Огонь и Вода.

Хюррем стояла, склонив голову и молчала. Султан был в сильном гневе, он так сильно ругал девушку, что та даже не посмела взглянуть на него. - Да за такое я должен тебя в темницу кинуть! Как ты посмела? Зачем ты ушла, а если бы тебе стало плохо, ты что забыла, что тебя ранили? Откуда столько безрассудства в твоей голове!? - Повелитель, - Хюррем посмотрела на падишаха, - прошу, поймите, я буквально задыхаюсь во дворце! Я понимаю, что наложницам нельзя покидать дворец, и я понимаю тяжесть своего поступка, мне очень жаль, что так получилось, просто это нападение стало последней каплей. - Хюррем! – Султан подошел к девушке поближе и грозно на нее посмотрел. – Я итак снисходительно к тебе отношусь, но сейчас мое терпение тоже на пределе. Отныне я запрещаю выходить тебе из дворца, даже в сад ты не выйдешь без моего ведома, а если ты нарушишь приказ, тебя запрут в покоях! - Но, Сулейман! Девушка с таким отчаянием произнесла это имя, что сердце Повелителя забилось быстрее. Сейчас ее взгляд был такой печальный, что хотелось просто отвернуться и уйти подальше, иначе, еще чуть-чуть и Сулейман даст слабину, простит свою любимую славянку. - Это мое последнее слово, - произнес он с холодным безразличием. Внезапно Хюррем кинулась ему в ноги и со слезами на глазах начала умолять: - Прошу вас, не запирайте меня во дворце, Повелитель! Я готова понести любое наказание, только не это! - Нет! – Султан отошел от плачущей девушки и отвернулся. – А сейчас, уходи! Обессиленная Хюррем поднялась на ноги и прошептала: - Я никогда вас не прощу за это! Сулейман замер от этих слов, даже дышать перестал, потому что ожидал услышать что угодно, но только не это. Он очнулся лишь, когда дверь громко захлопнулась. Наверное Ибрагим никогда бы не решился на такое, особенно после того как встретил Хюррем, но сейчас ему нужно было забыть эту боль, забыть Ее и забыться вовсе. Великий Визирь долго корил себя за такое решение, ведь сердце говорит о том, что нужно бороться, но стоит ли противиться, когда исход зависит от человека, который может в любой момент убить тебя? Да, это неправильно. Да, это даже в какой-то степени кажется трусостью. Но тут в первую очередь стоял вопрос не о трусости, и не о неправильности поступка, а о собственном счастье, если у тебя счастье отнимают, и нет возможности бороться за него, в таком случае, попытайся построить новое. - Хатидже? - Да, Повелитель. Впервые после той неприятной ссоры у Ибрагима и Сулеймана получился вполне дельный и спокойный разговор. К тому же сейчас султан, узнав всю суть дела по которому к нему обратился Великий Визирь, и вовсе успокоился. - Почему ты так резко принял это решение? - Не резко, - возразил Ибрагим, - решение было вполне обдуманным. - Хорошо, - кивнул падишах, - но тут нужно не только мое согласие, но и самой Хатидже, я сегодня поговорю с ней. - Благодарю вас, Повелитель. С вашего позволения я пойду. - Хорошо. Когда Ибрагим ушел из покоев, Сулейман не смог сдержать улыбки. Теперь Хюррем полностью принадлежит ему! Ибрагим сдался, он попросил позволения на заключение никяха с Хатидже. Естественно султан просто не мог не радоваться. Хюррем не выдержит такого предательства со стороны Ибрагима, она будет злиться на него, люто ненавидеть. Великий Визирь проиграл эту битву, а султан выиграл ее! - Ну, давай съешь ты хоть кусочек! – уговаривала Нигяр Хюррем. Девушка отвернулась от надоедливой калфы и твердо произнесла: - Нет! - Тьфу ты ненормальная! Откуда ты только сваливалась на наши головы, сказано тебе поешь, и не вредничай, иначе в темнице запру! - Нет! - Хюррем… - Пошло все к чертям! - Кто тебя так выражаться научил!? - Жизнь научила! - Сейчас запрем в темнице, быстро разучишься! А ну ешь! Хюррем молча перевернула разнос с едой и снова отвернулась. - Все, сидишь в комнате и ничего не ешь до завтрашнего дня! – рявкнула разъяренная Нигяр. - Да, пожалуйста, - фыркнула в ответ Хюррем. Как только калфа вышла из покоев, девушка легла на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась. Сегодня в гареме всем наложницам раздавали монеты и шербет в честь скорой свадьбы Хатидже и Ибрагима! Когда Хюррем услышала эту новость, в глазах потемнело, а сердце бешено забилось. Она просто не могла в это поверить, неужели Ибрагим, которому она отдала свою душу, которого полюбила, так поступил с ней! Девушка долго плакала и никак не могла прийти в себя. Было очень плохо, одиноко, хотелось только умереть. Хюррем перевернулась на спину и вытерла слезы. - Я никогда никого не полюблю! – пообещала она себе. И это обещание растворилось в тишине покоев. Конечно, о свадьбе Ибрагима и Хатидже уже знали все в Стамбуле, но еще больше всколыхнула город весть о некой принцессе Изабелле Фортуне. Она появилась внезапно, слишком неожиданно. Слухи о ее красоте тут же распространились по Стамбулу. Сулейман оказал принцессе все почести и поселил в одной из лучших комнат дворца Топкапы. Правда был один нюанс – принцесса прибыла в империю не в качестве гостьи, а в качестве пленницы, и из-за этого, жизнь гарема Топкапы стала гораздо насыщенней и интересней. В таком бешеном темпе насыщенным приготовлениями к свадьбе и неожиданным появлением принцессы прошел месяц. Вроде для всех этот месяц был вполне безобидным, но только не для Хюррем… Девушка смогла стать загадкой даже для образованной красавицы Изабеллы, которая редко наблюдала рыжеволосую славянку среди других наложниц, а если и наблюдала, то та была весела как никогда, и очень часто слышала одинокие звуки скрипки, которые доносились из ее покоев. За этот месяц Кастильская принцесса уже успела стать жертвой обаяния султана Сулеймана, и так же, Изабелла видела нежный и любящий взгляд, который был обращен, увы, не к ней, а к этой русской рабыне! Поэтому принцесса невзлюбила Хюррем и всегда старалась унизить ее при первой же возможности. Но та даже ни разу не заплакала, ничего не сказала Изабелле, только молча уходила. А Хюррем, видя, сколько внимания уделяет падишах принцессе, и вовсе пала духом, сама не понимая почему. Днем девушка наряжалась в самые красивые наряды и выглядела прекрасней всех, была веселой как никогда, если находилась среди других наложниц. Играла на скрипке, чтобы выплеснуть хотя бы часть той боли, что наполняла душу. А вот ночью, когда все крепко спали, Хюррем пряталась под одеяло и горько плакала, проклиная весь мир, и просила Господа помочь ей преодолеть эту боль. Она не высыпалась, была дико уставшей, однако силы для того чтобы надеть маску веселости, находились каждый день, за что она уже была неимоверно счастлива… - Хюррем, тебе не разрешили выходить в сад? - Нет, Ширин, не разрешили. - Жаль. - Я бы итак не пошла там очень холодно. - Ну конечно, ведь скоро зима, поскорее бы снег выпал, а то тот, что выпал в прошлый раз давно растаял. - Фу, - Хюррем поморщилась, - ненавижу снег! Ширин посмотрела на рыжеволосую славянку как на умалишенную, мол, как можно снег ненавидеть! И поднявшись на ноги, ушла к другим наложницам, Хюррем продолжила дальше вышивать узор на ткани. Сегодня девушке было особенно плохо, она даже не смогла одна оставаться в своих покоях, и решила, что ей будет лучше на виду у всех. В окружении наложниц ведь надо притворяться, что у тебя все хорошо, а когда ты еще и занят каким-либо делом, мысли, что атакуют и день и ночь, престают мучить. Но почему-то и тут собственное самообладание дало трещину, и если Хюррем и не была грустной, то и веселой ее тоже было сложно назвать. Она была какая-то задумчивая, чуточку хмурая и даже в какой-то степени интригующая. Многие наложницы от нечего делать, наблюдали за ней со стороны, куда же делась хохотушка, что весь месяц веселила гарем. Калфы и евнухи тоже ничего не понимали, и даже старались тише ходить и шепотом отсчитывать наложниц за проступки, чтобы не разогнать задумчивость Хюррем и наблюдать за ней дальше. А девушка сидела на подушках и все вышивала, не обращая внимания на то, что уже болят пальцы и в глазах рябит от ярких узоров. - Хюррем… Девушка подняла голову и только сейчас заметила, что все наложницы куда-то делись, а перед ней сидит Нигяр. - А где все? – с удивлением спросила девушка. - Пошли гулять в сад. - Ясно. Хюррем снова склонилась над своей работой, а Нигяр тяжело вздохнула, она видела всю подавленность девушки и порой слышала, как та плачет по ночам. Естественно калфе было безумно жаль эту чудную, милую славянку, и она хотела хоть как-то ей помочь. - Может, поговорим? – спросила Нигяр. - Да, я тоже хотела с тобой посоветоваться… - начала Хюррем. Калфа вся напряглась в ожидании того, что девушка начнет ей описывать свое душевное состояние, говорить о том, как ей плохо и попросит совета, но место этого Хюррем спросила: - Я тут хочу у султана попросить разрешения посещать главную библиотеку Топкапы, как ты думаешь, он разрешит? Вначале Нигяр позеленела от злости, а потом покраснела. - Аллах милостивый, я тебе хочу советом помочь, выслушать тебя, а ты тут про библиотеку мне начинаешь! А Хюррем внезапно рассмеялась. - Нигяр, - девушка чуть наклонилась вперед, - открою тебе маленькую тайну, мне уже ничего не поможет, я потеряла все, хотя… мне даже нечего было терять, все, что я имела это иллюзии о призрачном счастье. Хюррем поднялась на ноги и развела руками. - Иллюзии, - повторила она и пошла к падишаху. Зайдя в покои Повелителя, Хюррем первым делом обратила внимание не на самого Сулеймана, а на Изабеллу. - Повелитель, - Хюррем поклонилась, на принцессу она даже не посмотрела, - я у вас хотела кое-что попросить. - Конечно Хюррем, я слушаю, - сказал Сулейман и подошел к своей любимой поближе. Как же ему было приятно просто, потому, что сейчас она в его покоях, да и к тому же впервые решилась у него хоть что-то попросить. - Разрешите мне посещать главную библиотеку Топкапы, прошу вас, мне просто уже нечего читать, - умоляла девушка. Изабелла скривилась при этих словах. Наверняка эта славянка специально пришла в покои Повелителя именно сейчас, чтобы позлить ее и подавить авторитетом. Тоже нашлась тут ученая! - Конечно, - радостно сказал Сулейман, - я сейчас же скажу слугам, чтобы они пропускали тебя в библиотеку. - Спасибо! – Хюррем снова поклонилась и вышла, взгляд султана тут же погас. - Я смотрю у вас наложницы, так и тянутся к знаниям! – проговорила Изабелла, жеманно улыбаясь. - Нет, только Хюррем… Принцесса скривилась. Она ведь прекрасно понимала, что интересна султану, так же как и он был интересен ей, а тут все портит какая-то русская рабыня! К тому же ходили слухи, что эта рыжеволосая ведьма даже ни разу не провела с падишахом ночи. Как же так!? Ох, если бы этой Хюррем не было… Изабелла томно вздохнула и опустила голову. Девушка специально состроила грустное личико, чтобы Сулейман обратил на нее внимание и тут же стал интересоваться, что с ней, а потом уже и начал успокаивать ее от внезапно набежавшей грусти. - Что с вами? – спросил падишах чисто ради приличия. - Я очень скучаю по дому, - принцесса картинно вздохнула и чуть приподняла голову. Сейчас она начнет упрашивать султана отпустить ее и тот начнет злиться, тем самым показывая, как она ему дорога. - Может, вы отпустите меня, я не хочу принимать участия… Но внезапно она почувствовала, как ее сжали в крепких объятиях, а затем поцеловали в губы. - Не смейте… - начала Изабелла, хотя сама страстно этого хотела. Ну, надо же воспротивиться и показать себя со стороны целомудренной девицы. Но Сулейман не собирался останавливаться, потому что если он сейчас остановится, то пойдет к Хюррем, которую действительно страстно желал. Но он не хотел принуждать ее, не хотел казаться ей чудовищем, а когда под рукой есть доступная принцесса… В эту ночь случилась то, чего очень хотела Изабелла Фортуна и султан Сулейман, но только с другой девушкой… Падишаха терзали сомнения после этой страстной ночи, он чувствовал себя гадко, был дико уставшим и стал мрачнее тучи. Ведь ночью ему приснился сон. Он смутно помнил его, однако самый важный момент сна он запомнил, точнее этот момент по собственной воле остался в голове султана, чтобы потом давить на Повелителя мира тяжким грузом. Ему снилась Хюррем, она была прекрасна как всегда. В красивом нежно-голубом платье. Она была, словно ангел и даже во сне Сулейман ощущал ее нежный цветочный запах, она даже пахнет так, как, наверное, пахнут ангелы. - Сулейман, - пропела она, - я знаю, что ты сделал… Ты предал меня. Получается, ты лгал. Любимых ведь не предают… И вот сейчас султан стоит на балконе, не обращая внимания на дикий холод. Только что он заполучил принцессу, но и только что ему снилась любимая Хюррем, которая покорила его сердце и душу. Наверное, правитель, которому чужды чувства, сказал бы, что следует выбрать принцессу, а Сулейман был в растерянности, потому что сердце давно сделало выбор…