Благодарные горожанки

- Да как ты смеешь? - с присущим ему безупречным бесстрастием, изрек Альтаир и, не дожидаясь ответа со стороны сарацинов, молниеносно вонзился в сердце ближайшего из них хорошо припрятанной в наруче сталью. Раздался визг наблюдателей, а следом за ним, как и положено, лязг обнаженных орудий. Остальных расправа настигла чуть медленнее, и уже в виде добротной сабли, хотя, кончина их от этого легче не стала... Когда последнее тело пало на побагровевшую кирпичную дорожку, зашуганная девушка, наблюдавшая до этого из темноты угла, мгновенно подскочила к своему спасителю, не решаясь, однако, его касаться, и залепетала: - Спасибо..спасибо! За мной долг, господин! Я никогда этого не забуду..! Ассассин бросил на нее короткий взгляд из-под краев капюшона, от чего та стала запинаться. Долг. Если подумать, добрая половина Священной Земли была у него в долгу. Не став далее дослушивать сбивчитые реплики шокированной женщины, тот бесцеремонно развернулся и быстро скрылся в толпе зевак. Конечно, он не ждал от нее награды, ведь, в конечном итоге, он все равно не смог бы пройти мимо этого бесчестия, и вновь предать Кредо. И теперь, с неким чувством преисполненного долга и усталости, он направлялся в бюро. Однако награда его все-таки настигла... Убийство Абу-аль-Нуквода повлекло за собой ощутимые последствия для ассассина - в виде многочисленной стражи, сбежавшейся на тело умерщвленного богача, точно там было вовсе не тело, а десяток мешков золота, (хотя, в каком-то смысле, так оно и было): едва веки жертвы сомкнулись под ладонью Альтаира, как тот сразу же оказался окружен. И причина молниеносной реакции наемников крылась, конечно же, не в глубокой любви к хозяину, но в белых одеждах, за коими повсеместно была объявлена охота. Точно стрела, пущенная лучником, Ла-Ахад вылетел из дворца, а орда стражников высыпалась за ним следом. Во дворе и окрестностях злополучного сооружения царила паника, и ассассин, не желая прорываться сквозь гущу обманутых гостей короля-купца Дамаска, отдал предпочтение крышам. Однако на сей раз ему пришлось здорово побегать, чтобы, наконец, скрыться из виду. Убежав достаточно далеко, чтобы воспользоваться укрытием, юноша юркнул в сад, расположившийся на одной из самых неприметных крыш близ бедняцкого района. Усевшись в нем по-турецки, он устремил взгляд в небольшой просвет между полотнами, скрывавшими его от внешнего мира, и стал ждать, когда же на его поиски махнут рукой. Сосредоточенный, он слышал любой шорох, раздававшийся на крыше, улавливал взглядом любое движение, попадавшее в поле его зрения. И, конечно же, от него не ускользнул скрип лестницы и последовавшие за ним, неуклюжие, но осторожные шаги по направлению к саду. Обнажив скрытый клинок, Альтаир приготовился нападать. Полотна сада, тем временем, шевельнулись, и медленно раздвинулись за его спиной. Ассассин отметил, как не свойственна такая медлительность наемнику, однако плана менять не стал, и только гость открыл рот, чтобы что-то изречь, как был сцапан за шиворот круто развернувшимся Альтаиром. Голова больно ударилась об каменный пол, а острое лезвие в ту же секунду припало к шее пострадавшего. И застыло. - Пожалуйста, господин, не убивайте.. - зашептало прижатое к полу существо, в чертах которого юноша разглядел обычную горожанку. Клинок вернулся на место, и девушка смогла сесть. - Это твой сад? - вполголоса спросил ассассин. - Нет, не мой, - держась за затылок, молвила юная особа, - я видела, как Вы уходили от погони, и мне захотелось помочь... как Вы помогли мне тогда... - она замялась. Сковавший ее своим металлическим взглядом, Альтаир начал припоминать этот затравленный лепет женщины в простых серых обносках, с накинутым на макушку капюшоном, которую около недели назад спас от не слишком добрых намерений сарацинов. Да, черты лица тоже были ее. К слову, довольно приятные черты, хотя красавицей юноша бы ее не назвал. Сейчас же дважды пострадавшая была одета в обычный национальный костюм темно-зеленого оттенка, небогатый, но аккуратный, со спущенным на плечи смявшимся капюшоном. Её волнистые черные волосы растрепались от кувырка, который она была вынуждена сделать минутой ранее. - Это ведь были Вы? Я искала Вас после этого. - не выдержав затянувшегося молчания, сказала девушка. Альтаир кивнул. - И как ты думала мне помочь? - Мой дом здесь, на соседней улице, - девушка указала рукой на восток, где располагался обычный район Дамаска, - я могла бы укрыть Вас, пока стража... - Это не требуется, - перебил ее ассассин, - ты видела, что творится снаружи. Пока мы доберемся до соседнего района, нас окружат. И на сей раз я могу тебя не спасти. Девушка замолчала, видимо, только сейчас задумываясь о своей ненадобности. - Убежище у меня есть. Нужно лишь переждать немного прежде, чем туда идти. А ты возвращайся домой, когда все успокоится - помощь мне не нужна. - изрек Альтаир добивающую реплику, и вернулся к созерцанию улиц, а осознание бесполезности теперь в полной мере поселилось в голове горожанки. Следующие пять, (а для бедняжки все двадцать), минут укрытие было объято тишиной. Девушка то и дело покусывала свои тонкие губы, вскидывая, периодически, голову и устремляя взгляд в спину ассассина, но не решаясь что-либо сказать. Тишину, в конечном итоге, разрезал звук шуршащей ткани, а уже потом и робкий голосок: - Есть еще кое-что, что я могу для Вас сделать... Ответом на вопросительный взгляд Альтаира послужили пышные женские формы...