Поющий бархан

      Мирцелла Баратеон должна была прибыть в Солнечное копье нынче вечером, но принц Тристан поднялся с первыми лучами зари. Охваченный тревогами и юношеским томлением, он промаялся без сна добрую половину ночи, а за завтраком едва притронулся к еде. Песчаные змейки знай себе, хихикали, переглядывались так проказливо, а угрюмое лицо юного Мартелла только подогревало их веселье. Принц переводил тяжелый взгляд с томной Нимерии на Обару, не выпускающую из рук чашу, да на Тиену, скромную в манерах, но с бесовской искоркой в незабудково-синих глазах. Сестра, принцесса Арианна, отдавала последние распоряжения сиру Манфри: - Велите поварам приготовить к ужину побольше дичи. Все знают, как молоденькие львицы любят мясо, - девушка лукаво сверкнула карим взглядом в сторону брата, с красных губ леди Ним спорхнул грудной смешок. – И пусть не перебарщивают со специями. - Покои для принцессы уже готовы? – Нимерия поигрывала смоляной косой, перевитой нитью красного золота. Тиена Сэнд улыбнулась нежнее, чем сама Дева на витражах септы. - Да, надеюсь, нашей будущей сестрице там будет удобно. Из окон открывается вид на море, а для обстановки я выбрала алый и золотистый. Чтобы маленькая принцесса не так тосковала по дому. Ее комнаты прямо над твоими, Трис, - принц густо покраснел под звонкое хихиканье змейки. – Женихи и невесты обычно так нетерпеливы. - Не думаю, что наш Тристан сам полезет ко льву в постель, - выпалила Обара, несколько захмелевшая от сливовой настойки. Принц опустил голову, чувствуя, как полыхают щеки, точно на них дикого огня плеснули. Вокруг него искрился девичий смех, а сердце юного дорнийца колотилось у самого горло, и он не то, что куска проглотить не мог, дышал через раз. Теперь он жених… об этом было намного легче думать недели назад, когда отец только сообщил ему о помолвке. Тристан тогда самоуверенно пожал плечами и улыбнулся. А сегодня впервые увидит свою невесту, познакомится с ней…       Принцесса. Внучка человека, повинного в гибели тети Элии. Совершенно незнакомая девушка, которой предстоит стать женой Тристана.       Юноша сглотнул, уныло глядя в свою тарелку. Что, если он не понравится принцессе Мирцелле? Или она ему? А если девушка глупа и дурна собой? Принц Доран сказал, что его нареченная должна быть прелестна, ведь ее мать, королева Серсея, славится своей красотой… и вздорным нравом. А песчаные змейки и дядя Оберин не называют королеву иначе, как Ланнистерша, а о короле Роберте в тавернах распевают неприличные песенки. Тристан не шибко усердно учил молитвы и редко когда просил о чем-то богов, но был готов поставить по сотне свечей каждому из Семерых. Просто так, на всякий случай, чтоб уж наверняка. В песнях и сказках принцессы всегда влюбляются в своих нареченных, вот бы и у дорнийского принца все так же сложилось. - Трис, тебе надо поесть, - Арианна заботливо пододвинула ему блюдо с говядиной, тушеной в персиках. – Хоть немного.       Обара смешливо фыркнула. - Ага, иначе хлопнешься в обморок прямо под ноги девчонке, - хмельной смех старшей из змеек поддержала надменной улыбкой Ним. Тристан подавил желание запустить в кузину оливкой. Им хорошо, женихов песчаным змейкам даже Красный Змей и принц Доран не решаются навязывать, а вот Трису с Арианной такой свободы не видать. Юноша покосился на сестру. Тоже принцесса, красотой может соперничать с любой из кузин, но еще не замужем, а женихи, которых ей представлял отец – в большинстве своем старцы. Тристан наморщил лоб. Почему, интересно? А вдруг и его принцесса тоже?!.. кривая, косая или вообще беззубая? - Ничего, Тристан, - принц Оберин стоял на пороге солярия, небрежно прислонившись плечом к косяку. – Если и вправду рухнешь перед малюткой-принцессой на колени, то скажи, что это ее красота сразила тебя. Все девицы это любят, что принцессы, что шлюхи. - А разве у вас была принцесса, дядюшка? – елейно осведомилась Арианна. На ее темноволосой голове ловко сидел тонкий золотой ободок, а на виски спускались золотые нити с поблескивающими каплями янтаря. – Неужели где-то у меня есть еще одна кузина, да притом и венценосная? - Вдруг у малютки Мирцеллы окажется «змеиный» глаз, - повела плечом Нимерия. Тиэна бросила на сводную сестру укоризненный взгляд. - Но ведь ее матушка – королева, а не принцесса. - А принцессы дают так же охотно, как королевы? – Обара оглушительно расхохоталась собственной шутке, стукнула кулаком по столу, заставив посуду задребезжать. Тарелка Тристана подпрыгнула и выплеснула соус ему на тунику, кубок Ним опрокинулся, и по золотисто-желтой скатерти растеклось кроваво-бордовое пятно. Красный с золотым – цвета Ланнистеров, но ведь принцесса Мирцелла – Баратеон, с черным на золотом поле. Что страшнее – маленькая копия королевы Серсеи или король Роберт в женском теле, принц не мог решить. Но, если будет совсем плохо, можно завести любовницу, юному дорнийцу нравилась одна из зеленокудрых дочек архонта… Тристан раздраженно тряхнул волосами. Он еще даже не видел свою нареченную, а уже об изменах задумался! - Неужели тебе недостаточно кузин, Арианна? – проходя мимо, Красный Змей потрепал племянника по плечу. – Твоя невеста – не лев, ни клыков, ни когтей у нее нет. Она еще даже не расцвела, а с ребенком сладить куда легче, чем с женщиной. - Дари ей подарки, будь вежливым и обходительным, - принцесса уверенно кивнула собственным словам, - и проводи побольше времени в ее обществе. Здесь ей все чуждо и незнакомо, уверена, девочка так же волнуется, как и ты. - Как мне ей понравиться, дядя? – оттереть пятно соуса не удалось, юноша лишь сильнее размазал его по бледно-зеленому шелку туники. Сердито швырнув салфетку на стол, Трис обратил просящий взгляд на Красного Змея. Принц Оберин решительно вырвал из пальцев Обары винный штоф и приложился к горлышку. Его темно-оранжевый дублет был изрядно помят, на несвежей рубашке красовались несколько прорех и темнели винные пятна. Напившись, мужчина утер рот рукавом и криво улыбнулся племяннику. - Сразу видно – сын Дорана! Он тоже меня все выспрашивал, как понравиться леди Мелларио. Знаешь, что я сказал? Если хочешь понравиться своей даме, веди себя с ней как со шлюхой, - Оберин рассмеялся при виде вытянувшегося лица Тристана и тут же охнул, когда брошенный Арианной апельсин угодил ему в плечо. Второй снаряд, оказавшийся абрикосом, он поймал и запустил зубы в сочную мякоть. Брызнул сок, Оберин облизнул тонкие губы, и Обара с Арианной вдруг зарделись - смущенно, совершенно по-девичьи. Рядом с дядей женщины всегда словно с ума сходят, подумалось Тристану Мартеллу с некоторой завистью. Он уже целовался на пиру по случаю именин отца с леди Лерден Виль, но девушка больше хихикала и тыкалась юноше носом в шеку, а вот Оберин Мартелл не женат, но свою любовницу почитает почти так же, как и законную супругу. - Как не стыдно вам учить Триса такому, батюшка, - в притворной ярости вскочила Тиена. Окружающий дочь септы флер невинности вспыхнул праведным гневом. – Мирцелла – принцесса, а Тристан слишком воспитан, чтобы обращаться с ней как… как… - Вот именно, - леди Ним грациозно поднялась. Голубой шелк стекал по ее телу, туманно мерцали вышитые на одеянии серебряные звезды. – Леди Мелларио плакала бы горючими слезами, узнай она, что сын столь нагло обходится со своей невестой. - От счастья бы плакала, Трис, - дядя лукаво подмигнул племяннику и выбросил абрикосовую косточку в распахнутое окно. Юноша слабо улыбнулся, окончательно потеряв аппетит. Если бы его леди-мать узнала, какие советы дает ему Красный Змей, увезла бы сына в Норвос. И, признаться, Тристан с большим удовольствием посмотрел на пляшущих медведей, чем на свою будущую жену.

***

      Солнечное копье было совсем не похоже на Королевскую гавань. Красный замок величественно возвышался над морем, его стены багрово горели, а под ним расстилался город, словно шлейф благородной дамы. На вершине стройной башни Солнечного копья сверкало самое настоящее копье, чуть ниже лучился хрустальный купол, не такой величественный, как в Септе Бейелора, но так же радужно переливающийся. К твердыне дома Мартеллов лепились мелкие домишки и лавки, а пахло почти так же дурно, как и на Блошином конце. Мирцелла прижимала к носу надушенный платок и боролась с отчаянным желанием откинуть занавески паланкина, но септа Эглантина запретила ей строго-настрого, мол это впустит зной. Девочка послушалась, но все же украдкой отвела край бархатной занавески, глядя, как мимо снуют торговцы, лавочники, крестьяне и ремесленники. Людской поток огибал паланкин, но по узким улочкам кортеж принцессы продвигался очень медленно, и к тому времени, как Мирцелла Баратеон минула ворота замка, стоял поздний вечер, готовый уже обратиться ночью. Липкую жару сменила прохлада, и Мирцелле было зябко в легком платье из бледно-розового шелка. Розамунда накинула ей на плечи расшитую золотыми розами шаль, а септа Эглантина принялась лихорадочно поправлять прическу своей воспитанницы. У принцессы болела голова от множества косичек, уложенных короной на голове и украшенных рубинами, а от короны, простого венца, усыпанного теми же рубинами, ныла шея. Усталость тяжестью копилась в теле девочки, а зелень глаз вдруг обожгло слезами, которые Мирцелла смахнула краем шали. Тревога острым холодком кольнула в груди, принцесса глубоко вздохнула, успокаиваясь. Она не заплачет, она обещала дяде Тириону, матушке и Томмену, что будет сильной и не испугается. «Это всего лишь мальчишка, - глаза королевы Серсеи переливались изумрудами из-за непролитых слез, губы дрожали, но мать улыбалась и целовала Мирцеллу то в лоб, то в щеки, то в нос, от чего она ощутила себя маленькой девочкой, а не принцессой, готовящейся отправиться к своему жениху, - и не тебе его бояться. Пусть он, пусть весь мир страшится тебя!»       Мирцелла не думала, что способна кого-то напугать, но не хотела предстать перед семьей принца Тристана слабой и плаксивой. Вряд ли ему понравится заплаканная и испуганная принцесса. - Ну же, ваше высочество, улыбнитесь, - септа пощипала девочку за щеки, чтобы прогнать их болезненную бледность. Мирцелла послушно раздвинула губы, но улыбка больше напоминала гримасу. Ей предстояло встретиться лицом к лицу с принцем Тристаном, его отцом, сестрой и дядей, а так хотелось забиться в уголок паланкина и просидеть здесь до самого утра, а еще больше – вернуться в свои покои в Красном замке, к ее маленькому милому садику, где цветут маки и розы. В Дорне же слишком жарко, цветы не приживутся в его иссушенной солнцем почве. Тоска оледенила горло принцессы, похитила голос, Мирцелла облизнула пересохшие губы.       Улыбающееся лицо сира Ариса мелькнуло меж приоткрытых занавесок. - Пора, ваше высочество, - ее лишь представят семье принца Дорнийского, а Мирцелле казалось, будто ее ведут на эшафот. Ей очень хотелось понравиться принцу Тристану, подружиться с ним. Ее мать не нашла счастья в браке с королем Робертом, и девочка хотела если не полюбить, то хотя бы подружиться с юным дорнийцем. Она вложила ледяные пальцы в протянутую ладонь сира Ариса и с беспокойно замирающим сердцем вышла из паланкина.       Она принцесса, дочь королевы Серсеи и короля Роберта, сестра короля Джоффри. Она Баратеон.       Она – одинокая девочка, приехавшая в чужой край ради незнакомца.       Улыбка Мирцеллы не могла скрыть страха, плещущегося в зеленом взгляде. - Ваше высочество, - перед ней преклонили колени. Принцесса сжала руку сира Ариса, с настороженным любопытством озираясь по сторонам. Гвардия Ланнистеров носила доспехи, покрытые темно-красной эмалью, у дяди Джейме панцирь и кираса были золотыми, а встречающие принцессу дорнийские рыцари, сжимающие круглые медные щиты и копья, были облачены в разноцветные полотняные одежды. Несмотря на то, что солнце давно уже село, еще одно, пронзенное копьем, полоскалось на знамени Мартеллов. Мирцелла встретилась взглядом со смуглым юношей и застенчиво вспыхнула, когда он белозубо улыбнулся ей. Почти такой же высокий, как Джоффри, но без выражения надменной брезгливости на лица. Это и есть ее жених? Стоящая подле него черноволосая девушка в ярко-фиолетовых шелках выступила вперед. Она опустилась на колени перед девочкой, а после расцеловала ее в обе щеки. - Мы рады приветствовать вас в Солнечном копье, ваше высочество. Я принцесса Арианна Мартелл, ваша будущая старшая сестра, - на щеках дорнийки заиграли ямочки, она бросила нетерпеливый взгляд через плечо и недовольно нахмурилась. – Мой отец просил передать вам свои извинения – его здоровье не позволило ему встречать вас вместе со всеми нами. Но весь цвет Дорна собрался сегодня, чтобы выказать вам свое почтение.       Принцесса Арианна поднялась, ее карие глаза с поволокой обратились к сиру Арису. Тонкий шелк не скрывал ее тела, пышного, по-женски соблазнительного. Если королева Серсея была в своей красоте холодна и недостижима точно звезда, то Арианна Мартелл была прелестна совершенно по-дорнийски, а ее сандалии с тонкой шнуровкой до бедер сорвали с губ Мирцеллы завистливый вздох – новые туфли принцессы жали просто немилосердно. - Я рада познакомиться с вами, ваше высочество, - пролепетала девочка, поглядывая на юношу, который никак не решался подойти к ней, но по-прежнему широко улыбался. Арианна взяла Мирцеллу за руку и повела к замку. - Надеюсь, здесь вам понравится, Мирцелла. Вы позволите мне называть вас по имени? Ведь скоро мы станем сестрами. Кстати говоря, этот юный олух, что смотрит на вас с таким восторгом, мой брат Тристан. Трис, - девушка сердито тряхнула копной смоляных кудряшек, и обруч из золотых солнц вокруг ее чела сверкнул сотней крошечных лучей, - скажи уже что-нибудь своей невесте? - Вы… принцесса, а вы играете в кайвассу? – Арианна задохнулась от возмущения, а Мирцелла со смещенной улыбкой покачала головой. Дядя Тирион подарил ей доску и фигуры для кайвассы, но на корабле в нее играть никто не умел, и доска так и пролежала в сундуке все путешествие. Темные брови принца Тристана сошлись над переносицей. - Нет? Правда? Ну, тогда я вас научу! - Буду очень рада этому, ваше высочество, - льдинка напряжения растаяла в груди, возле сердца приятно потеплело, и Мирцелла даже смогла поверить, что будет здесь счастлива. Завтра она обязательно напишет брату и матушке, что все хорошо, что ее встретили приветливо, и принц Тристан очень мил. Щеки девочки рдели ярким румянцем, когда юный дорниец взял ее за руку. Ведь главное, чтобы жених и невеста друг другу понравились, верно? А Мирцелла готова научиться игре в кайвассу, если это поможет ей завоевать любовь принца Тристана.

***

      Большой чертог Солнечного копья был почти в половину меньше Великого Чертога в Красном замке. Громадное витражное окно изображало воинственную королеву Нимерию и ее корабли, а за столами в галереях могла разместиться сотня человек. На стенах висели гобелены, на одном была выткана нагая чернокожая девушка и юноша в плаще из разноцветных перьев. Они сплетались в столь тесном объятии, что септа Эглантина поджала губы и осенила себя звездой, а Мирцелла и Розамунда дружно покраснели. Тристан смешливо фыркнул. - Это подарок моему дяде от одной из его возлюбленных, летнийки. Он выиграл у моего отца в кайвассу, и теперь он висит здесь. Хотя сначала дядя Оберин хотел украсить им септу. - Септу?! – Эглантина мертвенно побледнела, улыбнулась натянуто. – Ваше высочество, верно, шутит… - Нет. На Летних островах любовь священна. Как и в Дорне.       Слова жениха вспыхнули на щеках Мирцеллы еще ярче.       Ужин порадовал принцессу лимонными пирожными и сливовым кремом, хотя септа Эглантина то и дело бубнила ей на ухо, что не стоит уделять столько внимания сладкому, особенно, при семье жениха. Да спасут нас Семеро, что же их высочества подумают?! Но принц Тристан и сам отдавала предпочтение грушам в меду, чью приторную сладость запивал густым отваром из сладкотравья. Он и нареченной своей дал попробовать, и хотя питье вязало девочке язык, и от непривычного вкуса стянуло весь рот, Мирцелле напиток понравился. Одна из незаконнорожденных кузин Тристана пододвинула к принцессе блюдо с кровавой дыней. Ломтики сочной мякоти пахли по-летнему сладко, и Розамунда радостно ухватила себе большой кусок, не взирая на яростное шипение септы. - Миледи, ведите себя прилично! - Вы уже видели свои покои, ваше высочество? – тоненькая голубоглазая блондинка улыбалась Мирцелле через стол. – Я взяла на себя смелость обставить их для вас. Если вам что-то не нравится, только намекните сиру Манфри. Все тот час же переделают.       Девушку звали Тиена Сэнд. Принцесса была поражена, узнав, что к побочным отпрыскам здесь относятся так же, как и к законным детям. Дочери принца Оберина, прозванные песчаными змейками, сидели за одним столом с Тристаном и Арианной, и девочка видела, что они действительно любят друг друга. - Нет, миледи, там очень уютно, - комнаты напоминали больше материнские покои, но так даже лучше. Будто бы королева Серсея рядом с дочкой, а не за сотню лиг, в Королевской гавани. Едва ли Мирцелла сможет приехать на свадьбу Джоффри, но очень надеялась, что, когда она будет выходит замуж, родные смогут посетить Солнечное копье. Ведь война к тому времени уже закончится.       За столом было шумно, но гости чуть притихли, стоило в зале появиться тощему бледному человеку, ведущему на цепи маленького белого львенка. Зверек упирался лапами и гнусаво рычал, однако, притих и послушно встал на задние лапы, когда укротитель помахал перед ним кусочком сырого мяса на палочке. Дамы засмеялись, захлопали в ладоши, в том числе и Мирцелла. Львенок был очень милым – и не верится, что превратится потом в громадного хищника. Под пристальным взглядом укротителя принцесса скормила ему куриную ножку с руки и пришла в восторг, когда он облизал шершавым языком ее ладошку. - Услышь наш рев, - загадочно промолвила Тиена, и ее сестра на это едва заметно кивнула. Вторая из песчаных змеек, Нимерия Сэнд, была статной черноволосой красавицей, с загадочной улыбкой на алых губах и хитрой искоркой в хищном взгляде. Красивая, словно браавосская куртизанка, за такую наверняка мужчины дерутся и умирают. А вот самая старшая из них, Обара Сэнд, была угрюмой и немногословной женщиной, то и дело мрачно зыркала на принцессу и отдавала должное больше вину, нежели еде. Принц Доран к ужину так и не спустился, но принцесса Арианна пообещала, что Мирцелла сможет увидеться со своим будущим свекром завтра. Девочка потянулась за очередным пирожным, когда септа Эглантина разразилась возмущенным кудахтаньем – Розамунда испачкала платье липким дынным соком. - Своим поведением вы позорите принцессу, миледи, - септа строго поджала губы. Девушка опустила глаза, комкала в пальцах полотняную салфетку, густой брусничный румянец залил лицо, спустился на шею, и в темно-розовом шелке покрасневшая Розамунд напоминала принцессе перезревший персик. – Где ваши манеры?! Надо бы написать королеве, рассказать ей, как вы ведете себя за столом. Тогда уж вы недолго прослужите ее высочеству. - Септа, - Мирцелла тряхнула головой, от чего несколько золотистых косичек выбились из прически и соскользнули ей на плечо. – Перестаньте. Вы не будете тревожить мою матушку по пустякам, а Розамунда впредь будет аккуратнее. В своей заботе вы сами позабыли о манерах – ворчите прямо за ужином.       Лицо септы Эглантины пораженно вытянулось, а Розамунда подарила принцессе улыбку, исполненную благодарности. Принц Тристан хихикал, спрятавшись за чашей с щербетом, поймав взгляд Мирцеллы, он озорно подмигнул, заставив щеки девочки вновь расцвести розами. Она сама не ожидала от себя подобной храбрости, даже властности. Властной была ее матушка, королева Серсея. Чтобы сказала она, увидев свою дочь такой? Похвалила бы? Или гневно нахмурила чело, недовольная столь дерзким поведением? Мирцелла внезапно ощутила странную легкость, свободу от зоркого ока матери, почувствовала себя ужасно взрослой. Она не посрамит ни Ланнистеров, ни Баратеонов, но принцесса уже невеста, практически взрослая женщина. Мирцелла проказливо захихикала собственным мыслям, и септа Эглантина укоризненно покачала головой, однако, взгляд ее полнился тепла. - Я провожу леди Розамунду в ее покои и помогу переодеться. Прошу прощения, ваше высочество, миледи, - септа встала и пронзила Розамунду не терпящим возражений взглядом. Девочка неловко поднялась, опустив голову, поплелась вслед за наставницей. Мирцелла кивнула и чуть подвинулась, позволив служанке полить ее пирожное ежевичным соусом. В Королевской гавани это просто варенье, но Тристан сказал ей, что в Дорне в него добавляют специи, в том числе крохотную щепотку драконьего перца. Мирцелла почерпнула немного соуса вилкой, слизнула ее кончиком языка. Фруктовая сладость вспыхнула легкой остротой, которая тут же растаяла. Девочка облизнула губы, ерзая на мягких подушках стула. Ей не терпелось написать письмо матери и братьям. Интересно, а разрешит ли ей принц Доран завести котенка?.. - Дядя! Мы думали, ты к нам не присоединишься! – принцесса Арианна поднялась навстречу статному черноволосому мужчине и его спутнице. Мирцелла впилась жадным взором в острый профиль мужчины, лихорадочно перебирая в памяти всех членов дома Мартелл. Арианна назвала его дядей, выходит, это принц Оберин. Красный Змей, отец песчаных змеек! Девочка пораженно охнула. Слухи об этом человеке ходили просто скандальные, в устах придворных дам имя младшего брата принца Дорана звучало довольно часто, но в присутствии Мирцеллы оно становилось будто бы табу. И вот, человек, который признал всех своих незаконнорожденных детей, который обучался в Цитадели и служил в отряде наемников, который убил в поединке прошлого лорда Айронвуда, лихо улыбался, обнимая за тонкую талию смуглую черноволосую женщину. Неужели его невеста? Или очередная любовница?.. Мирцелла поймала себя на том, что откровенно невежливо уставилась на принца Оберина, смеющегося какой-то шутке Арианны. Сопровождающая его леди, облаченная в шелка цвета пыльной розы, повернулась к Мирцелле. - Так это и есть наша юная нареченная? – проворковала она, грудью прижимаясь к плечу Оберина. Красный Змей полоснул черным взглядом по лицу Мирцеллы, скривил губы в усмешке. - Надо же… прямо вылитая Серсея. Или это она и есть, а, ваше величество? – в пару шагов преодолев разделяющую Змея и принцессу расстояние, мужчина дерзко приподнял личико девочки за подбородок. Мирцелла растерялась, опешила от такого нахальства, и вся ее былая самоуверенность растаяла туманом в лучах рассвета. Глаза Красного Змея, черные, будто морские глубины, будто зимняя ночь, гипнотизировали, не отпускали. Девочка сглотнула, чуть подавшись назад, и прикосновение жестких пальцев пропали, на прощание небрежно потрепав ее по щеке. - Не-ет… Серсея, королева наша, девчонкой вздорной была, а эта красавица сидит тихо, как мышка. Повезло тебе, Трис. Однако кто знает, останется ли вся эта кротость при ней после свадьбы. - Оберин, ты пугаешь принцессу, - упрекнула его женщина. Красный Змей с острой улыбкой притянул ее к себе и запечатлел поцелуй на округлом плече. - Неужели, любовь моя? Думаешь, Ланнистеров способен кто-либо напугать? - Я Баратеон, - пролепетала Мирцелла. Принц Оберин ехидно фыркнул и сел на место септы Эглантины. Он и леди свою пытался усадить к себе на колени, но она вырвалась и заняла стул между принцессой Арианной и Обарой Сэнд. - Баратеон, вот как… а личиком ты вылитая Ланнистер. Я словно вижу перед собой твою мать, совсем юную, но уже взбалмошную как сотня старух. – Красный Змей прижал к губам подрагивающие пальчики принцессы. – Не обижайтесь, ваше высочество, хорошо? - Вы знали матушку? – Серсея не рассказывала дочери о знакомстве с дорнийским принцем. Королева чаще говорила о своем детстве, о шалостях с дядей Джейме, о принце Рейгаре, который прибывал в Кастерли-Рок на турнир вместе с отцом и почтил всех игрой на своей арфе… а принц Оберин с задумчивым видом накручивал на палец золотистый локон девочки. - Ну, не то, чтобы очень… встречались когда-то очень давно. Она еще не была королевой. Ты ведь любишь свою матушку, дитя? А братьев? - Да, конечно, - септа Эглантина и Розамунда все не возвращались, а этот человек настораживал и пугал Мирцеллу. Оберин вновь усмехнулся, но в этот раз печально. - Я тоже любил мою сестру. Ты ведь знаешь, что с ней стало, да? Погибла, потому что была на стороне проигравших, потому что была слабее могучего льва. Львы еще те хвастуны, чего только их «Рейны из Кастамере» стоят. Мы же куда скромнее. Вот например, - мужчина закинул ногу на ногу. – В детстве матушка рассказывала мне сказку. Гордый лев, кичась своей силой и мощью, шел по лесу, и мимо него проползала змея. Желая потешить гордыню, хищник растерзал ее, хотя змея и не думала кусать… а ведь могла. Змейка умерла… а вот надменнейший из зверей продолжил свой путь, пока не упал в яму, где змеи устроили свое гнездо. Ох, как он ярился, ох как бился и рычал, растерзал многих, подавил сотни и загрыз тысячи змей… а умер от одного-единственного укуса. Яд за мгновение остановил его изъеденное высокомерием сердце.       Мирцелла вздрогнула от прикосновения горячих пальцев Оберина к щеке. Что он хочет ей сказать? Еще удар сердца назад он был таким опасным, а сейчас Красный Змей печален, а в глазах стыла тоска. Принц до сих пор оплакивает свою сестру, принцессу Элию? Девочка сосредоточенно нахмурила лоб. - Видите, моя принцесса? Сила – это не единственное, что нужно для победы. Иногда и одной-единственной змеи хватит, чтобы сотрясти целое королевство. - Вы собираетесь сотрясать королевство? – тонким голосом спросила Мирцелла. Сердце трепетало в груди ослабевшей в силках птичкой, а на лицо Красного Змея вновь вернулась улыбка. - Нет, девочка. Я собираюсь сотрясти жирные задницы тех, кто в этом королевстве сидит, и заставить их поплясать. А, любезная септа, я ненароком занял ваше место? Ее прелестное высочество заскучала без вас, и я позволил себе развлечь ее сказкой. Поучительной сказкой.