Свежая кровь, или Демон по имени Гарри

       Лили устроилась на костлявом плече Северуса со всем возможным комфортом. Погода стояла замечательная – лёгкий ветерок колыхал зелёную траву и листочки ивы над их головами, солнышко пригревало кожу, а птицы почти не раздражали своим пением. Гигантский кальмар высунул одно из своих щупалец из всё ещё холодных вод Чёрного озера, чтобы так же насладиться погожим деньком. Двое пятикурсников, устроившихся на берегу, были единственными учениками, наслаждающимися весенним днём на территории замка.        — Обожаю субботы весной: все будто с ума сходят, тащат тех, кого успели схватить в Хогсмит, несмотря ни на угрозу войны, ни на грядущие экзамены. А первые курсы только грустно смотрят им вслед. Красота, — Северус оторвался от очередного трактата, присланного ему неизвестным покровителем (хотя неизвестным он был только для обывателей. Октавиан Принц действительно заботился о возможном наследнике. По-своему.), и бросил короткий взгляд на свою подругу. Лили блаженно улыбнулась и приоткрыла изумрудные глаза.        — Ага, просто потрясающе, — она растянула алые губы в улыбке и переместила свою голову другу на колени. Ни с кем другим она не чувствовала себя так уютно, никого другого она не понимала с полуслова. – Только ты опять ходишь вокруг да около. Выкладывай, что у тебя на уме?        Северус слегка дёрнул плечом, но ничем другим не выдал своего недовольства от проваленной интриги.        — Согревающие на землю хоть наложила? Простудишься опять, — попытался перевести тему он.        — Северус, не увиливай, — попытка наградить парня суровым взглядом потерпела сокрушительное поражение: сложно хмурить брови, когда умелые пальцы массируют кожу твоей головы, да так, что хочется урчать от удовольствия.        — Я хочу стать Пожирателем Смерти.        Лили вздрогнула от неожиданности. Разомлев, она совершенно потеряла нить разговора.        — Зачем? – она присела перед другом на колени, чтобы он больше не смог отвлечь её.        — Какие-то политические интриги деда. Лорд Октавиан сказал, что если я примкну к Тёмному лорду, то он признает меня наследником.        — Стоп, стоп! – девушка подняла вверх ладони и тряхнула головой. – Так это дед тебя заставляет, или ты сам хочешь?        — И то, и другое, — ответил Северус, поразмышляв с минуту. – Меня привлекают идеи Лорда. Да ты и сама как-то возмущалась тем, что традиции, веками пестуемые чистокровными, в последнее время просто игнорируются, а иногда и вовсе запрещаются новоизданными законами. Маги вроде Дамблдора слишком сильно верят в маглов. Они будто не понимают, что, отменив Статут о секретности, вызовут новую волну Инквизиции! А Тёмный лорд хочет не допустить подобного. Под его руководством мы добьёмся власти чистокровных. Больше не будет проблем с маглорождёнными – их просто будут воспитывать, как магов, с самого рождения!        — Лорд обещает всё это? – недоверчиво переспросила Лили. Северус уверенно кивнул. – А если он не сможет выполнить и части своих обещаний?        — Ты не понимаешь, Лилс! Лорд – гений. Он сможет всё, я верю в это. И ты верь.        — Только если ты так говоришь, — девушка всё ещё была не убеждена. Но привычно решила довериться другу. Тем более что эти речи зажгли в глазах Северуса фанатичный огонь, из-за которого они ещё больше стали напоминать глаза Самаэля. – Так это – всё, что ты хотел мне сказать?        — Нет… Нет, не совсем, — смутился Снейп и потупил взгляд. – Люциус посоветовал мне кое-что… Если я хочу произвести более благоприятное впечатление на Пожирателей смерти, мне нужно… Мне нужно прекратить общаться с тобой.        — Это ещё почему? – вздёрнула брови Лили.        — Понимаешь… Они – фанатики. Приняли идеи власти чистокровных слишком близко. И хотя перед Лордом они строят понимающих, на деле… Они могут просто задавить новобранца, поддерживающего маглорождённых. Но не волнуйся! Я придумал план. Если мы разыграем кошмарную ссору у всех на виду, такую, чтобы никто и не подумал о том, что мы сможем общаться после этого, то всё будет превосходно! А видеться мы сможем тайно – и так почти что скрываемся.        — Не нравится мне всё это, Север. Но я всё же помогу тебе, сама не знаю почему, - пробубнила себе под нос девушка и тут же была сжата в счастливых объятиях друга.

***

       — Тебе всё ещё нравится Поттер? – довольно сносно пытаясь сохранить невозмутимый вид, поинтересовался Снейп.        Лили удивлённо покосилась на него – Северус горячо не одобрял увлечения Джеймсом, называя его «пустоголовым кретином, не достойным и волоска с её головы».        — Если он сам не изменился, и не изменилась я, то почему должны поменяться мои симпатии? – девушка потянулась на стуле, отбросив в сторону законченное эссе, и обратила всё своё внимание на друга. – И почему это тебя вдруг заинтересовало? Обычно ты игнорировал мои разговоры о Джеймсе.        Снейп вздохнул и обвёл взглядом непривычно людный зал библиотеки – до СОВ и ПАУК оставалось чуть больше двух недель, и студенты внезапно и судорожно принялись запихивать в свои головы знания, старательно утрамбовывая их тяжёлыми томами и практикой во всех возможных и невозможных местах.        — Он подкараулил меня вчера, — глядя в зелёные глаза Лили, произнёс брюнет. – Подкараулил и вежливо, насколько это возможно для Поттера, – всё же насмешливо фыркнул он, — поинтересовался, не встречаемся ли мы с тобой, и насколько некультурно было бы предложить тебе роль своей девушки.        Эванс захохотала, не обращая внимания на шиканье вокруг и гневный возглас библиотекарши.        — Честно, я думала, он до самого седьмого курса будет ходить вокруг да около и, как маленький, дёргать меня за косы! – с трудом успокоившись, объяснила причину своего веселья другу выставленная в коридор девушка.

***

       «Сцена у озера» — план, придуманный Северусом ради того, чтобы втереться в доверие Пожирателям Смерти, — была разыграна, как по нотам. Гениальный актёр, потерянный Великобританией, в лице Северуса Снейпа, после «ссоры», весть о которой мгновенно прокатилась по всему Хогвартсу, ходил ещё более мрачный, чем обычно. В его остротах прибавилось яда. Лили Эванс он старался игнорировать, временами поддевая обидными хлёсткими фразами. В глазах слизеринцев ощутимо прибавилось уважения к гениальному, но нищему полукровке.        На шестом курсе к нему стали обращаться, как к «своему» особенно проницательные личности.        На седьмом, сразу после Рождества, предплечье Северуса Снейпа «украсила» Чёрная метка.