и положил их в футляр, после чего медленно поднялся, подходя к Каваллоне и, положив руки ему на плечи, начал вдыхать приятный аромат солнечных волос. Глаза скользнули на тетрадь, где Дино красной ручкой исправлял ошибки, внимательно вчитываясь в текст. Пару минут он так и простоял, но потом ему это наскучило: руки опустились на грудь, обнимая, а сухие губы заскользили по шее, накрывая легкими поцелуями. Дино все ещё внимательно изучал тетрадь, делая в ней пометки, но пробежавшая по коже дрожь выдала его с головой. Каваллоне прекрасно знал, что Хибари редко начинает действовать первым, он редко просит, что делает эти моменты самыми незабываемыми, но и долго не отвечать ему тоже чревато последствиями. «Ещё чуть-чуть, еще секунду», - говорит себе Дино, ведь так приятно, когда Кёя, как кот под действием валерьяны, ласкается, и просит приласкать и его, когда его горячие губы прикасаются к самым чувствительным местам, заставляя вздрагивать от каждого поцелуя, когда его шаловливые пальчики царапают кожу, оставляя ярко-красные полосы на груди. Дино закрывает глаза, чуть нагибается и закидывает голову, Кёя аккуратно снимает с него очки и кладет на стол, накрывая его губы своими. Довольно продуманно было соединить кабинеты и спальню: большая комната, занимающая почти весь третий этаж, с большой, даже не двуспальной, а намного больше, кроватью, застеленная белым постельным бельем в нежно-фиолетовый цветочный узор, два стола, друг напротив друга, чтобы не мешать работе каждого. Комната буквально утопала в зелени, Кея очень любил ухаживать за цветами и деревьями, весь этот зеленый цвет удачно гармонировал со светлыми, бежевыми обоями. - Д-дино, - нетерпеливо выдал Хибари, сидя на коленях у Каваллоне. По всему его виду легко можно было понять, что одних поцелуев Кёе уже недостаточно. - М-м-м? – Подразнивал его Каваллоне, - ты что-то хотел мне сказать? – Хибари в ответ отрицательно помотал головой. – Вот как? – Ухмыльнувшись, Дино потянулся к одной из тумбочек в столе. На руках Кёи тот час зазвенели наручники. Подняв своего любовника на руки, Дино сделал пару шагов и положил его на кровать. Достав из-под подушки ленту и ещё одну пару наручников, он завязал Хибари глаза и приковал руками к кровати. – Что же, пока ты не скажешь, что хочешь меня, не скажешь это громко и ясно, я буду немножко над тобой издеваться, - его лицо украсила ехидная улыбка. Дино любил и умел доводить Кёю до нужного состояния, когда тот мог сказать все, что ни попросит Каваллоне. Медленные движения губ, влажного языка на возбужденной плоти, длинные, смазанные любрикантом пальцы, проникающие внутрь, и разочарованный стон, когда все это резко прекращалось. А затем все снова – легкие, еле заметные, скользящие прикосновения пальчиков на члене, горячие губы, покрывающие поцелуями шею, ключицы, спускаясь к животу. Кёя мурлычет от удовольствия, подставляясь под ласки, и снова неудовлетворительно выдыхает, когда Дино отстраняется. И он уже готов сдаться, но остатки гордости дают о себе знать, но когда Каваллоне касается своим влажным и горячим язычком ануса, даже Хибари Кёя не выдерживает и посылает свою гордость куда подальше. - Я, - пытается соединить слова, но выходит с трудом, - возьми меня, Дино! – Выкрикивает он так, что слова тихим эхом отражаются от стен. Ничего не говоря, Дино входит в него и начинает двигаться, ведь он сам заводится от этих игр не меньше. Наручники до боли сковывают руки, и Хибари мечтает освободиться от них, чтобы обнять своего любимого насильника, но Дино сейчас не до того, что бы расстегивать их. Громкие стоны и тихий, почти утробный рык Каваллоне, когда они кончают одновременно, долгий, головокружительный поцелуй, - вот теперь Каваллоне берет с прикроватной тумбочки ключ и расстегивает оковы на руках Кёи, позволяя тому обнять себя. - Хочу ещё, - единственная фраза, которая слетает с уст Хибари, когда они разрывают поцелуй. Дино в ответ лишь мило улыбается, снова накрывает поцелуем губы своего любимого учителя истории. А суббота только началась… Если в школе и была пятидневная рабочая неделя, то это не означало, что в субботу там не было занятий, как раз таки наоборот. По субботам в нашей любимой школе проходили консультации по профильным предметам для выпускных классов. - И запомните, - Гамма поправил очки, - на экзамен настрого запрещено приносить с собой сотовые телефоны или другую технику связи. – Учитель японского языка строго оглядел класс. – Так, а где у нас Фуута и Фран? – посмотрел на две пустующие рядом парты. Класс подозрительно промолчал. – Ну, пусть сами разбираются с экзаменационными тестами, раз им поспать в субботу хочется больше, чем заниматься японским. Вот тут-то Гамма и не угадал, - эта парочка как раз таки была в школе, но вот идти на уроки им не особо то и хотелось. Точнее не хотел учиться Фран, а Фууту он просто потащил с собой. И, конечно же, эти двое как обычно зависали на лестницах пятого этажа запастного выхода. - Фран, ты чего творишь?! – Попытался оттолкнуть его от себя. - Ну чего ты? – Удивился Фран такой реакции. – Знаешь, мне как-то без разницы, я что сверху, что снизу люблю, и ты тоже должен попробовать в какой позиции тебе больше нравится. – Начал садиться на возбужденный член друга. – А-а-ах, - глубоко выдохнул, когда сел на него полностью. Фуута даже и не подозревал, что одноклассник собирается с ним сделать, все началось как обычно: Фран прижал его к стене и начал страстно целовать, от чего у Фууты подкосились ноги и он сполз на пол, потом зеленоволосый парень стянул с него штаны и начал ласкать уже возбужденный член, но вот когда он начал надевать на него презерватив, Фуута понял – что-то тут явно не то. - Ф-фран, - задыхался он, когда парень начал буквально скакать на нем, - я, я – Франу надоело невнятное бормотание друга, и он просто заткнул его поцелуем. Фуута сдался и кончил слишком быстро, уж больно новые ощущения были приятными, поэтому Фран потребовал помочь ему, и вот уже стоящий на корточках паренек посасывал и вылизывал возбужденный член друга. У последнего от вида такого развратного и послушного одноклассника возбуждение только прибавилось. - Хм, а я придумал, как мне по другому снять напряжение, - он обошел Фууту и пристроился к его заднице. - Н-но Фран, ты даже презерватив не надел и, не растя… - договорить он не успевает, так как Фран несколькими уверенными толчками входит в него и начинает двигаться. Фуута поначалу тихо постанывает от боли, но потом его голос начинает напевать мелодию из разнообразных стонов и полу криков. Франу не понадобилось много времени, и, сжав сильнее нежную попку друга, издав приглушенный стон, он кончает в него. - Вот, держи, - Фран протягивает другу пачку салфеток, после чего садиться на ступеньки и закуривает. - Ты бака! – Обиженно смотрит на него Фуута, стирая с ног сперму. – У меня же синяки останутся после тебя, что я брату дома скажу!? - Ну не обижайся, - он притянул его к себе и поцеловал в лоб, - или что, тебе было плохо сегодня. - Совсем нет, - потупил взгляд и раскраснелся, - даже наоборот, мне понравилось, это, – неловкое молчание, - быть сверху. - А-ха-ха-ха-ха, - рассмеялся Фран, - ну ладно, раз тебе понравилось, то будем меняться, не против? - Нет, - потянулся и поцеловал. - Эх, ладно, давай быстрее собирайся, сегодня суббота и этот придурок Ланчия приходит раньше, боюсь представить, что он сделает, если найдет нас здесь. – Выбросил окурок на пол и потушил носком ботинка. - Угум, - Фуута натянул штаны и побежал за уже спускающимся Франом. А суббота ещё и не думала заканчиваться. Гамма проклинал набитую людьми маршрутку. Проклинал себя, за то, что задержался в школе слишком долго и попал в час пик, проклинал всех выпускников, которым надо было сдавать экзамены, проклинал и экзамены, из-за которых ему приходится ездить по субботам на работу в набитых до отказа маршрутках, проклинал себя, за то, что поставил консультацию на субботу, а не на пятницу, но больше всего он проклинал того, из-за кого сделал такую глупость, потому что, видите ли: «Я хочу проводить вечер пятницы в твоих объятиях и засыпать, смотря с тобой, завернувшись в плед, какую-нибудь старую комедию», - было более весомым аргументом, чем все вышесказанное. Гамма – типичный учитель японского языка, постоянно загруженный работой, он приходит домой в плохом настроении, проклиная весь этот мир, нетерпеливо скидывает с себя пиджак, снимает удавку с шеи и устало падает на диван. Теперь-то ему можно стать самим собой. Он облегченно вздыхает, откидываясь на диван, закрывает глаза и вслушивается в приближающиеся шаги. Нежные, влажные пальцы касаются головы и начинают её массировать, постепенно переходя на шею, а потом и плечи. - Спасибо, - тихое, кроткое. В ответ нежный поцелуй, которого естественно мало, и Гамма притягивает его за руку, пытаясь завлечь к себе на диван, но это ему не удается. - Прости Гамма, но у меня ужин сгорит, если я сейчас не вернусь на кухню. - Хорошо, - открывает глаза и смотрит в след уходящему Спаннеру. Они живут вместе не так давно, просто как-то встретились в баре, - Гамма тогда бы в не особо хорошем настроении и поэтому перебрал, после чего Спаннер, с которым он только познакомился, отвез его домой, - та ночь была случайной, мимолетной, о которой Гамма и не хотел вспоминать. Он даже имени этого парня не помнил, что не мешало ему как в лихорадке вспоминать, как этот блондинчик страстно постанывал под ним… А дальше, хоть называйте это совпадением, хоть судьбой, но когда через пару дней у Гаммы в квартире сломался кран и он вызвал сантехника, им оказался ни кто иной как Спаннер. После был неловкий разговор с объяснениями и более неловкий поцелуй, когда Гамма захотел закончить эти невнятные оправдания поступка той ночи. И вот уже почти год эти двое ютятся в небольшой квартирке спального района Намимори, но их это не заботит, главное, что они есть друг у друга. И Гамма по-настоящему счастлив, что теперь его встречает не пустая и холодная квартира, наполненная одиночеством и болью, а любимый человек, который уже старательно приготовил и накрыл на стол, нагрел воду в ванной, человек, который нежно обнимет ночью и перед сном прошепчет: «Я люблю тебя». - И что у нас сегодня на ужин? – Гамма уже успел переодеться в домашнее. - Рис с карри, овощной салат, запеченная рыба и вишневый пирог, - не отвлекаясь от плиты, ответил Спаннер. Это было забавно видеть, как человек, обычно одетый в рабочий костюм, измазанный в машинном масле, у которого на поясе висят гаечные ключи разного диаметра, вот так вот в розовом фартучке и платочке на голове, словно домохозяйка, беззаботно суетится у плиты. Гамма непроизвольно усмехнулся, глядя на такую картину. - Что смешного? – Повернулся и посмотрел на него Спаннер. - Да нет, ничего, - улыбнулся Гамма, и подпер лицо рукой. Ужин выдался на славу, и вот уже сидя в зале перед телевизором, они смотрели какую-то слезную любовную драму. - Спаннер… - Что? – повернулся в сторону позвавшего его голоса. Ничего не ответив, Гамма целует его. – П-прекрати, - попытался отбиться Спаннер, - я кино хочу досмотреть… - Завтра все равно повторение будет, - парировал его Гамма и, взяв пульт, выключил говорящий ящик. - Н-н-о-о-о-о… - протянул Спаннер, после чего все же сдался. Они любили такие вечера, в такие вот тихие вечера они действительно чувствовали себя настоящей семьей. Совместный ужин, просмотр фильма медленно переходящий в секс. Спаннер сильно сжимает подлокотник дивана, царапая обивку, когда Гамма ускоряет темп. Все тело горит, на коже выступает испарина, темнота комнаты обволакивает и лишь слабый свет неполной луны проскальзывает в комнату. За окном лают собаки, проезжают машины и кричит какой-то пьяный мужик, но им плевать на все это, они сейчас поглощены только друг другом. Тяжелое дыхание, приглушенные стоны, крупная дрожь по всему телу и долгий поцелуй. Спаннер падает на грудь любовника, и, закрывая глаза, тут же погружается в сон. Гамма знает, что у него сегодня тоже был тяжелый день, поэтому он уносит его в спальню и аккуратно кладет на кровать, укрывая одеялом. Сполоснув лицо холодной водой, он возвращается и ложится рядом. На его лице заиграла легкая счастливая улыбка, ведь даже сквозь сон Спаннер пробормотал ему: «Я люблю тебя»… И как же любит Гамма воскресное утро, когда некуда спешить, когда можно поспать до полудня и, поворочавшись в кровати, встать, не разбудив сонное чудо сопящее радом. Принять холодный душ, придти на кухню и собственноручно заняться приготовлением завтрака, и пусть это будет не какой-то кулинарный изыск, а обычная глазунья, но ведь это приготовлено с любовью, ведь так? Он любит воскресное утро за это, но ещё больше он любит его за теплые руки, что всегда неожиданно обнимают его со спины и нежный шепот на ушко: «С добрым утром», - а после долгий и глубокий поцелуй. Именно за такие минуты выходных он и готов прожить всю неделю с понедельника по пятницу. А за что ты любишь выходные?..