Огонь и Вода.

Растоптали, унизили, уничтожили, разрушили всякие надежды, мечты, отобрали душу! Вот как именно чувствует себя человек, когда понимает, что все было напрасно! Как унять душевную боль: улыбаться, скаля рот, веселиться, смеяться или рыдать в уголке. Как скрыть от всех истинные чувства, как унять эту боль, как заполнить пустоту? Как постараться не плакать, как убедить себя в том, что ты сильный и что ты справишься, как заново начать жизнь? Сил больше нет, есть только вопросы: почему так сложилось, почему всевышний заставил тебя терпеть эту боль, принесет ли эта боль пользу, или в итоге, ты просто разочаруешься и перестанешь верить в любовь, в счастье, во что-то светлое, позитивное в то, что сможет принести тебе покой. Есть ли вообще покой на этом свете, есть ли границы у беспокойства, что обязательно хоть раз каждый день охватывает человека. Наверное, есть, но эти границы так же прозрачны и невесомы, как и границы Рая. Может в данный момент у кого-то все хорошо, кто-то радуется, смеется. Но зато у нее была ноющая боль в груди, изорванные нервы, раненное сердце и потрепанная душа… Если бы кто-то смог увидеть эту жуткую картину ее внутреннего мира, то сказали бы, что это все не подлежит восстановлению, потому что разве можно человеку, абсолютно разочаровавшемуся в любви, в людях, да и в самой жизни, разве можно этому человеку снова начать верить во что-то светлое, хорошее, что-то по-настоящему стоящее… Можно, да вот только где бы найти силы. Хюррем полюбили в гареме все наложницы без исключения, и даже евнухи и калфы не чаяли в ней души. Зато Махидевран и Хатидже возненавидели девушку: Махидевран из-за того, что султан уделял этой проклятой ведьме много внимания, а Хатидже за Ибрагима. Только Валиде никак не могла понять эту странную Хюррем, с одной стороны ей не нравилось такое сильное увлечение сына, а с другой, она видела, что эта рыжеволосая девица умна, образованна, красива и главное, ее душа еще не была испорчена дикими, ужасными нравами и порядком, что царит в гареме. Поэтому Валиде часто задумывалась о том, что Хюррем была бы хорошей госпожой. Увы, она любила Махидевран как дочь и поэтому не спешила поддерживать славянку. Наложницы полюбили Хюррем за подарки. Девушка раздавала их не специально, чтобы завязать дружбу, а просто потому, что Сулейман слишком задаривал ее подарками. К украшениям ровно, как и к красивым платьям, девушка была равнодушна, поэтому отдавала все девушкам, из платьев она оставляла только те, которые не были расшиты драгоценными камнями, а все остальное опять же дарила. Девушке не хотелось наряжаться, как тогда когда она жила у Ибрагима. Ей и не хотелось даже общаться с кем-либо, поэтому целыми днями, она сидела в своих покоях и читала, либо играла на скрипке. Когда Хюррем играла, то наложницы в гареме и слуги, замирали и с молчанием слушали прекрасную музыку, что раздается из покоев этой загадочной славянки. Зато как злился Сулейман, когда Сюмбюль-ага докладывал ему о том, что Хюррем раздает его подарки, ни с кем не общается и что девушка замкнулась в себе и почти не разговаривает. Он хотел сам пойти и поговорить с ней, но почему-то никак не решался и старался оправдать себя тем, что у него дела и сейчас не время, но в глубине души падишах понимал, что просто боится снова заглянуть в эти голубые глаза, которые наверняка наполнены болью и страданием. Но и вместе с этим султан дал себе слово, что сделает так, чтобы Хюррем улыбнулась и снова стала счастливой… Это утро было для Махидевран самым счастливым, она ведь беременна и подарит Повелителю нового шехзаде! В честь такого события Валиде приказала устроить в гареме праздник, не просто раздать золото и сладости, а устроить танцы и веселье. Махидевран еще очень хотела поглядеть на эту рыжую ведьму, что околдовала Сулеймана при этом, даже не проведя с ним ни одной ночи! Госпожа видела Хюррем мельком и естественно про себя отметила, что девушка некрасива и ей в подметки не годится. Султанша надела красивое платье насыщенного темно-коричневого цвета и красивую диадему из чистого золота украшенную винно-коричневыми турмалинами. Глядя на себя в зеркало Махидевран была очень довольна. Она чувствовала себя самой красивой, умной, желанной для султана, Повелительницей всего мира! Все в гареме с радостью в глазах, а кто-то с завистью, встретили любимую госпожу. Валиде и Хатидже уже были на празднике и о чем-то разговаривали, завидев Махидевран, они приветствовали ее и радостно улыбнулись. - Махидевран, мы уже заждались тебя. Ты выглядишь просто изумительно! – улыбнулась Валиде невестке. - Спасибо, Валиде Султан. Валиде посадила Махидевран рядом с собой. Праздник уже начался, и наложницы весело танцевали под красивую музыку. Султанша глазами пробежалась по всем девушкам, что сидели на подушках перед маленькими столами, и тут увидела ярко-рыжее пятно. Зависть захватила Махидевран, потому что даже в простеньком платье без каких либо украшений эта противная славянка – Хюррем, была очень красива и изумительна. На ней было шелковое белое платье, а волосы собраны в высокую прическу, пару прядей обрамляли лицо. Хюррем сидела молча, почти ничего не ела и мало с кем общалась. Но иногда ее лицо озаряла улыбка и в этот момент, она казалась настолько красивой, что Махидевран поджала губы и сжала руки в кулаки. Валиде увидела, что невестка крайне недовольна и, проследив взглядом, поняла на кого так зло смотрит Махидевран. - Милая, - Валиде взяла султаншу за руку и ласково на не посмотрела, - это пустое. Девушка вполне милая и тихая, она не угроза для тебя, даже если мой сын проведет с ней ночь, он тут же про нее забудет, она не в его вкусе. Махидевран кивнула, но слова Валиде, увы, не успокоили ее. - Слышала, она чудесно играет на скрипке, - с какой-то злобой в голосе произнесла Хатидже. – Может она еще что умеет. - Хатидже… - начала Валиде, но дочь не послушала. - Хюррем Хатун! Хюррем из-за неожиданности, вначале даже и не поняла, что обращаются к ней. Потом девушка повернула голову и поняла, что к ней обращается кто-то из семьи султана. Все наложницы притихли, а Хюррем быстро поднялась со своего места и направилась к госпожам. - Валиде Султан, Хатидже Султан, - проговорила девушка, поклонившись, затем она посмотрела на Махидевран. - Госпожа, поздравляю вас, дай Бог родится здоровый ребенок. Султанши и Валиде переглянулись. Им стало немного неуютно, потому что эта славянка упомянула имя Господа, тем самым показывая, что она православная. Но с другой стороны, Валиде очень понравилась учтивость Хюррем и еще она отметила про себя, что девушка очень красива. - Мы знаем, что ты хорошо играешь на скрипке, а еще что-нибудь умеешь? – спросила Хатидже. - Ибрагим-паша меня многому научил, - робко ответила Хюррем. Лицо Хатидже еще больше перекосило от злобы. - Какие науки ты знаешь, ты хорошо выучила наш язык, а писать умеешь? – на этот раз в разговор вступила Валиде, видя, что дочь как-то странно себя ведет. - Да умею, я еще знаю философию, литературу, хотелось бы еще выучить персидский и греческий языки, но наложницам ведь не положено посещать главную библиотеку, а в библиотеке, куда мы можем ходить, нет нужных книг, к тому же я уже почти все прочитала. Ну, еще могу петь и танцевать. Валиде удивленно посмотрела на Хюррем. Откуда она такая взялась? Обычно наложницы с ее красотой лежат целый день на подушках и мечтают о платьях и украшениях, а эта к науке тянется! К тому же одета она была простенько, будто показывая, что подарками ее не купишь, да и все эти украшения ей не интересны. - Я смотрю, ты больно умная! – процедила Махидевран. – Раз петь умеешь, тогда пой! Хюррем недовольно, взглянула на султаншу, но ничего ей не сказала, а лишь встала посреди зала и грустно, протяжно запела. - Снова опять этот ад одинокий, Снова опять ты покинешь меня. И уходя, в этот край ты далёкий, Знай, что я буду ждать лишь тебя… Сердце не плачь, не трави мою душу Как я хочу позабыть ту печаль. Птицей взлечу я над лесом дремучим И всем расскажу, как люблю я тебя… Только тебя… Все с замиранием сердца слушали эту короткую песню. Хюррем спела настолько красиво, казалось, вложила в эти строки всю свою душу, показала всю боль сердца, некоторые сразу же подумали, что девушка всегда такая притихшая, равнодушная и несчастная из-за того, что ее сердце уже кто-то занял и это явно не султан. Немногие заметили, что в конце песни по щеке Хюррем покатилась слеза. Девушка поспешно смахнула ее и выбежала из зала, не думая о том, что ее могут наказать за то, что ушла без спросу. Она бежала по пустынным коридорам, стараясь сдержать всю ту боль, что так и выплескивалась наружу, стараясь сдержать крик отчаяния, горечи. Р-раз и неожиданно девушка врезалась в кого-то, да так, что упала на пол и ушибла локоть. Подняв глаза Хюррем увидела, что перед ней стоит падишах! - Повелитель! – Хюррем быстро поднялась на ноги и поклонилась. – Простите, я просто… я в общем, ну как сказать. Шла я, то есть бежала и тут… Теперь ее точно казнят! Мало того что столкнулась с султаном, так еще толком и извиниться не может! Казалось, что все слова, которые Хюррем знала, забылись и она уже никогда их не вспомнит. - Ты не ушиблась? – ласково спросил Сулейман. Хюррем тут же замолчала и с каким-то ужасом и удивлением одновременно посмотрела на мужчину. - Нет что вы. Я в порядке. Это я в вас врезалась, хорошо хоть вы не упали, а то неприятно бы было. Девушка замолчала и смахнула прядь волос с лица. Она чувствовала себя очень глупо и неловко. - Сулейман! – В коридоре показалась Махидевран. Она подошла к Повелителю и обняла его. Хюррем так и стояла, не зная, что делать, но тут султанша ей подсказала. Повернувшись к рыжеволосой девице и с презрением на нее посмотрев, Махидевран рявкнула со злостью: - А ты чего тут стоишь, рабыня? Иди вон! Рабыня, вот как ее значит, воспринимают, как рабыню. Женщину, у которой неважно, что на душе, а важно, чтобы было красивое тело! Эти слова так дико, ужасно и обидно прозвучали, что Хюррем быстро развернулась, и даже не поклонившись, снова убежала прочь. Султан был недоволен поступком Махидевран. - Зачем ты ей так сказала? - А что я ей такого сказала? Разве это неправда, она не рабыня? – султанша с удивлением посмотрела на падишаха, словно тот не понимал элементарных вещей. - Она не рабыня, а фаворитка. - Она даже ночи с тобой не провела! А ты ей поклоняешься как будто эта ведьма… - Замолчи! – резко крикнул Сулейман. – Не твое дело кому я поклоняюсь и кого приказываю селить на этаж фавориток. Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне, ясно!? Еще раз услышу, что ты обижаешь Хюррем, будешь иметь дело со мной! Султан отвернулся от своей любимицы и пошел в свои покои. Махидевран смотрела ему вслед, а потом осела на пол и горько заплакала. Наверное, она была бы в состоянии проплакать так, сидя на полу в коридоре, всю ночь, если бы ее не отвлекла внезапная острая боль в животе. Хюррем проснулась ранним утром и тут же услышала какую-то возню и шум за дверью. Девушке это показалось странным, потому что обычно наложницы в такую рань не поднимаются. Внезапно в покои вошла Нигяр и с тяжелым вздохом закрыла за собой дверь. - Что случилось? – испуганно спросила Хюррем. - Горе великое случилось! – калфа с отчаянием посмотрела на девушку. – Махидевран Султан ночью ребенка потеряла. - О, ужас, бедная, я надеюсь с ней все в порядке? Конечно, Хюррем был дико зла на госпожу, потому что та ее вчера унизила, но девушка даже самому злейшему врагу не пожелала бы пережить такое. Она сама потеряла семью и понимала всю боль Махидевран. - Слава Аллаху с ней все хорошо, - проговорила Нигяр. – Ты на занятия собирайся. Хюррем кивнула и поднялась с кровати. После занятий Хюррем не спеша пошла в свои покои, разглядывая коридоры Топкапы. Остальные наложницы побыстрее убежали гулять в сад, а девушка решила воспользоваться возможностью разглядеть дворец получше. Хюррем оторвала свой взгляд от стен и тут увидела Махидевран, что стояла посреди коридора. Она была вся бледная, замученная, глаза красные от слез. Девушка хотела побыстрее поклониться и уйти, но султанша не дала ей этого сделать. Она толкнула Хюррем и со злостью посмотрела на нее. - Как же я тебя ненавижу, - прошипела Махидевран, - тварь, купленная на базаре как кусок мяса! Поганая рабыня! Ведьма проклятая! Хюррем ничего не посмела сказать в ответ, так же как и не посмела сопротивляться, когда ее со всей силой ударили по лицу. Возможно, могла бы дать сдачу, да вот только Махидевран ничего не будет, а ее сильно накажут, хотя куда уж большее наказание, нежели когда тебя сравнивают с куском мяса. - Гадюка! – Госпожа накинулась на Хюррем и снова со всей силой дала ей по лицу. Она била ее пока у самой не заболели руки, плакала, рыдала и кричала, что эта рыжая ведьма во всем виновата, чтобы сдохла. Хюррем не потеряла сознание, но разум затуманился, и она не понимала явь это или сон. Она чувствовала сильную боль, слышала крики, но все равно казалось, словно она смотрит на все сквозь толщу воды. И тут она услышала чей-то крик, и разум отключился, она перестала вообще что-либо понимать. - Перестань, успокойся! – Сулейман оттащил Махидевран от Хюррем и приказал, чтобы султаншу увели в ее покои. Сюмбюль тут же взял госпожу за плечи и повел прочь. - Хюррем! – Султан был в неописуемом ужасе. Его красавицу, что приносит радость, его нежную, непорочную Хюррем избили! Да так что живого места нет. Подхватив девушку на руки, падишах быстрее ветра понес ее в свои покои, на ходу приказывая стражникам, чтобы срочно позвали лекаря. Когда Сулейман положил Хюррем на кровать, девушка застонала от боли и по ее щекам покатились слезы. Все лицо было в синяках, кровоподтеках, под левым глазом черный синяк, губа разбита, а из носа шла кровь. Хотелось прямо сейчас пойти и задушить Махидевран собственными руками, как она посмела! - Все будет хорошо, - ласково сказал Сулейман. Это было последнее, что услышала Хюррем, перед тем как потерять сознание.