Мышиный лев +1918

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
м/м
Рейтинг:
R
Жанры:
Юмор, Фэнтези
Размер:
Мини, 24 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Самая милая и романтичная» от sai98
«Перечитываю регулярно! !)» от NMine
«Великолепно. » от sidereus
«Любимая работа!» от Merisa
Описание:
Что делать, когда ты находишься в самом низу иерархической пирамиды, когда тебя ни во что не ставят, да и сам ты не слишком высокого о себе мнения, как спрятаться от того, кто правит этим миром и при этом всячески коверкает именно твою жизнь. Не знаю, как поступили бы вы на моем месте, а мне остается лишь ждать, когда моему мучителю надоест эта игра в кошки-мышки.

Посвящение:
Мышиный лев. Да-да, ее ник мне давно покоя не дает.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Озвучка в исполнении Free Like Wind: https://vk.com/audios-33639352?album_id=60098103
Ранее выкладывалось.
Ну, тут опять зверята и мое виденье оборотней, так как писалось сходу, не продуманно, то возможны неточности. Стиль тут совсем разговорный, немного топорный, грубый, с небольшими вставками мата. И да, ГГшку положено любить, никакого хамства в его сторону не потерплю, ибо вот такое оно чудо влюбленное.
Внимание, обоснуя мало (вообще хрень бредовая получилась), все по воле автора, настроение которого менялось по ходу написания. Логика тоже не прослеживается, в общем – забавная дурка.
19 августа 2014, 17:18
Мышка

Адреналин вязким, приторно-сладким ядом растекается по паутине вен, заражая возбуждением, отчего хочется кричать, стонать, бесстыдно выгибаться, лишь бы унять этот жар, который постепенно затапливает каждую частичку тела, опаляя кожу и дурманя сознание…

Я сдавленно выдыхаю и трясу головой, пытаясь избавиться от наваждения. Витые буквы упрямо отказываются соединяться в слова, про смысл можно даже не заикаться. Эх… Лучше бы спать пошел, как и предлагали, теперь бы не мучился. Так нет же!.. Душа хочет романтики, а жопа – приключений! Мозги в этом случае не участвуют. А все виноват этот чертов котяра! Еле убежал от него, паразита, хорошо хоть там щель в заборе так удачно попалась. Господи, да если кто узнает об этом – позора не оберешься! И это я не преувеличиваю. Как же низко я пал! Пора рвать на себе волосы и одежду. Я, чистокровный оборотень, убегал от обычного, какого-то драного уличного кота, который живет на местной помойке! Ладно, хоть вообще убежал, а иначе вместо шикарных похорон, о которых я втайне мечтаю, получился бы превосходный цирк.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и с силой впиваюсь ногтями в переплет какой-то пыльной книжонки, название которой я уже минут пять не могу прочитать. Возбуждение утихает, но не уходит окончательно, прочно угнездившись где-то внизу живота колючим клубком. Ерзаю на стуле, чувствуя, как горит кожа. Хочется провести по ней ледяными ладонями, чтобы унять этот зуд. Мысленно даю себе пинка, чтобы выкинуть непрошеные фантазии из расшалившегося воображения.

Чертов котяра, чертова весна, и снова чертов котяра, но уже другой, более породистый и до безобразия самовлюбленный!

- Привет, Мышонок! – как гром среди ясного неба раздается у меня за спиной. Вспомнишь, блин…

Громко ору от неожиданности, сопровождая сиё действие матом, и вскакиваю с насиженного места, роняя книгу. Мне вторит такой же мат, но тихий, сквозь зубы. Непонимающе моргаю и приглядываюсь. Ясно, до пола книга не долетела, приземлившись моему пугателю прямо на ногу. Есть в жизни справедливость! Кстати, этот шедевр печатного искусства весит прилично. Знал бы, взял бы чего-нибудь потяжелее, например, собрание сочинений нашего многоуважаемого советника, который, по-моему, только и может, что писать всякую байду. Хм, и чего я мелочусь? Лучше сразу лопатой по голове!

- Не называй меня так! – я шустро перебрался на другую сторону стола, прожигая парня рассерженным взглядом. А больше мне ничего и не остается. – И не подкрадывайся ко мне! И… и не дыши со мной одним воздухом!

- Чем тебе не нравится «Мышонок»? Твое имя все равно так и переводится с древнего.

- Откуда такая осведомленность?
- Птичка напела.

- Оторвать бы крылья твоей птичке, - тихо ворчу себе под нос, не сомневаясь, что он услышит.

Белобрысая тварь напротив меня улыбается так, будто целую бутыль валерьянки выбузил в одно рыло! Жаль, под рукой нет еще одной книги, иначе бы точно не удержался от искушения и запустил ее в эту сволочь. Да чтоб ты подавился! Ну, или захлебнулся. В сточной канаве.

О, причину моей злости можно легко понять. Хм… Только ведь надо с чего-то начать, правильно?! Так-с, сейчас определимся. Ну, пожалуй, начнем с того, что я – оборотень и нахожусь в школе для таких же, как я. Чудики, кстати, те еще. Благо, это не карается законом, к нам даже постоянно делегации других рас съезжаются, изучают чего-то, замеряют, хотя, на мой взгляд, просто смотрят, строя умный вид и рисуя каракули в своих блокнотиках. Собственно, это не так уж и важно. Школа простая, но постоянная, в смысле – мы тут живем, едим, спим, строим судьбы (как пафосным тоном вещает нам директор каждый год) и тому подобные радости жизни творим. Я бы назвал все это более точно и коротко – разносим данное сооружение по камешку. В общем – тюрьма тюрьмой, остается лишь видимость добровольности.

Вроде бы ничего необычного, правда? Такое безобразие есть у каждой расы, уж поверьте. А вот фиг вам! Раскрою страшную тайну, которую и так полмира уже знает. Среди оборотней особую ценность имеет зверь, в которого он обращается, то бишь вторая ипостась. Чем сильнее он, тем выше ты стоишь в пирамиде, тем больше у тебя почета, власти, богатства, самок и прочего безобразия. Считай, полный соцпакет и халява. Короче, если тебе повезло родиться каким-нибудь хищником, особенно из рода кошаков, то ты в шоколаде, так как сейчас главенствует парадом у нас лев, ибо царь зверей и прочее бла-бла-бла. А его отпрыск и, соответственно, следующий глава нашей шарашки (то поселение в лесу, пусть и большое, страной никак язык не поворачивается назвать) учится со мной в школе, а на данный момент сидит напротив и радостно скалится.

Урод! Жаль, что лишь моральный, так как внешность у парня шикарная: слюни по нему пускают все, кому не лень. Чего греха таить, я и сам нет-нет, да забываюсь. Нейро (для тех, с кем он спит, Ней) у нас лев, причем альбинос, поэтому глаза у него цвета спелой вишни, как восторженно выдыхают девчонки (самого тошнит от такого сравнения, но точнее, увы, сказать нельзя, да и где-то глубоко внутри меня все-таки живет романтик), эдакие омуты из темной крови, а волосы струятся по плечам белоснежным водопадом (тоже подслушано у нашего прекрасного пола) . К числу других достоинств относится смазливая мордашка и натренированное гибкое тело. Но больше всего мне нравится его голос: низкий, с легкой хрипотцой и насмешливой ноткой. Короче, самец и хищник, можно любить и жаловать! Да и поведение у него соответствующее. Можно считать, что его тут у нас возвели в ранг божества, даже преподаватели пылинки сдувают, тем более что учится он превосходно. В общем, одни плюсы, из минусов только то, что спит почти со всеми, кто хоть немного достоин его царской персоны. Впрочем, минус - только на мой взгляд, так как скандалов между недолговечными любовниками этого выскочки не возникает. Правильно, стоит ли рвать друг другу волосы и полосовать морды, если эта тварь все равно не обращает внимания?! А так, глядишь, и еще раз его величество снизойдет до твоей кровати.

А теперь вернемся ко мне, ибо я полная противоположность Нея. Если ему в этой жизни досталось всё, то меня как раз обделили всем, чем только можно. Во-первых, и это самый весомый минус, я – мышь. Хотя нет, зверюшка, в которую я обращаюсь, называется красиво так, поэтично – Мышиный лев. Убил бы того ботаника, который так назвал эту породу грызунов. Ибо какой из этого хвостатого недоразумения лев?!

На самом деле зверек выглядит как самая обычная мышь-полевка: серенькая, мелкая, наглая. Но на кончике хвоста – пушистая кисточка, а ушки самую малость заострены, и, главное, она (мышь эта дурацкая) лохматая в районе щек, отчего они у нее как у хомяка. В общем, если проявить некую долю фантазии (напившись предварительно), то можно и впрямь льва увидеть. Господи, вот как ты додумался до такого выкидыша фантазии?

И вот представьте, где я, а где все остальные хищники, да даже какой-то козел (это я уже не ругаюсь, пацан реально в козла, пусть и горного, превращается) стоит выше меня! Хорошо моим родителям, они-то не мыши, свезло так исключительно мне. В результате этого и внешность у меня соответствующая, я сам не высокий, худющий и без каких либо намеков на мускулатуру, зато гибкий, но на фоне остальных все равно выгляжу как ребенок. Черт, да мне даже спиртное не продают, не верят, что я совершеннолетний, а сердобольные женщины в таверне тайком конфеты и пряники в карман суют. Зенки на пол-лица, темно-серые, наивно взирающие на мир из-под громоздких очков, и волосы в цвет торчат эдаким ежиком, даже нос заострен и чуть вздернут. Подводя итог: ничего яркого и запоминающегося, ползаю себе незаметно по коридорам от кабинета к кабинету. И как меня эти имбецилы еще не затоптали?
Самое кошмарное, что у меня хронический насморк. И это плюсом к не совсем хорошему зрению. Если основные запахи я с горем пополам еще чую, то вот звериные, едва уловимые – вообще абзац. Именно поэтому я так часто влипаю в неприятности. Радость, что хоть в мышиной ипостаси все эти недостатки пропадают, а то бы меня точно сожрали.

В общем, вся катастрофа заключается в том, что в этой шарашке, где нам пока с переменным успехом пытаются вбить в головы правила поведения в приличном обществе и кое-какие полезные знания, я являюсь ботаником, местным шутом и мальчиком на побегушках (ну хорошо, бегаю я только для Нея, а остальных посылаю лесом). И ладно бы только это… За столько лет я уже смирился с этим, даже начал строить грандиозные планы по захвату мира, если бы не чертова весна. В течение двух месяцев звери внутри нас как с цепи срываются и все, что им нужно – партнер для спаривания, мозги в этом случае участия не принимают. Естественно, этого добра в школе навалом и на любой вкус, хоть мальчики, хоть девочки, преподы не возражают, а порой даже и присоединяются к развлечению. Короче, в это время во всех углах можно застать парочки, а то и тройнички. Оргии, слава богу, мне посчастливилось пропустить, хотя, как я слышал, они имели место быть.

Естественно, партнера выбирают тоже руководствуясь его положением, хотя порой и бывают сбои. Ну, вы, наверное, и сами догадались, что я, со своей везучестью, в пролете. На меня с этими мыслями даже не смотрят, поэтому в своем возрасте я каким-то чудом умудряюсь оставаться девственником, который даже не целовался толком. Только вот зверьку, этому серому комочку пофиг на все эти правила и законы, ему не объяснишь, что просто так пойти и переспать с кем-нибудь я не смогу. Хорошо еще, что период спаривания только начался, потому что через недели две я просто на стенку буду лезть.

Кхм, вроде все рассказал. А, нет, теперь ж надо объяснить, что нас связывает с Неем, правильно? Тут тоже все просто, как дважды два. Есть он, король школы, первый парень на деревне и мой главный кошмар, от которого я схожу с ума каждую ночь, о ком грежу и кого боготворю, а еще есть моя скромная персона, которую этот котяра-переросток публично обозвал Мышем (собственно, имя закрепилось), и теперь не упускает случая сделать мне какую-нибудь гадость. Логики в его поступках я не прослеживаю абсолютно, ибо ничего плохого ему не сделал, даже не хамил в первое время. Комплекс неполноценности у него, что ли? Так вот… Вроде бы, что нас может связывать… Оказывается, есть точка преткновения – Рис, мой лучший и единственный друг в этом клоповнике, а также красавец-пантера и пока первый, кто послал Нея далеко и надолго. Послал, кстати, чисто из принципа, ибо на самом деле он совершенно не против покувыркаться с ним, но об этом знаю только я. Ха, но я ж коварен! Временами.

Ней, кстати, не сдается и регулярно подкатывает к Рису, иногда действуя через меня. А я… сжимаю ладони и улыбаюсь, шаблонно и безлико, радуюсь за друга, а сам схожу с ума от мысли, что в следующий раз застану их… Так, Мышь, не думай об этом. Ну, одним оборотнем больше побывает в постели этого котяры, одним меньше… Тебе-то что?! Все равно не светит. Да и я теперь скорее утоплюсь, чем самостоятельно, по доброй воле запрыгну к нему в койку. Впрочем, кого я обманываю? Конечно, запрыгну. И нет, я не бесхребетный, просто… мне хочется вспомнить об этом, как о чуде, когда всё это закончится.

Кстати, совсем забыл! Есть еще один незначительный пункт, за который я ненавижу Нея. Хотя, вроде, куда уж больше-то, ан нет, есть куда! Он меня пугает постоянно, отчего я частично перевоплощаюсь, то есть у меня появляются только уши и хвост. Было бы забавно, если бы не было так печально. В таком состоянии я могу находиться полдня, а то и больше, так как эта форма нестабильна и как бы «заедает», то есть я не могу перекинуться ни туда, ни обратно. Такой кошмар происходит только у меня, это связано с самим зверем, который до ужаса пугливый. Вот и сейчас я щеголяю с ушами и хвостом благодаря выходке Нея.

В общем, подводя итог, хреновый из меня оборотень! Без слез не взглянешь.

- Мышонок, ау! Возвращайся ко мне в грешный мир, - перед моим носом помахали раскрытой ладонью. Желание укусить чужие пальцы я подавил на корню, ибо без толку. Руку он отдернуть успеет, а меня вдобавок либо выпорет, разложив прямо тут на столе, отчего я потом весь день сидеть нормально не смогу, либо заставит полы в туалете мыть в чем мать родила. Нет, ну может еще чего придумает, я лишь два раза пробовал.

- Чего тебе? – пытаюсь отодвинуться, но Ней вовремя успевает схватить меня за кончик хвоста. Прикусываю нижнюю губу и замечаю, как оборотень судорожно втягивает воздух. Миг - и иллюзия пропадает.

- Повежливее, - дергает, отчего по телу проходит волна боли. Напрягаюсь, чувствуя, как он начинает медленно накручивать хвост себе на руку. Скотина!

- Не заслужил, - шиплю, понимая, что нарываюсь. Лучше пусть сделает больно, чем… Стон удержать не получается, когда Ней проводит пальцами у основания хвоста, легко сжимая, и касается поясницы, выводя ледяными пальцами причудливые вензеля, которые горят на коже словно клеймо. Похоже, весна у меня наступит чуть раньше.

Прячу лицо в ладонях, чувствуя, как краска заливает лицо, и бесстыдно выгибаюсь, подставляясь под незамысловатую ласку. Зверек внутри меня как взбесился, требуя большего, царапая маленькими коготками изнутри. Ней это прекрасно знает, продолжает играться: обхватывает хвост ладонью и неторопливо ведет до самого кончика, а потом опять вверх. Слишком откровенно, слишком похоже на… На столе остаются тонкие белые царапины от моих когтей.

Черт, ему достаточно сделать еще парочку движений, чтобы подвести меня к грани. Я и так едва ли соображаю, что творю. Единственное, что меня удерживает от того, чтобы начать умолять его о большем, мысль, что это Ней. Только не он, никогда! Как всегда дергаюсь, пытаясь вырваться, наплевав на резкую боль, прошившую позвоночник. Ней, тихо фыркнув, наконец-то отпускает мой многострадальный хвост, и я тут же отскакиваю на приличное расстояние. На глаза наворачиваются слезы то ли от постепенно утихающей боли, то ли от пережитого унижения. Ненавижу эту скотину. Ненавижу за то, что только он один вызывает во мне бурю эмоций. Ненавижу за то, что люблю.

- Что такое, Мышонок? Плохо? Может, помочь? – Ней издевается, не сводя с меня пристального взгляда, словно выслеживая добычу.

Напоминание о давней истории бьет кнутом по самолюбию. Я тогда был наивняком полным, чем оборотень и воспользовался. Моя первая весна после совершеннолетия, именно тогда просыпается зверь, почти полностью беря власть над телом и разумом. Говорят, первый раз – самый тяжелый. Тогда он спросил то же, а я, как дурак, согласился, не заметив подвоха. Нет, ну с одной стороны он помог. Ведро с грязной водой, вылитой на голову прилюдно остудит кого угодно, я не исключение. Но гораздо обиднее были слова, именно тогда я понял, что ими можно ранить намного больнее. Их словно каленым железом выжгли в памяти. «Посмотри на себя. Кто ты, а кто я. Ты не достоин даже дышать с нами одним воздухом, не мечтай о несбыточном! Любой здесь будет намного лучше тебя в постели!». Ну и кто я после этого, если не мазохист, а?

- Переживу, а то вдруг ты свои царские культяпки запачкаешь. Это ж трагедия мирового масштаба! – увернуться не успеваю, замечаю лишь размытую тень перед глазами, после чего меня с силой вбивают в стену, схватив за горло.

Пытаюсь судорожно глотнуть воздуха, морщась от звенящей боли в затылке. Господи, чего ж он сегодня нервный такой. Недотрах, что ли? Обычно терпимее сносит мои выходки. Еще и нюхает меня на кой-то черт. Жмурюсь, чувствуя его дыхание на своей щеке. Так близко. Из горла Нея вырывается рычание, и меня еще раз прикладывают головой об стену. Очки таки сваливаются и откатываются в сторону. Судя по звону – стеклам кирдык, а новые будут ох как не скоро. Только проблемы у меня сейчас немного поважнее.

- Забываешься! – Ней шипит не хуже гадюки.

А злиться-то чего так?! Ничего особо хамского не сказал ведь.

- Прости, - изобразить раскаяние для меня проще простого. За четыре года можно и не такому научиться, жаль, что держать язык за зубами у меня так и не получается. – Я в следующий раз запишу себе на бумажке, что хамить тебе можно только в последний четверг каждого месяца с девяти до пятнадцати минут десятого!

- Когда-нибудь я вырву тебе язык, - какие обещания, я просто в восторге. Раньше мне грозили только кляпом. Расту, что ли?

- О, ну, тогда буду тебя посылать исключительно жестами, - «сдал» я себя с потрохами. Ней тихо рассмеялся, а я облегченно выдохнул. Фу, пронесло! Сейчас от меня будут чего-то хотеть, но уже без угрозы для жизни. Расслабляюсь и улыбаюсь едва заметно.

- Где Рис? – в голосе Нея появляются бархатные нотки. Эх, вот красивая дрянь! И ведь не нужен я ему нифига, даже можно не мечтать. Хотя нет, только мечтать и остается. Ну, и еще язвить.

- А его рядом со мной нет?

- Нет, - он отвечает на автомате, а потом, понимая, что я снова язвлю, взглядом обещает закопать. Ладно, ладно, не буду больше издеваться.

- Тогда не знаю, - пожимаю плечами. Мое горло наконец-то выпустили, поэтому я старательно растираю пострадавший участок тела. Регенерация регенерацией, а синяки на мне плохо заживают.

- От тебя никакого толку.

- Ох, ну простите великодушно! – ехидно тяну и шутливо кланяюсь. – Посмотри на поле за общежитием, может, спит на каком-нибудь дереве.

Вру, конечно, Рис сейчас в рабочей комнате, чертит какую-то схему.

- Ладно. Кстати, погуляй где-нибудь до вечера, на всякий случай, - Ней ухмыляется. Ну-ну, лыбься дальше, скотина. Не буду я сидеть в каком-нибудь углу, как ты надеешься. У меня есть чем заняться.

- Как вы прикажете, мой король! – проникновенно, с придыханием. Остается только бухнуться перед ним на колени и начать лобызать его ноги.

На миг в глазах Нея мне чудится что-то такое… Удивленно моргаю, и наваждение рассеивается словно дым. А, фиг с ним, это просто кажется! Фантазировать надо меньше.

Как только за оборотнем закрывается дверь, я устало сползаю на пол и начинаю ощупывать многострадальную голову. Сегодня Ней какой-то странный, может, реально чего-то нализался?! Сказать уж ничего нельзя, быстрее руки распускает. Надеюсь, синяков на горле не останется, а то задолбалось ходить с шарфом.

Пальцы натыкаются на уши, и я легонько тяну их за кончики, так как сие нехитрое движение меня всегда успокаивало. Сейчас появляться в комнате мне точно нельзя, в мыша обратиться я не могу, а значит, придется идти в город прямо так. Нет, на самом деле у нас все строго и просто так за территорию не выпускают, только с разрешения директора, но таки должно ж мне хоть в чем-то везти, верно? Нет, когда я обращаюсь в зверя, мне проще простого выскользнуть за стену незамеченным, чем слезно клянчить какой-то пропуск. Всего-то надо пробраться мышиными норами и через несколько минут ты на свободе, а вот если я человек, то немного сложнее, но и тут я нашел выход: договорился с сердобольной кухаркой, которая иногда выпускает меня через служебный вход. Так сказать, на прогулку.

Погипнотизировав задумчивым взглядом стену, я все-таки пришел к выводу, что стоит прогуляться, развеяться, подкормить того уличного кота, дабы не облизывался в следующий раз на мою тушку. Повторного общения с Неем я не переживу. Вообще, этого паразита надо дозировать: не больше пяти минут в день, иначе лично у меня начинает крышу сносить, да и контроль теряется. Ой, а в неадекватном состоянии я страшен и грозен!

Пока я брел по коридору в сторону кухни, обо что-то запнулся и закономерно поздоровался с полом. Везунчик, чего уж там! Чертыхнулся и попытался подняться, желательно – грациозно как-нибудь, чтоб не позориться еще больше. Хотя свидетелей моего кратковременного полета вроде не так уж и много. Может, все-таки есть в этом мире справедливость?!
Кто-то рядом бросился ко мне помогать (я надеюсь, что все-таки помогать, а не добивать), но я, после недавней встречи с Неем и так был на взводе, поэтому сделал несусветную глупость, шарахнулся в сторону и, поскользнувшись на чем-то мокром, снова упал. Расставание с полом оказалось недолгим. Мат в этот раз был более красочным, чем после первого знакомства с горизонтальной поверхностью. Расту, совершенствуюсь, чего уж скромничать!

- Давайте я… - начал мой горе-помощник, как его прервал рассерженный рык, а между нами черной молнией приземлилась пантера, низко прижимаясь к полу и скаля клыки. Когти прочертили на полу глубокие царапины, а хвост хлестко ударил по бокам.

Парень, не ожидавший такого, дернулся, но сразу убегать не стал, наоборот оправдываться начал. Странный он, новенький, что ли?

- Я ничего такого не хотел, только помочь, - это чудо природы выглядело растерянным, но не испуганным. Я бросил на него заинтересованный взгляд. Симпатичный, со светлыми коротко остриженными волосами и какой-то забавной наивностью в небесно-голубых глазах. И пахнет от него кем-то сильным, но разобрать – не могу. Интересно, какой у него зверь.

- Рис, все в порядке, - я повис на пантере и уже с ее помощью поднялся. Зверь все еще бросал на парня, топтавшегося рядом с нами, недовольные взгляды, но попыток напасть не делал.

- Еще раз извини, - парень виновато улыбнулся. – Меня зовут…

Рис угрожающе зарычал, всем своим видом давая понять, что парню лучше убраться отсюда. Я виновато улыбнулся, как бы извиняясь за друга. Да что с ними со всеми сегодня случилось, сговорились, что ли. Уже и пообщаться нельзя.

- Приятно было познакомиться, - я ухватил рычащего зверя за уши и начал ласково и нежно их теребить, зная, что Рис от этой нехитрой ласки млеет, превращаясь в очаровательного котенка.

- Надеюсь, еще увидимся, - с этими словами мой несостоявшийся знакомый скрылся за поворотом.

Я присел на корточки перед Рисом и быстро чмокнул его в нос. Так забавно наблюдать на морде зверя растерянность. Не удержавшись, звонко рассмеялся. В ответ Рис мне возмущенно фыркнул, а потом, неожиданно прыгнув, повалил на пол. Потоптавшись по мне и облизав всего с ног до головы, он удовлетворенно зевнул и улегся на моей трепыхающейся тушке.

- Ты тяжелый, пора тебя на диету сажать! Кашку там варить, травку в салатик резать. Лебеду любишь? А то я могу нарвать, – мне взглядом дали понять, где они видят меня с таким предложением, поэтому пришлось переводить разговор на другую тему. – Кстати, тебя Ней искал. Я сказал, что ты на поляне.

Зверь, навострив уши, сразу же завозился на мне и шустро так поднялся. Ну, кто бы сомневался. Попрощавшись с Рисом и дернув его за хвост напоследок, я направился туда, куда, собственно, и шел до этого незначительного происшествия. Произошедшее вылетело у меня из головы, меня ждала очередная прогулка в город.

Вот и в этот раз, накинув предварительно плащ, чтобы не шокировать общественность, я выбрался за пределы школы и, насвистывая под нос незатейливую песенку, направился на рынок. Там как раз сейчас самый разгар ярмарки. Вообще, после окончания этой каторги под названием школа, я не собирался возвращаться обратно в лес, а планировал направиться в земли либо эльфов, либо вампиров, чтобы там устроиться на работу: из меня вышел бы неплохой разведчик, а у этих как раз сейчас холодная война.

В городе я пробыл до темноты, даже в таверне посидел немного, но так как мне опять не налили спиртного, а оставаться единственным трезвым в пьяной компании не самое лучшее времяпровождение, поэтому я с чистой совестью направился обратно в школу. Оставалось лишь надеяться, что Ней с Рисом уладили все свои разногласия, и я смогу спокойно поспать. Слушать их препирательства полночи – та еще пытка.

Мне повезло, добрался я до комнаты без происшествий, никого даже не встретил по пути. Дверь, правда, оказалась заперта, а ключей у меня не было, поэтому пришлось постучаться. Сначала было тихо. Странно, неужели Рис куда-то слинял? Я прислушался, затаив дыхание. Раздался шорох, а потом тихие, едва различимые шаги, после чего последовал неожиданно громкий скрежет ключа в замке, и дверь открылась. Я проглотил вопрос, который собирался задать Рису, шокировано уставившись на Нея. Оборотень в одних тонких штанах, державшихся на бедрах и честном слове, стоял в проеме двери и выглядел чрезвычайно довольным. Зная, что потом пожалею, я заглянул ему за спину. В комнате было темно, только луна светила в окно, но и этого хватало. Гибкое, совершенное тело, окутанное длинными, черными как сама ночь волосами расслабленно лежало на краю разворошенной кровати, едва прикрытое тонкой простынею. А еще запах… Тягучий, раздражающе-навязчивый… Запах секса. Его ни с чем не спутаешь.

Я не удивлен, но отчего-то больно… Глубоко внутри что-то теплое и живое словно сжали холодными тисками. Кажется, я пробормотал нечто нелицеприятное в качестве извинения, а потом, резко развернувшись, бросился прочь, не разбирая дороги. Перед глазами все еще стоял Ней, понимающе усмехающийся.

Сзади раздалось приглушенное рычание, а затем нервы обожгло опасностью, так бывает, только когда за тобой гонится хищник. Я бежал, не оглядываясь, не думая, лишь бы оторваться. Повезло мне только в том, что я умудрялся вписываться в повороты, что нельзя сказать о преследующем меня льве. Каким-то чудом я оторвался от погони на несколько секунд, этого мне хватило на то, чтобы забежать в первую попавшуюся дверь.

Оказавшись внутри, я на мгновение растерялся, так как оказался в туалете. Думать было некогда, поэтому я забрался в дальнюю кабинку и заперся для верности. Усевшись в дальний угол, я обхватил себя руками и сжался, молясь, чтобы Ней плюнул на меня и не стал преследовать. Сомнительное убежище, но искать другое – верх глупости. Самоубийцей я пока не был.

Удача была не на моей стороне сегодня. Дверь туалета громко хлопнула и… все стихло. Я задержал дыхание и начал вспоминать всех богов, которых знаю, а некоторых – сходу выдумывать. Он здесь, я это чувствовал. Может, он плюнет на меня, а? Раздался оглушающий громкий в тишине скрежет чего-то острого о плиты, а потом вкрадчивый, низкий голос. Его голос.

- Мышонок, вылезай…

Камикадзе я не был. Хотя тут спорный вопрос. Сомневаюсь, что из двадцати кабинок он не найдет нужную, а значит меня по-любому обнаружат, а вот тогда… На это «тогда» фантазия у меня сработала как надо, поэтому я мысленно начал составлять списки гостей на свои похороны. Выбираться из своего сомнительного укрытия я, естественно, не спешил.
- От тебя пахнет страхом, ты знаешь, - голос раздался совсем рядом, отчего я вздрогнул. Ней стоял прямо за дверью. – Откроешь сам?

Я покачал головой, совсем забыв, что видеть он меня не может. Обратиться в зверя у меня не получилось бы сейчас при всем желании, так как для этого надо сконцентрироваться.
По-моему, дверь он просто выдрал. Или она просто держалась на соплях. Я рвано выдохнул, испуганно глядя на Нея. Он широко улыбнулся, демонстрируя удлинившиеся клыки. Я невольно перевел взгляд на его руки. Ногти тоже заострились и стали длиннее, значит, частично обратился, только контролирует он своего зверя в разы лучше, даже никаких конечностей лишних не наблюдается. Ну, вот чего ему надо? Совсем меня, что ли, не жалко?!

Пока я сам себя мысленно отвлекал, меня за шкирку вздернули на ноги и впечатали лицом в стенку кабинки, благо я успел вовремя подставить руки, иначе бы точно чего-нибудь себе разбил. В меня сзади вжалось горячее тело, а острые ногти прошлись по напряженным бедрам, разрывая одежду и оставляя длинные царапины.

- Что же ты так быстро убежал, Мышонок, - он потерся носом о мое плечо и стащил края рубашки, оголяя кожу, а затем лизнул, оставляя влажную дорожку. По телу прошла дрожь. Я вяло трепыхнулся в его руках, но меня лишь сильнее вдавили в стенку. Зажатый между обжигающе горячим, еще пахнущим Рисом телом и ледяными плитами, я плавился, понимая, что это сводит меня с ума. Больно и сладко одновременно. Я не понимал только одного: за что?

- Отпусти, - голос хриплый, просяще-жалкий. Щеки обожгла теплая влага, я и с удивлением понял, что плачу. Меня колотит, а побелевшие губы дрожат.

Меня развернули так резко, что я не успел сориентироваться и, не удержав равновесия, уткнулся носом в плечо Нея. Я вцепился в него, как утопающий в соломинку и, плюнув на гордость, расплакался, как ребенок, прижимаясь к его горячей, солоноватой коже, впитывая его запах, чувствуя, как он успокаивающе гладит меня по спине, задирая тонкую ткань рубашки и оставляя тонкие ниточки царапин на спине. Это все убаюкивало, заставляло расслабиться, забыться, почувствовать себя хоть на мгновение нужным. Кажется, он что-то шептал мне на ухо. Я лишь на мгновение прикрыл глаза, как тут же провалился в ласковые объятья темноты, вымотанный этим днем.

Ней

- Глупый Мышонок, - шепчу, прижимая спящего мальчишку еще ближе к себе, наслаждаюсь теплом его кожи. Не удерживаюсь от искушения и провожу кончиком языка по его щеке, очерчивая линию скулы, еще чуть выше, прикусываю ушко… Одергиваю себя и, перехватив спящее тело удобнее, иду обратно.

Кажется, мне сорвало крышу, когда я увидел его на пороге комнаты, такого уставшего, вымотанного, но донельзя довольного, словно он кувыркался весь вечер без перерыва. В том, что так и было, можно не сомневаться. Даже шарф нацепил на шею, видимо, чтобы скрыть следы своих похождений. Дрянь хвостатая, кто его вообще выпускает за пределы школы.

По телу растекается жар, от которого плавятся остатки здравого смысла. Хочу его, всего и без остатка, сделать полностью своим, чтобы никто не смел… Маленькая шлюха! Опять этот чужой запах. Когда только успел! В горле рождается рассерженный рык. Запах незнакомого кота на теле моего Мышонка раздражает, злит, дурманит те крохи сознания, что еще остались. В комнату я почти вбегаю под удивленный взгляд Риса. Для него мои чувства давно не секрет, но облегчать задачу он мне не спешит. Забавляет игра?

Когда равнодушие превратилось в зависимость? Черт его знает, я даже не могу вспомнить того момента, когда впервые задумался о том, чтобы поцеловать несносного мальчишку. Порой мне кажется, что я всегда желал этого. Впрочем, это не так. Я помню его в первый год, такого нескладного, неприметного, серого и немного наивного, Мышонок вызывал лишь жалость со своим всепоглощающим обожанием, которое отражалось во взгляде, неловкой улыбке, немного нервных движениях. Шутка тогда показалась мне забавной, да и другим тоже было весело. Взгляд его серебристо-серых глаз, видимо, навсегда врезался мне в память. Я пропустил момент, когда из нескладного, угловатого мальчишки Мышонок превратился в очаровательного дьяволенка с острым язычком. Он снова оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки, такой близкий, но одновременно далекий. Изменить я это не могу – Мышонок даже не дает мне шанс, одно мое присутствие его раздражает, а покорность – лишь видимость. Зато с другими эта потаскушка охотно делит постель!

Кладу мальчишку на его кровать и начинаю неспешно освобождать от одежды, зачем-то оставляя шарф, вылизывая, перебивая чужой запах. Острые крылья лопаток, выступающий позвоночник, поясница, округлые ягодицы, стройные ноги. Не пропускаю ни миллиметра, насыщаясь им. Переворачиваю его на спину, словно безвольную куклу. Такой хрупкий и невероятно сладкий, манящий. Так близко. Удлинившиеся ногти рвут покрывало. Прижимаюсь лбом к животу мальчишки, понимая, что меня потряхивает от возбуждения.

Возможно, я бы сделал это, если бы не Рис, который рычит, давая понять, что одно неосторожное движение с моей стороны, и он бросится на меня. Так оберегает Мышонка… Раздражает. Если нельзя так, тогда он займет его место. Накидываю на спящего мальчишку покрывало, а сам иду к темноволосой бестии. Он напрягся, словно в ожидании прыжка, а пальцы нервно сжимают простынь.

Секс с ним больше похож на поединок, мы кувыркаемся по всей кровати, царапая друг друга и кусаясь, пока в какой-то миг я не перехватываю его руки, вжимая лицом в подушку. Рис рычит, дергается, сам льнет ко мне, приглашающе выгибаясь, раздвигает ноги. Зарываюсь одной рукой в его волосы и тяну на себя, запрокидывая голову, кусаю открывшуюся шею и тут же зализываю. Он урчит словно домашняя кошка, трется задницей о мой пах. Все еще влажный, готовый… Беру его без подготовки и начинаю резко, почти грубо двигаться, оставляя на его бедрах следы от своих ногтей. Разрядка мне нужна как воздух, иначе… Бросаю взгляд на соседнюю кровать и встречаюсь с льдисто-серыми глазами Мышонка. Рис подо мной стонет, гортанно и низко, а потом вздрагивает, кончая, расслабляясь. Отпускаю парня и, проведя по его спине, поднимаюсь с кровати.

Мышонок так и не отводит взгляда. Какой смелый. Усмехаюсь, предвкушающе облизнувшись. Подхожу и забираюсь на него, прижимая всем телом к кровати. А он продолжает смотреть. Безразлично и равнодушно. Где же твое упрямство? Прижимаюсь к его губам, целую, но не получаю ответа. Ну же, малыш, что случилось?

- Неужели не понравилось? – шепчу ему на ухо, трусь о него, так как возбуждение все еще бушует в крови, а животные инстинкты взяли верх над разумом. Похоже, я теряю контроль над зверем. Когда наваждение спадет – будет почти стыдно, но сейчас… невозможно думать о чем-то другом.

Мышонок смотрит все так же отстраненно, а потом вдруг отворачивается. Во мне поднимается волна бешенства, и я, плохо соображая, что делаю, отвешиваю ему пощечину, запоздало вспоминая, что ногти все еще длинные. Его голова дергается в сторону, а на щеке остаются неглубокие красные полосы, на которых тут же появляются капельки крови. Мышонок улыбается… радостно, а затем начинает тихо смеяться. Жутко. Встряхиваю его как тряпичную куклу, и смех как по команде обрывается. Только улыбка не исчезает. Она становится, кажется, еще более сумасшедшей.

- Не трогай его, - рядом как черт из табакерки появляется Рис. Рычу, показывая, что лучше сейчас ему не вмешиваться.

- Пошел прочь.

- Хватит, прекрати! – Рис отталкивает меня от Мышонка и оказывается сверху, прижимая к кровати с неожиданной силой.

Мальчишка встречается с ним глазами, а потом встает, неловко и неуклюже, зябко кутаясь в покрывало. Он уходит почти беззвучно, только на губах все та же сумасшедшая улыбка. Мне хочется броситься за ним, вернуть, сжать в объятьях и целовать, до крови, до головокружения, но я не делаю даже попытки выбраться из-под парня.

- Ты делаешь ему больно, Ней. Почему? Черт возьми, почему именно он?

Закрываю глаза.
- Потому что люблю его.

Мышка

Звезды гаснут и множатся, затем расплываются и водят хороводы, словно им нет дела до моего сумасшествия. А еще они подмигивают мне! Так лукаво и маняще. Никогда не знал, что сходить с ума – так весело. Хочется смеяться, но я усилием воли и каким-то непонятным упрямством заставляю себя молчать. А вот слезы удержать не получается. Царапины на щеке щиплет, но и это – ерунда. Ладно хоть вообще живой, а то с Нея сталось бы.

Мечты? Как глупо они разбиваются о реальность, царапая тупыми осколками душу. Жаль, что жизнь на этом не заканчивается, просто любовь превратилась в нечто извращенное. Даже сейчас его запах мерещится повсюду, я сам словно насквозь пропитался им, он обволакивает будто липкая паутина, не давая выбраться.

- Хей, ты что здесь так поздно делаешь? – надо мной кто-то наклоняется, и я, до этого спокойно лежащий трупом на скамейке, дергаюсь, стукаюсь головой о его подбородок, на автомате коротко и емко высказываю все, что о нем думаю, а затем, не удержав равновесия, плюхаюсь пятой точкой на землю. Покрывало, в которое я завернут как в кокон, сослужило плохую службу, поэтому теперь старательно пытаюсь выбраться из ткани, при этом не сильно обнажаясь, ибо из одежды на мне только треклятый шарфик.

Так-с, пострадать мне не дали. И чего мне эта улыбчивая физиономия кажется такой знакомой? Память хоть и запоздало, но все-таки работает. Неожиданный собеседник оказывается тем, кто сегодня так ретиво бросился меня подымать, когда я растянулся в коридоре в позе морской звездочки. Какая встреча! Хм, и как же его зовут? Хотя, чего я парюсь, сейчас все и выясним.

- Ты кто? – не слишком вежливо, но мне сейчас можно.

- Ох, прости, мы же так и не познакомились, твой друг оказался очень ревнивым, - он улыбается так радостно, словно это самое главное событие в его жизни. – Меня зовут Тэрс, пума.

- Пума? Горный лев? – я не удерживаюсь от смешка, а потом спешно извиняюсь. – Не волнуйся, это у меня нервное.

- Кхм, бывает. А ты?

- Мышь, - без особого восторга возвестил я. Еще одного хищника мне не хватало для полного счастья.

- Э… Это имя или ипостась?

- И то, и другое, - мстительно возвестил я, наблюдая, как вытягивается лицо парня. – Передумал знакомиться?

- Нет, с чего бы? Мне по-прежнему интересно… - Тэрс неловко улыбнулся и протянул мне руку, предлагая помочь подняться с земли. Смысла отказываться я не видел, поэтому позволил сие нехитрое действие, даже не сильно возражал, когда меня усадили рядом с собой на лавочку. Пожалуй, даже чересчур близко. А впрочем – не важно. Я лишь поплотнее завернулся в покрывало, стараясь не светить голыми коленками. Вряд ли его мой суповой набор в восторг приведет, так чего ж позориться?!

- Ну ладно, рассказывай, - великодушно разрешил я.

- Ч-чего?

- Чего ты тут делаешь и откуда такой чудной свалился, - терпения мне не занимать.

История была нехитрая: Тэрсу просто не спалось, вот он и решил подышать свежим воздухом, а тут наткнулся на меня, такого романтично лежащего на скамейке, прикрытого тонкой тряпочкой, и считающего звезды. Ну как тут не задуматься о вечном?! Оказывается, он меня уже давно заметил, просто подойти не решался, так как от меня вечно пахло новым хищником. На этом моменте рассказа я скептически пофыркал, но прояснять картину не стал, решив отмолчаться. Да и что я ему мог сказать? Что в своей мышиной ипостаси постоянно бегаю от кошаков, поэтому их запах, при более тесном контакте, прочно прилипает ко мне, сколько ни мойся? Хотя тогда выходит, что я сплю с кем попало. Офигенный выбор, ничего не скажешь. В общем, вернемся к истории Тэрса. Сначала мой новый знакомый стеснялся подходить, но тут увидел такого печального и одухотворенного меня и не удержался. Вот явно этот кошак-переросток что-то недоговаривает, а в некоторых моментах даже приукрашивает, ну да ладно.

- Молодец, - похвалил я парня, улегшись головой ему на колени, так как глаза уже начали слипаться. – От меня ты что хочешь?

Ой, хамло ты, Мышка! Тут, понимаете, приличный оборотень к тебе лезет с ухаживаниями, а ты нос воротишь. Совсем зажрался.

Сидеть мне надоело, а так и мне хорошо, и он при деле. Правда, пришлось опять заворачиваться в покрывало, так как оно все норовило сползти с меня, выставляя на обозрения мои худющие бледные конечности.

- Давай встречаться!

- О как? – я выгнул одну бровь, скептически просканировав его взглядом. – Ты так оригинально предлагаешь переспать? А чего тогда сразу не скрепить наш союз узами брака? Глядишь и отдамся прямо тут, на лавочке.

- Зачем так грубо?! – он недовольно поморщился, словно лимон проглотил. – Я не планирую с тобой несколько раз перепихнуться для обоюдного удовольствия, а хочу предложить нечто большее. Насчет свадьбы, конечно, не обещаю, нам сначала надо узнать друг друга лучше. Но ты должен пообещать, что больше ни с кем кроме меня делить постель не будешь.

- А стол или пол можно? – ехидство из меня так и прет.

- Ты знаешь, что с тобой совершенно невозможно договориться? – Тэрс закатил глаза.

- Так может и не надо?! Ты меня не знаешь, а я тебя вообще первый раз вижу. Эм, ну ладно, второй, но суть от этого не меняется.

- Значит «нет»?

Я задумался. С одной стороны – вот он, мой шанс решить разом проблемы с наступающей весной, а заодно забыться, пусть и таким неоригинальным способом, но с другой… Он не вызывает у меня ничего, скорее наоборот заставляет насторожиться. Так резко воспылать ко мне чувствами? Не верю. Такое только в слащавых дамских романах бывает. Может, секс с Тэрсом и будет приятен, впрочем, сравнить мне не с чем, но что-то меня останавливает. Ладно, попробуем пойти дальним путем.

- Это значит «можно попробовать», но прямо сейчас я к тебе в койку не полезу, - внес я коррективы в предложение.

- Ну, хоть поцеловать-то можно?

- Ладно, целуй, - кивнул я и замер в предвкушении. Интересно, как это будет: тепло, мокро, сладко? Всегда занимала именно эта сторона процесса.

Тэрса уговаривать долго не пришлось. Он приподнял мою голову за подбородок, а затем наклонился и коснулся моих губ своими. Хм, и чего он ждет? А, тьфу, точно, надо рот открыть. Скользкий, теплый язык проскользнул между приоткрытых губ и принялся исследовать все внутри, щекоча небо, скользя по кромке зубов, толкаясь внутрь, то исчезая, переплетаясь с моим языком. Я увлекся, отвечая на борьбу, повторяя за ним, как прилежный ученик, чувствуя, как этот первый настоящий поцелуй вызывает непрошеные желания. Хотелось выгнуться, потереться о его руку, которая ненавязчиво опустилась между моими раздвинутыми ногами. В голове мелькнула мысль, что я и впрямь сейчас похож на шлюху, которая завелась только от одного поцелуя, но я быстро свернул самобичевание на корню. Подумать о том, как низко я пал, можно и утром.

- Стоило только отвернуться, как ты тут же нашел себе нового клиента, Мышонок. - Голос Нея холодный, лишенный эмоций, но у меня от него даже волосы на голове встали дыбом. Я резво поднялся и отскочил от скамейки и Тэрса как можно дальше, кутаясь в тонкое покрывало и с ужасом понимая, что у меня снова появились уши и хвост, который щекотно скользнул кисточкой по бедрам.

- Что ты здесь забыл?

- Брысь, - Ней на пуму бросил только один взгляд и снова посмотрел на меня, испуганно замершего поодаль. Тэрс сначала хотел что-то возразить, но откуда-то появился Рис и, сочувственно мне улыбнувшись, утащил парня прочь. Тот, конечно, порывался вернуться и что-то высказать Нею, но мой друг оказался на редкость убедительным. Ну все, теперь я тут один, наедине со своим кошмаром. До обморока мне не хватало лишь самой малости.

Впрочем, убивать меня вроде как не спешили. Ней медленно подошел и опустился на лавочку, вальяжно откинувшись на резную спинку. Чего-то он спокойный, даже слишком. Ох, не к добру это! Притвориться статуей, что ли, авось поможет.

- Подойди, - металл в голосе резанул по ушам. Не просьба, приказ. Я глубоко вздохнул и сделал крохотный шаг в его сторону. – Ближе.

Ой-ой, кажется, он в ярости. Вот точно сегодня не мой день. Мысленно перекрестившись, все-таки подошел, встав прямо перед ним и старательно кутаясь в покрывало, чтобы не было ничего видно. Проклятое возбуждение никуда не ушло.

Ней вдруг подался вперед и, схватив меня за руку, дернул на себя, отчего я распластался у него на коленях. Даже испугаться толком не успел, нервно смял пальцами ворот его рубашки и судорожно вдохнул. Руки с удлинившимися ногтями царапнули мои ягодицы, помогая оседлать его бедра. Покрывало распахнулось, а закутаться повторно я просто не успел, лев оказался проворнее, ткань с меня стянули и отбросили куда-то в сторону, оставив полностью обнаженным. Так стыдно мне еще никогда не было. Я заерзал, пытаясь избавиться от тяжелой и обжигающе горячей руки у себя на пояснице, но та только спустилась чуть ниже и собственническим жестом сжала ягодицу. Я приглушенно пискнул, вцепившись руками в плечи Нея, и густо покраснел, видя, что мою неоднозначную реакцию на эти действия заметил и лев. Собственно, там грех было не заметить. От прикосновения к основанию хвоста я все-таки охнул и, плюнув на последствия, прижался носом к плечу парня, дрожа всем телом от грубой ласки. Вторая рука Нея успокаивающе провела по спине, а затем резво перебралась на пах и сжала мой стоящий колом член. Я приглушенно застонал, дернувшись в неожиданном плену из рук, и непроизвольно начал ерзать по его коленям, вжимаясь пахом в его живот.
Боже, пусть это будет всего лишь сон!

Хватило меня ненадолго, пара движений и я с хриплым стоном пополам с матом излился парню в руку. Меня все еще потряхивало от пережитого удовольствия, и было жутко стыдно, поэтому я не решился поднимать голову, так и сидел: обнаженный, практически лежащий на Нее и шумно дышащий ему в плечо.

- Быстро ты, - парень провел рукой по моему животу, втирая липкое семя в кожу. – Посмотри на меня.

Я емко пробубнил ему в плечо все, что думаю об этом предложении, мысленно надеясь, что он не понял. Угу, аж двести раз. Меня легко шлепнули по заднице и повторили приказ. Я был готов со стыда сгореть, лишь бы не смотреть сейчас в глаза Нею, но выбора особого у меня не было, поэтому пришлось подчиниться. Я сел прямо и несмело поднял на него взгляд, в надежде, что он сжалится и не будет сильно издеваться.

Ней окинул меня внимательным взглядом, прошелся ладонью по бедру, пощекотал напрягшийся живот, ущипнул сосок, а затем стянул шарф. С ним, кстати, ему пришлось повозиться, так как завязывал я его на совесть. Парень несколько удивленно осмотрел темно-синие следы от пальцев на светлой коже, даже как-то бережно погладил их. Ну и какого фига эта сволочь так обескуражено хлопает своими зеньками? Или не признает дело рук своих?!

Оказывается, от истины я не далеко ушел.

- Кто это сделал? – Ней хмурится. Я от возмущения даже забыл, что полулежу тут абсолютно голый и как бы должен по сценарию скромно стоять в сторонке, шаркая ножкой, и изображать из себя оскорбленную невинность.

- Мой король обладает плохой памятью? – едко полюбопытствовал я, сжимая руки и чувствуя, как ногти с силой впиваются в ладони.

- Причем тут моя память?

- При том, что это ты утром мне такой подарок оставил, идиот! – ору, но шепотом, что получается крайне забавно.

- Чего?!

- Того! У меня регенерация замедленная, а в животное я перекинуться не могу, чтобы все зажило, из-за тебя же! И не смотри на меня так, как будто это для тебя новость! Я только и занимаюсь тем, что синяки прячу. Нельзя поаккуратнее, что ли, воспитывать?

Я едва ли ядом не плевался, прожигая ошеломленного парня гневным взглядом. Попытка слезть с его колен и завернуться в ставшее таким родным покрывало провалилась. Наглые ручонки, сцепленные на моей пояснице в «замок», отчетливо давали понять, что мне лучше не рыпаться. Ну, рот мне пока не затыкали.

- Какого хрена ты вообще ко мне лезешь! Я тебе жить мешаю, что ли? Или заняться неч… ммм…

Тьфу, договорился!

Нею все-таки надоело мои вопли слушать, поэтому он быстро заткнул мне рот рукой. Я еще немного помычал ему в ладонь, чтобы не расслаблялся, а потом затих, продолжая лишь сопеть возмущенно да глазами показывать всю степень моей раздраженности на его тормознутость.

- Успокоился? А теперь послушай меня внимательно, - мягко начал он, словно с больным на голову разговаривает. – Мне, правда, жаль, и я… хочу извиниться. И да, ты прав, это Рис мне мозги прополоскал, когда ты ушел так поспешно.

Я вопросительно поднял брови, как бы уточняя, за что именно сейчас у меня слезно будут клянчить прощение. Ну, мне бы хотелось именно так, хотя я сомневаюсь, что Ней вообще на такое способен. Меня, слава Богу, поняли.

- За все, - выражение лица Нея и впрямь было виноватым. – И за то, что произошло четыре года назад и за сегодня. Ты прощаешь меня? Мир?

Каков наглец! Думает, сказал «извини» и я от восторга брошусь ему с нимба пыль стирать! Ага, счаз! Только шнурки поглажу и носки накрахмалю! Хотелось показать ему на пальцах, где я вижу его извинения, но я решил не усугублять свое и так плачевное положение и просто пожал плечами, показывая, что принял к сведению и слушаю дальше.

- Хм… Хорошо. Я бы хотел, чтобы мы начали встречаться.

Челюсть больно стукнула по коленкам. Первая мысль была исключительно нецензурная и коротко звучала как: «Бл*!», но затем пришла растерянность. Казалось, что я сплю, но чужая рука, неторопливо поглаживающая кисточку моего хвоста, как-то выбивалась из образа сновидения. Я даже незаметно ущипнул себя за бедро, но кошмар прекращаться не хотел, наоборот как-то усугублялся. Потом включился в работу мозг, он, увы, сработал оперативно, не дав даже толком сообразить. Я сунул под нос Нею фигу, еще и помычал гневно для полноты эффекта.

- Мышонок, советую не злить меня и согласиться с первого раза!

Что? Да как он… Да как у него вообще язык повернулся! Плюнув на последствия, я укусил Нея за руку. Тот обиженно зашипел, отдернув ее, но отрывать мне голову за самоуправство не спешил. Ну, а я решил высказать все, что накопилось на душе, пока мне предоставили этот шанс.

- А вы не оборзели ли, ваше величество? Больше вам ничего не надо? Так вы не стесняйтесь, для меня каждое ваше пожелание как праздник! Вот прямо сейчас пойду и отмечу крестиком этот день в календаре! Что!.. И не надо меня гипнотизировать взглядом. Выбора, как понимаю, у меня нет?

- Ты такой догадливый.

- Стараюсь. У меня только один вопрос, тебе-то это на кой фиг сдалось? На экзотику потянуло или по принципу и сам не буду, и другим не дам? Или какой-то новый способ издевательств? Так можешь мне поверить, я унижен уже по самые гланды, от порыва повеситься из-за своей никчемности меня удерживает только природная жадность, ибо похороны в наше время – дорогое удовольствие.

- Ты мне нравишься, - Ней с улыбкой наблюдал за моим вытянувшимся лицом. А кто бы на моем месте не обалдел от такого заявления?! Интуиция голосила как ненормальная, что либо Ней и впрямь не врет, либо я сошел-таки с ума.

- Давно?

- Давно, - так спокойно, словно само собой разумеющееся. – Тебя и в школе никто не трогает, потому что я запретил.
- Так это ты во всем виноват?

- Я не люблю делиться. Ты принадлежишь мне.

А сколько пафоса-то! Сейчас расплачусь от умиления.

- Какое благородство. А с чего ты взял, что я хочу этого? – нервы окончательно сдали, а в глазах предательски защипало. Все, довыпендривался, Мышь.

Всхлипнув, я прижался ко льву, впитывая его тепло и забыв обо всем. Стало вдруг все равно. Я шептал Нею о том, как ненавижу его, глотая слезы и судорожно вдыхая его запах, обвинял во всех смертных грехах, а он лишь успокаивающе гладил меня по спине, убаюкивая, словно маленького ребенка. Больше всего я боялся сейчас проснуться, боялся, что кошмар распадется в руках разноцветной пылью и все снова вернется на круги своя. Ней казался слишком нереальным, словно плод больного воображения.

- Ненавижу! Слышишь?

- Ты уже двадцать восьмой раз мне это говоришь за последние пять минут, грех было не услышать, - он тихо фыркнул мне в ухо и прижался губами к виску.

- Я на всякий случай, - шепчу ему куда-то в шею.

- Я так и подумал. И еще, увижу, что ты еще раз гуляешь по чужим постелям…

Я резко вскинул голову, ошарашено глядя ему в глаза и не понимая.

- Что? – выдохнул, все еще не веря в то, что слышу.

- Я запрещаю тебе спать с кем-либо впредь!

Слова – как пощечина. Неужели он тоже думает, что я… со всеми… Так больно, словно чья-то когтистая лапа сжала все внутренности. Именно это меня и отрезвило.

Мышонок, не сходи с ума! Тут явно что-то не так, уверен, это очередное изощренное издевательство, мне просто умело заговаривают зубы. Думает, я куплюсь на эту чушь про любовь?! Ладно, сначала я и впрямь как дурак поверил, но, к счастью, мозги вовремя напомнили о своем существовании. Вот скотина! Ну ладно, ты у меня еще попляшешь. Главное, подыграть, а там разберусь в ходе процесса, что за правила у этой шутки.

- Тогда я тоже хочу поставить условие, ты ведь не против? – чарующе пропел я, улыбнувшись. Умение быстро взять себя в руки – тоже искусство.

- Что за условие?

Ну же, Ней, чего ты так насторожился? Я пока ничего невыполнимого не предложил.

- Ты дашь мне месяц отсрочки.
- В смысле?

- Ты не будешь меня трогать и даже не заикнешься про секс. Естественно, с другими ты тоже не должен спать. Это ведь будет честно? Я не делю с посторонними свою постель, а ты, как прилежный ребенок, проводишь ночи в своей, в полном одиночестве.

- Издеваешься? Скоро весна и… Ты сам не выдержишь!

Я сдавленно рассмеялся. Растерянный Ней… Кто бы знал, какое это необыкновенное зрелище. Мне стало почти его жалко. Впрочем, он всегда может отказаться, если для него это так невыполнимо, для меня же это будет обычной весной, ничем не отличающейся от других.

- Вот и проверим. Надеюсь, ты сумеешь удержать своего друга в штанах, хотя бы неделю.

- Ты за это ответишь! Если я узнаю, что ты с кем-то…

- Да-да, я уяснил. Сможешь наказать меня по всей строгости.

Пока Ней не опомнился, я быстро выпутался из его объятий и, подхватив покрывало, замотался в него как мумия. Оказывается, я замерз. Да и смущение вернулось. Мало ли кто нас мог тут увидеть.

- До завтра, любимый, - едко прошептал я на ухо Нею и поцеловал его в щеку. – Игра началась.

Три недели спустя

Разочарование. Пожалуй, оно в разы хуже предательства. Объяснить – сложно, почти нереально. Оно прилипает к коже сладкой паутиной, напоминает о себе раз за разом, впиваясь в душу ледяными шипами. Привычка становится зависимостью, которой не хватает до боли. Невыносимо.

В голове шумит, словно мои тараканы там неожиданно решили устроить митинг, а перед глазами плавают разноцветные кляксы, сплетаясь между собой в причудливые узоры. Все мышцы ломит, хочется прогнуться в спине, потянуться, дотянувшись кончиками пальцев до неба. Желание стало почти невыносимым, сжигая изнутри.

Я сдавленно простонал и снова уткнулся в тарелку с супом, надеясь хоть так отвлечься. Вкуса, правда, не чувствую абсолютно, с таким же успехом можно было уркать воду.

- Знаешь, никогда не думал, что ты можешь даже суп так соблазнительно есть. А как ты ложку бездумно облизываешь!..

Естественно, я подавился. Сидишь себе, понимаете ли, никого не трогаешь, а тут… Нея мой укоризненный взгляд не навел на мысль о раскаянии, пришлось пояснять словами.
- Охренел! Ты чего подкрадываешься! А если бы я тут ласты склеил?!

- Это была бы самая нелепая смерть, - он сел рядом и, лукаво улыбнувшись, цапнул мой компот. – Брось, Мышонок, обиженным быть тебе не идет.

- Все сказал? Тогда оставь меня в покое, дай поесть спокойно, а то я и так уже полчаса этим чертовым супом гаврюсь. Мы уже вчера все выяснили.

- Выяснили? – возмутился этот похотливый котяра. - Ты даже слушать меня не стал! Я же сказал тебе, что не спал с ней. Почему ты мне не веришь?

- Почему?.. – я состроил задумчивый вид. - Дай подумать, наверное, потому, что когда зашел в комнату, то увидел дивную картину: ты на кровати и эта девица, которая восседает на тебе. И знаешь, я бы даже поверил в то, что это именно она на тебя набросилась с попыткой изнасиловать, если бы вы не целовались самозабвенно. Поправь меня, если я где-то ошибаюсь.

- Ладно, хорошо, признаю, я целовался с ней, но больше ничего не было.

- Ничего не было, потому что я появился. Не стоит опускать детали, - внес поправку я, кипя от злости. Как же он меня достал! Еще и компот мой взял! Подлюга!

- Между прочим, это твоя вина! – Ней решил перейти в наступление, наклонившись ко мне и прошептав почти в губы.

- Моя? И чем же я провинился, ваше величество? Как и было уговорено, я каждую ночь провожу в твоей постели.

- Вот именно. Мы просто спим, а не…

- Избавь от своих фантазий. Не хватало еще узнать, что ты на мой светлый образ пускаешь слюни, а то и хуже! Ней?.. Ты серьезно?.. Боже!

- Попридержи фантазию, все несколько целомудреннее, чем ты успел себе уже напридумывать.

- Все равно, дело это не меняет!

- Ты просто не представляешь, что это такое!

- Да куда уж мне, - я всплеснул руками, чуть не свалив на пол поднос с тарелками, и в запале ляпнул. - Я ведь по твоей милости все еще девственник.

- Что?

- Что слышал. Дыши, Ней, дыши, только твоего трупа мне не хватало для полного счастья. И отдай мой компот! – отбрыкиваться было поздно.

- Это неправда, ты не можешь быть девственником! – кажется, меня не расслышали.

- Еще как могу! Показать?

- Так, ребята, брейк! – между нами вклинился Рис, растащив в стороны. Я удивленно моргнул и только сейчас понял, что мы с Неем сидели вплотную друг к другу, едва касаясь носами, и шепотом выясняли отношения. – Вы еще подеритесь у всех на глазах. На вас и так уже коситься начинают.

- Он первый начал! – я тут же перевел все стрелки на Нея. – И вообще он – скотина. Вот пусть сам все и расхлебывает. И компот вернет!

- Да дался тебе этот компот, - обиженно прошипел лев, но стакан поставил на место. – Рис, скажи ему, что я ни в чем не виноват!

- Да идите вы тогда оба лесом!

- Хватит! – Рис громко хлопнул ладонями по столу, отчего мы оба вздрогнули. – Заткнулись оба. Ней, ты засранец, поэтому смирись и прекрати скалиться, возмущения Мышки понять можно.

- Вот!.. – торжествующе начал я, но укоризненный взгляд Риса быстро заставил меня заткнуться.

- Мышь, ты, садюга, тоже не прав, для тебя-то привычно уже, а Ней у нас первый раз без секса три недели живет. Тебе его совсем не жалко, что ли?

- А должно быть? – сыграть удивление было легко, хотя всю паскудность своего поведения по отношению к Нею я осознал еще в первый вечер, но менять все не хотел из принципа. Пусть сначала правду скажет, а там видно будет.

Ладно, ладно, я искренне сочувствовал этому белобрысому паразиту, видел, как он мучается, особенно ближе к ночи. Сам через это проходил несколько раз, поэтому относительно спокойно переношу. Оставалось поражаться его силе воли. Ней держится на удивление долго, я думал, он прыгнет в чужую койку еще в конце первой недели, ан нет, просчитался. Вообще, удивлен, как он меня не изнасиловал в первую же ночь, ибо я очень старался в провокации, специально позаимствовал у Риса пару длинных полупрозрачных рубашек, в которых отродясь не спал, но чем не пожертвуешь ради такого дела?!

Первое время старался как можно чаще выгибаться у него на глазах и прочно подсел на леденцы. Ней-то держался, а вот другие чего-то стали проявлять неожиданное внимание, поэтому провокацию при других оборотнях я быстро свернул. Не хватало мне от других трусами отмахиваться, хотя такое отношение к моей скромной персоне не могло не льстить. Но Нея все равно было жалко. Да он из ванной по полдня не вылезает! Я даже не сильно злюсь за то, что он в конце концов полез к той ушлой дамочке в постель, могу даже представить, как все происходило… Но должна же и у меня быть компенсация за те годы, что он измывался надо мной?! Вот и я о том же.

- За что ты меня так ненавидишь? – в сердцах ляпнул Ней.

- Перечислить по пунктам или обобщить?

- Я извинился же! И даже терплю все твои выходки, хотя порой очень близок к убийству одного ушастого создания, которое специально полночи возится и трется об меня!

- Мышка!.. – друг решил сыграть мою совесть. – Это удар ниже пояса.

- Хорошо, осознал и раскаялся, - я вскочил с лавки и дернул Нея за рукав. – Пошли.

- Куда вы?

- Сейчас вернемся, - я отмахнулся от пантеры и направился к выходу из столовой, Ней, к счастью, не сопротивлялся. Уже у самой двери меня нагнал Рис и, оттащив в сторону, прошептал один совет на ухо. На мой удивленный взгляд он лишь загадочно улыбнулся и вернулся на свое место.

Ладно, потом разберемся с этим. Проблемы надо решать по мере их поступления.

Я почти бежал, искренне надеясь, что Ней идет следом. Главное, чтобы решимость не ушла бесследно, иначе я точно струшу и убегу. Раздражение и желание – довольно опасная смесь, которую невозможно контролировать. Уверен, я буду жалеть потом, но… это будет потом. К чему сейчас об этом волноваться?

- Что он тебе сказал? – сбоку меня нагнал Ней.

- Кто?
- Рис!
- Когда?
- Я тебя убью!

- За что? – я почти искренне удивился, нырнул в туалет и, дождавшись пока покажется Ней, затащил его в первую попавшуюся кабинку. Оборотень удивленно проследил за тем, как я запираю дверь, но комментировать не спешил.

Полностью забаррикадировавшись, я повернулся к замершему льву и начал судорожно мять в руках край своей рубашки.

- Что ты задумал? – прозвучало немного нервно. Это немного успокоило. Хорошо, что не я один тут волнуюсь.

Ней был… Неем, как бы глупо это не звучало, таким же наглым и самоуверенным, как обычно, только в глубине глаз затаились алые искорки растерянности. Я ухмыльнулся и, прижавшись к замершему льву, потерся кончиком холодного носа о его щеку. Давно мечтал это сделать. Так близко, в моей власти, почувствовать, как бьется сердце под ладонью. Я зажмурился и неуверенно прижался к его губам, не зная толком, что делать. А если он сейчас рассмеется или… Не знаю, что со мной будет. Испуганно выдохнул, когда меня толкнули к противоположной стене и навалились сверху, впиваясь в губы поцелуем. Жадно и грубо.

- Я дам тебе то, что ты так хочешь! – шепчу ему на ухо, выгибаясь, когда его руки сжимают бока. – Может, после этого ты оставишь меня в покое.

Он хрипло смеется, стаскивает с меня штаны и, подхватив под ягодицы, заставляет обнять его ногами за талию. Вжимаюсь пахом ему в живот и царапаю ногтями стенку кабинки, пытаясь найти точку опоры. Неудобно, непривычно и так… волнующе. Я со стоном выдыхаю, когда Ней прикусывает мое плечо прямо через ткань рубашки, а ладони накрывают поясницу, почти бережно сжимая.

- Всю жизнь мечтал лишиться девственности в туалете. Романтика, бл**ь!

- Я тебя ненавижу, Мышонок.

- А кто-то говорил про «нравишься». Врунишка, - жарко и больно. Удлинившиеся когти оставляют на коже нитки царапин. Оторвавшиеся пуговицы со стуком прыгают по полу. Рубашку грубо сдергивают с плеч, оставляя висеть на локтях, отчего она сковывает движения.

- Я немного ошибся, - горячее дыхание щекочет кожу. – Моя хвостатая дрянь. Ненавижу за то, что не могу без тебя уснуть, за то, что не могу просто трахнуть в туалете, а потом забыть, как о страшном сне, за то, что ты привязал меня к себе, а теперь вертишь, играясь.

- Это взаимно.

Смех в тишине кажется безумным.

- Расслабься, - бережное прикосновение губ. – Будет больно.

Нежность так не вяжется с Неем, что вызывает легкую улыбку. Я и не сомневался, что будет по-другому. Только не у нас.

Боль, яркая и резкая, прошивает тело, не удерживаюсь от крика и до крови впиваюсь ногтями себе в ладони. Ней держит крепко, не давая упасть. Плохо, почти невыносимо. Перед глазами все плывет от слез.

- Тш, уже все, - и в противовес его словам – толчок и новый приступ боли.

- Лжец, - выдыхаю ему куда-то в шею. Над ухом фыркают, а руки бережно скользят по спине, заставляя выгибаться, сильнее прижимаясь к Нею.

Я забываюсь, становлюсь безвольной куклой в его руках, которую он вертит, следуя своим желаниям. Боль так и не покидает меня окончательно, просто в какой-то момент к ней добавляется какое-то извращенное удовольствие. Это захлестывает меня с головой, подчиняет, лишает остатков разума. Крики перемешиваются со стонами и признаниями. В памяти отпечатываются лишь горячие губы, оставляющие после себя на коже ожоги, руки, приносящие незнакомое наслаждение и голос, такой нужный и чарующий, шепчущий мне о том, что я теперь принадлежу ему. Соглашаюсь бездумно. Сознание разлетается на осколки, погружая меня в блаженное забытье.
Прихожу я в себя медленно, рывками. Усилием воли открываю глаза и, стараясь не шевелиться лишний раз, оглядываюсь. Все тот же туалет, та же кабинка и привалившийся к стене Ней, у которого я сижу на коленях.

- Живой? – меня легко целуют в висок и ерошат волосы. – Первый раз вижу, чтобы теряли сознание от оргазма.

- Можешь гордиться собой. Герой! - хмыкаю и снова закрываю глаза, откидывая голову ему на грудь. Меня тут же целуют, но отвечаю я слишком вяло, так как сил не хватает даже на то, чтобы дышать.

- Повезло, что я тебе ничего не порвал. Ну, не считая рубашки.

- Угу, а еще ты мне компот должен. И моральный ущерб возместить. И покормить меня надо.

- Я уже говорил, что ненавижу тебя?

- Завел себе питомца, теперь ухаживай, холь и лелей, - спорить было лень, поэтому я пошел кратчайшим путем: поставил Нея перед фактом.

- Ты неисправим, - Ней с неохотой поднимается с пола, не выпуская меня из рук. Дальнейшее мое одевание сопровождается матом с его стороны и ехидными замечаниями – с моей. Помогать я ему не спешу, пусть радуется, что вообще на ногах стою, пусть и привалившись к стене. Пятая точка болит так, словно туда раскаленный толстый прут засунули, а вынуть забыли. Ну ладно, может и не так все плохо, просто моя фантазия сыграла в этот раз плохую шутку. Мне даже страшно представить, как я буду сидеть в ближайшее время.

Дальнейшие события проходят мимо меня, ибо более-менее в себя я прихожу уже в комнате Нея, а рядом со мной сидит Рис и отчего-то довольно скалится. Сам хозяин комнаты наблюдается в кресле с какой-то книгой. Идиллия, епт!..

- Все уроды, - констатирую я очевидное и, вспомнив про совет Риса, ковыляя и матерясь сквозь зубы, подбираюсь к столу. Меня никто не останавливает, и это уже счастье. Открыв верхний ящик, я буквально теряю дар речи.

-Ну и зачем ты ему сказал? – недовольно ворчит Ней на Риса, но не возмущается, когда я вываливаю все содержимое на пол.

Сотни фотографий веером рассыпаются по ковру, среди них так же можно заметить парочку моих шарфов, которые, как я думал, были безвозвратно утеряны, мои сломанные очки и еще несколько безделушек. По телу проходит дрожь. Как-то даже не по себе от увиденного, словно тебя вываляли в грязи. Опускаюсь на колени и трясущимися руками перебираю цветные кусочки бумаги, на которых я изображен. На большей части я сплю в самых немыслимых позах или что-то читаю, развалившись в кресле или на подоконнике.

- Ты сумасшедший, - оглядываюсь на Нея, но тот лишь невозмутимо пожимает плечами.

- По большей части это конфискованные вещи, - «сдает» льва Рис. – У тебя время от времени появлялись поклонники, которым вежливо приходилось объяснять, почему не стоит с тобой общаться.

- Извращенцы!
- Кто?
- Все вы!

- Мы же любя, - оправдывается Рис. – Ну, как любя… Я – из чисто дружеских порывов, а Ней – любя и от ревности. Цени!

Ней поднимает меня с пола и прижимает к себе, словно дорогую игрушку, боясь поранить. Жизнь все-таки дрянная штука, если раньше я был просто в самом низу иерархической пирамиды, но при этом была хотя бы видимость свободы, то теперь я лишен и этой малости, став полноправной собственностью льва. Впрочем… кто кому принадлежит – это спорный вопрос. Да и можно не врать хотя бы себе – это мне безумно нравится. Придется потратить время на перевоспитание Нея, но уверен, у меня это получится. Теперь он мой.
Тихо смеюсь, осознав всю подлянку судьбы.

- Мышиный лев…