Огонь и Вода.

- Считаю до пяти и выливаю на тебя холодную воду. - Уйдите, дайте поспать! И вообще как вы смеете ко мне являться! - Мой дворец, куда хочу туда и прихожу. - Но не в мои же покои. - Я тебе мщу за вчерашнее. - Тогда позовите меня сегодня к себе, я согласна, только дайте поспать. - Нет! - Да! Александра смирила Великого Визиря недовольным взглядом и спряталась под одеялом. Ей было дико досадно, потому что сегодня ночью она хотела сбежать, но все проспала! Вместо того чтобы винить себя и свою опрометчивость, винила она Ибрагима. Который стоял сейчас перед ее кроватью и требовал, чтобы она немедленно просыпалась и одевалась. Видите ли, султан едет! - Да плевать мне! – рявкнула девушка. - Слушай, в один прекрасный день я тебя повешу, - тяжело вздохнул Ибрагим. - Давайте представим, что этот прекрасный день уже наступил! – Александра села и обратила свой недовольный взор на мужчину. – Ну, дайте мне поспать. - Многие люди в Стамбуле уже обедают, а ты спать хочешь, что же ты делала допоздна? Либо недосып так повлиял, либо еще что-то, но была бы девушка в здравом уме, никогда бы такого не сказала. По крайней мере, она была твердо в этом уверенна. - Не могла забыть ваших поцелуев и прикосновений! Ибрагим, услышав такие слова непонятно от чего покраснел. Он вообще впервые краснеет перед женщиной! Как же его начинала раздражать эта юная славянка, мало того что языкатая, так еще и в краску его вгоняет, его Великого Визиря!       Хотелось на данный момент Александру, задушить, утопить, скинуть с крыши дворца, потому что дико раздражала и злила! Дьяволица, а не женщина! Как ее земля носит? А девушка в свою очередь продолжала дико ненавидеть пашу. Как же он ей надоел, вот сбежит от него, будет знать! - Ладно, - сказала Александра и выползла из-под одеяла, - я встаю, только не лезьте ко мне. А зачем едет султан? - Если понравишься ему, отдам к нему в гарем. Александра при этих словах побледнела. Когда девушка жила в Кафе, то ей рассказывали про гаремную жизнь. Девушке она показалась слишком ужасной и невыносимой, лучше уж умереть, чем попасть в этот земной ад, где царят только ссоры, сплетни, где всюду за тобой наблюдают, а еще хуже того, могут и убить! А довольный Ибрагим направился к себе. Конечно, он не отдаст ее султану. Зато так будет его больше ценить. Уж что-что, а испуг в эти прекрасных голубых глазах, он заметил. Султан прибыл именно, тогда когда Александра закончила наряжаться. Девушка надела красивое красное платье и собрала волосы в замысловатую прическу. Падишах так падишах, пусть он и чужой мужчина, но восхищаться ее красотой тоже должен! - Александра Хатун, Ибрагим-паша хочет вас представить Повелителю, - сообщила Асия, заходя в комнату. Рыжеволосая отвернулась от зеркала, а Асия посмотрев на девушку, восхитилась ее красотой. Она была изящной, величественной, казалось, что это царица, а не простая наложница. Александра попыталась собраться с мыслями. Девушка сильно нервничала и думала, как сделать так, чтобы султану не понравиться. Она не хотела жить в гареме, в месте, где тебя пожизненно запирают во дворец, отнимают свободу и хоть малейшую надежду на счастье. Где всегда идет соперничество за внимание Повелителя. Да пусть и сейчас она принадлежит Ибрагиму, но тут хотя бы нет ленивых и пустоголовых наложниц, да и к тому же паша не ограничивал ее свободу и даже обещал показать ей Стамбул и Босфор, а в гареме кто согласится на такое? Гарем казался девушке непроходимыми дебрями, темным царством, где она просто не сможет выжить. Наверное, единственный выход, это показать всю свою дерзость, непослушность, конечно в рамках приличия, а то и вовсе казнят! Сулейман представлялся девушке страшным человеком жестоким, беспощадным с суровым лицом и злым взглядом. И вот когда двери покоев открылись, у Александры затряслись руки, и ей казалось что еще чуть-чуть, и она упадет, а если упадет, то ее наверняка казнят. Девушка выдумала столько ужасов, что казалось, потеряет сознание. И вот она еле слышно зашла в покои. Ибрагим и Сулейман стояли к девушке спиной и о чем-то разговаривали, вначале, они и вовсе не заметили прихода Александры.       Девушка подняла голову и посмотрела на спину Сулеймана. «Если смотреть сзади, то не такой уж и страшный» - пронеслась мысль в голове. Александра слегка усмехнулась, потому что ей показалось это немного нелепым. Кажется, она начинает сходить с ума! - О, моя головная боль пришла! – сказал Ибрагим, заметив Александру. Сулейман тут же обернулся и посмотрел на славянку, которой так бы заинтригован и которую так хотел увидеть. И понял, что это все было не зря… Девушка показалась ему не то чтобы красивой, а чудесной, прекрасной! Ему казалось, что перед ним стоит царица из другого мира, из мира, где царит только красота, где возможны все чудеса, какие пожелаешь, мир, где всегда светит солнце, где слышен только смех, где на лицах людей ты можешь видеть только улыбку. Александра посмотрела прямо в глаза султана и того бросило в жар. Какой у нее наивный и нежный взгляд, по одним только глазам можно было увидеть чистоту, невинность и красоту души девушки. Нежно-голубые глаза казались бездонными, в них запросто можно было утонуть. Она казалось такой нежной и хрупкой и вместе с тем такой величественной, красивой и недоступной! Эти рыжие волосы придавали некой дерзости, а красивая фигура сводила с ума. Почему не ему, не султану Сулейману, Повелителю мира и великому падишаху, почему не ему досталась такая девушка, а именно Ибрагиму! От негодования даже руки сжались в кулаки. Сулейман непонятно из-за чего разозлился. А что если она уже принадлежит Ибрагиму не только как девушка, которую купили на рынке, а еще принадлежит ему и телом? Почему такая мысль становилась невыносимой? Он впервые видит эту Александру, а один только ее вид заставляет сердце бешено забиться, запутаться в мыслях, захотеть присвоить ее себе хоть силой, хоть как. Ах, если бы Александра принадлежала ему, она стала бы султаншей, даже не родив ни одного сына, он бы задарил ее подарками, хотя ни один дорогой подарок просто не достоин ее, выделил отдельные покои, если потребовала бы, отослал всех наложниц. Не зря все-таки говорят, что запретный плод сладок. Хотя почему запретный? Он ведь запросто может потребовать ее у Ибрагима, тот даже ни слова не скажет. Но что-то мешало так взять и потребовать. Все эти мысли с бешеной скоростью проносились в голове, а в это время Сулейман состроив безразличное лицо, смотрел на Александру. Нельзя же все-таки выдавать себя. А Александра смотрела на Повелителя с испугом, хотя ей он показался не таким страшным, как она себе представляла. Даже красивым, особенно его холодные голубые глаза, которые смотрели на нее с некой растерянностью и недоумением несмотря на то, что само его лицо выражало безразличие. - Из Кафы значит? – спросил падишах первое, что пришло на ум. - Она достаточно умна, я учу играть ее на скрипке, писать и разговаривать по-турецки, она не очень хорошо знает наш язык, - ответил Ибрагим. - А имя ты ей дал? - Зачем? - Рано или поздно она примет ислам, по-другому просто быть не может, она ведь отныне живет и будет жить в стране, где все правоверные. Тогда придется сменить и имя. Александра при этих словах снова посмотрела на султана. Кого вообще волнует ее вера? И с каких пор она волнует самого падишаха. Асия не раз говорила девушке, что если вдруг Ибрагим решит взять ее в жены, то придется стать мусульманкой, потому что негоже чтобы у Великого Визиря жена была христианкой. Александра только смеялась над этими словами, ей всегда казалось, что Ибрагим скорее повесит ее или утопит, в общем, убьет, нежели чем сделает своей женой. Конечно, после того случая в саду ее мнение изменилось, но все же... - Откуда ты родом? – спросил Сулейман. Девушка вначале немного растерялась. Потому что султан спросил таким требовательным и даже суровым голосом, что, наверное, любой бы растерялся. Но внезапно на смену испугу пришла какая-то ненормальная веселость. Подумаешь султан, в любом случае, он строит из себя напыщенного, строгого павлина которому должны все повелеваться! Захотелось тут же бить с него эту спесь, даже казнь не страшна. - Это уже неважно, важно то, что теперь я живу, и буду жить в стране, где все правоверные, - пропела Александра, повторяя слова падишаха. Ибрагим покраснел, а затем резко побледнел, если эту ненормальную Повелитель помилует, то тогда паша задушит ее голыми руками. А Сулейман сощурил глаза и внимательно посмотрел на эту наглую рыжеволосую девицу. Теперь на смену восхищению пришло раздражение, да кто она такая, чтобы так отвечать! - Кто твои родители? – спросил султан чисто из интереса, что на этот раз ему ответит эта рыжеволосая бестия. - Люди. - Какие? - Самые обыкновенные. Ибрагим угрожающе посмотрел на Александру, а ей хоть бы что! Она смирила Великого Визиря недовольным взглядом, показывая, что ей все равно, что перед ней султан и что она будет продолжать так дальше себя вести, лишь бы ее не забрали. Паша даже уже пожалел о том, что решил припугнуть эту несносную девицу. - Почему ты так мне отвечаешь, меня не устраивают твои ответы! – твердо сказал Сулейман. - А почему вы задаете такие вопросы, может, меня они не устраивают тоже, - девушка обожгла Повелителя немного недовольным и в тоже время лукавым взглядом, - я хочу забыть прошлое и не возвращаться к нему. Наступила тишина. Ибрагим с каким-то безразличием смотрел на дверь. Какая разница, теперь ведь ее и его заодно, точно казнят. Но Сулейман внезапно улыбнулся. Как же ему понравился этот лукавый взгляд, видимо Александра любит показывать свой характер, это уже никто не исправит, захотелось тут же усмирить ее и показать кто тут главный! - Ты меня повеселила, - проговорил падишах, из-за чего девушка растерялась. – Пусть будет Хюррем, веселье, радость приносящая. Веселье и радость? Девушка чуть ли не взвизгнула от негодования, да он откровенно смеялся над ней и ее поведением! Какой угодно реакции ожидала Александра: гнев, злость, ярость, но никак не смех! - Ибрагим-паша, разрешите, я пойду! – недовольно произнесла девушка. Мужчина только кивнул, на большее сил уже просто не было. Эта Александра, новоиспеченная Хюррем дико потрепала ему нервы. - Повелитель, - Хюррем посмотрела на султана злым взглядом и, поклонившись, быстро скрылась за дверью. А султан в эту минуту понял, что эта женщина будет принадлежать только ему.