Я с тобой

Старку постоянно снился один и тот же сон: умирающая птица, из последних сил бьющаяся в окно, за которым сидит он, улыбается, разговаривает с кем-то, а птица, теряя силы, пытается разбить стекло, а затем падает вниз комком перьев. Обычно на этом моменте он просыпался, вздрагивал, рука начинала слепо шарить по постели. Старк боялся повернуть голову, боялся увидеть пустую постель и все шарил, беспомощно и обреченно, пока пальцы не наталкивались на ровно вздымающуюся грудь Бартона, тут же вскидывающегося. - Снова плохие сны? – Клинт сонно щурился, приподнимаясь на локте. - Немножко. И сонный Соколиный Глаз, со взъерошенными волосами, теплый, совсем домашний, придвигался ближе, обнимал, заставлял закрыть глаза. И Старк отключался до утра, зная, что больше птица не потревожит его сон. - Однажды я тебя не найду, - как-то произнес Старк. – И тогда я сойду с ума. - Я всегда буду с тобой. Птица все клекотала и билась в окно, словно предвестник смерти. Пестрые соколиные перья, текущая из клюва кровь – она пугала Старка. - Клинт… Почему мне все время снится эта птица? - Ну, что-то же тебе сниться должно. В этом, наверное, тоже была какая-то логика. И это немного успокаивало Старка. Ровно до того момента, как ладонь, ищущая вслепую тепло родного тела, не наткнулась на холодные простыни. - Клинт? Ответа не последовало. Старк рискнул повернуть голову, открыл глаза. Всмотрелся. Пустота. Он спал один. - И тогда я сойду с ума, – прошептал он сам себе. Пальцы, все еще скользившие по постели, натолкнулись на что-то, оказавшееся одной из стрел Бартона. В глаза Старку бросился металлический отблеск. Тони прищурился, рассматривая его, затем снял с древка кольцо лучника. - Я учился тогда стрельбе из лука… И не снимал его. Мы практически стали единым целым, - однажды сказал Бартон. Старк зажал в ладони кольцо, глубоко вздохнул и закрыл глаза. И снилось ему, что возникшая из ниоткуда стрела пронзает надоедливую птицу и та падает куда-то вниз… Чтобы больше никогда не вернуться. В отличие от подстрелившего ее лучника.