Not strong enough

Я сидела на полу, поджав ноги, в ванной комнате одного из лучших отелей Нью-Йорка. Мысль о переезде по ближе к месту моей непосредственной работы в самом деле была здравой, вот только подходящего жилья, как назло не находилось, потому мы с Баком обосновались в гостинице. Меня такое скитание в принципе не сильно напрягало, особенно после тесной однокомнатной квартирке в Пенсаколе. Барнс же вообще никогда не жаловался, точно не скажу, все ли его устраивало, или же нытье просто не входило в его привычки. Зато я любила поныть, и повод для того был весьма существенным. Я смотрела на тест в своих потряхивающихся руках и до сих пор не могла поверить – две полоски. Я вспомнила Тони и ее истерику по поводу того, что ей вновь предстоит стать мамой, и неожиданно поняла, что сама нахожусь на грани того же состояния. Я не готова, мне рано быть мамой, я сама еще ребенок и вообще… Я жалобно проскулила и уткнулась носом в свои колени. Мне определенно точно нужно взять себя в руки, еще Барнса предстоит «обрадовать» и это уже проблема. Я сама то не уверенна, что хочу ребенка, тем более сейчас, а про Баки и говорить нечего. Конечно я не могу знать, как он к этому отнесется, но сейчас и так все не просто, он по прежнему борется со своими демонами, Зимний солдат все еще не дает ему покоя, и не знаю, даст ли когда-нибудь. Я поднялась на ватных ногах и, выбросив тест в мусорную урну, направилась в комнату. Разумеется, я могла сообщить Баки о предстоявшем отцовстве и не сегодня, стоило найти более подходящий момент. Хотя о чем я говорю, у нас с Барнсом предельно доверительные отношения, потому подходящим моментом станет любой. В прочем, даже если бы я решила придержать такую информацию, ничего бы не вышло, у меня наверняка на лице все написано. Я вошла в комнату. Бак сидел на краю кровати, увлеченно разглядывая какой-то журнал, что довольно странно, поскольку подобного я за ним раньше не замечала. Мне невольно стало любопытно. Я не спеша подошла к Барнсу и заглянула в журнал. На развороте красовалась сама я да еще и в чем мать родила. Я среагировала почти моментально, попытавшись отобрать у жениха злосчастны выпуск Playboy, но не тут-то было. - Где ты взял? – зло спросила я, все еще пытаясь отобрать журнал. - В твоей комнате. – судя по реакции, Баки сложившаяся ситуация забавляла. – Искал в столе зарядку для телефона, а нашел… это. Я отступила и обреченно вздохнула. Барнс смотрел на меня так, словно вот-вот рассмеется. Мне почему-то хотелось разреветься от стыда и обиды. - Не делай такое трагичное выражение лица. – усмехнулся Бак. – В конце концов, это я переживать должен. - Для переживающего у тебя слишком довольная физиономия. – недовольно фыркнула я, скрестив руки на груди. - Так зная тебя, что-то подобное было вполне ожидаемым. – хмыкнул Барнс. И как это понимать? Было ожидаемым? Да я сама от себя такого финта не ждала, и до сих пор понять не могу, как додумалась до такой авантюры. - Я настолько испорченная? – обиженно спросила я. Бак взял меня за руку и притянул к себе, усаживая к себе на колени, как маленького ребенка. Одна его рука лежала у меня на талии, бионическую я держала в своих ладонях. Это было чем-то вроде символа высшей степени нашего взаимного доверия, я принимала Баки таким, какой он есть, он же позволял мне это делать. Наверняка ни с кем другим подобных проблем у меня бы не возникло, но Барнс долго не давал мне прикасаться к металлической руке, будто она и не его вовсе. - Дело не в испорченности. – отрицательно ответил Бак. – Просто порой ты все еще совершаешь детские поступки. Нет, то о чем Барнс говорит, это не детские поступки, чаще всего это хорошо обдуманные глупости. Я делаю, что хочу. Помнится, я однажды об этом уже говорила. Я таки дотянулась до журнала, который Бак прятал от меня за спиной, и открыла на нужной странице. С времен той фото сессии около трех лет прошло. Внешне я не сильно изменилась, только взгляд на развороте у меня совершенно не… мой. - Нужно выкинуть. – я захлопнула журнал. - Тогда зачем было хранить его столько времени? – непонимающе спросил Барнс. – Ты ведь была непомерна горда собой, когда это сделала. Порой у меня возникало чувство, что Бак меня на сквозь видит. Тогда я действительно была горда тем, что утерла нос матери, хотя сейчас и понимаю, что это не так. - Да. – я вздохнула. – Но ты же все равно женишься на мне непутевой? - Ну, конечно. – усмехнулся Барнс. – А чего ты вдруг об этом заговорила? А того это! Я снова вздохнула, уже в который раз за сегодня. Говорить о ребенке гораздо сложнее, чем обсуждать мои полуголые похождения. Как все было бы просто, будь я как Тони, просто бы закатила истерику и все. - Не вдруг, а вполне ожидаемо, как ты и говорил. – хмыкнула я. - Значит летом. – согласился Бак. – Я и сам хотел предложить. - Нет, родной, до лета у нас времени нет. – серьезно ответила я. - И куда же оно подевалось? – усмехнулся Барнс и поцеловал мое плечо. - Испарилось в тот момент, когда ты заделал мне ребенка. – нервно хохотнула я. Лицо Баки вытянулось от удивления. Он очень долго и внимательно на меня смотрел, а после улыбнулся как-то по-особенному, как никогда этого еще не делал. - Журнальчик придется припрятать. – не теряя улыбки проговорил Барнс. – Детям не стоит знать, чем их мать в молодости развлекалась. - Это значит «да»? – уточнила я. - Что «да»? – задорно поинтересовался Бак. Он подхватил меня и, вскочив на ноги, закружил. – Это значит я рад, я счастлив и это я сделал тебе предложение, ты ведь не забыла. - Я помню. – рассмеялась я, обнимая Баки за шею.