Попка не дурак, Попка — дура

      Счастливые люди становятся глупее.       Эта мысль в агонии билась во мне, пока я смотрел на маму, на то, как на пороге кухни из её рук выпали пакеты. Казалось, словно в замедленной съёмке её губы дрогнули и на эмоциях произнесли то, что я боялся услышать с того самого момента, как осознал влечение к своему же полу. «Ты мне больше не сын».       Я смотрел, как она гордо вскинула голову, хотя в глазах блестели слёзы, и развернулась. Господи, ещё пять минут назад я весело насвистывал, нарезая салат, слыша, как кто-то хлопнул входной дверью. Мне в голову даже не закралась мысль, что это не Григорий. Я ждал, когда он подойдёт и обнимет меня, пока я не вижу. Но от нетерпения начал пошлить — ему нравилось, когда я дразню его словами, вот только я не всегда находил силы для этого. Но именно сегодня решил вслух осторожно подколоть по поводу смены ролей, его отдачи в постели.       Господи, ну что мне стоило обернуться, прежде чем открыть рот?       Мама всё поняла. И ушла. Наш обоюдный сюрприз удался.       Я стоял и смотрел на дверной проём, по-детски надеясь, что она всё ещё здесь, что мне показалось или я не правильно понял. Но как тут можно не понять?! Взгляд скользнул к холодильнику, к шкафчику, к недорезанному салату, и ноги подкосились — пришлось вцепиться в столешницу и опуститься на стул так, будто на моих плечах целое небо. Бедные Атланты — как они держали подобную ношу?       До самого приезда Гри я не смог двинуться с места. Этот эмоциональный и физический ступор... как побороть? Я просто застыл и не знал, сколько прошло времени. Я не дособирал вещи, за которыми, собственно и вернулся в свою квартирку, ведь мужчина обратно забирал к себе. Когда Гри перешагнул через порванные пакеты, единственное, что я смог — протянуть к нему руки и вцепиться из последних сил. Ощущение того, что я умру, если и он от меня откажется, затопило меня с головой. Как вынырнуть из этого? Как вдохнуть?       Тело пробила дрожь, и, кажется, я беззвучно заплакал, но Гри ни о чём не спрашивал, сжимая в объятиях. Как я без них? Как я без мамы? Как я без братишки и сестры? Меня выгнуло, и чужие руки подхватили, относя на диван, а потом мне настойчиво всучили стакан воды. Из него пахнуло лекарством. Пришлось выпить.       — Ради чего... ради чего всё исчезло? — сейчас я готов был обвинить во всём своего Гри. Если бы он не появился в моей жизни вместе со своей попугаихой, я бы не полюбил так глупо, теряя бдительность. Мне трудно было дышать, я лишился безумно важной вещи: семьи. Я не понимал, как всё вернуть, я ощущал себя рыбой без воды — наверное, начиналась истерика. Я забился в руках Гри, желая уйти — и плевать, куда и зачем. С губ почти сорвались проклятия, но их обожгло укусом. И я поддался.       Вымещая всё своё отчаяние в укусах и поцелуях, я постепенно успокаивался, вернее, чувствовал заполняющее меня опустошение, поэтому не мог больше выплескивать эмоции. Их больше не было. Только немного придя в себя, я понял, что Гри практически не отвечал на все мои действия, терпеливо пережидая. Я был благодарен за это. Мы разлеглись на диване, мужчина лежал на спине, а я оплёл его всеми конечностями, не желая отпускать. Его ладони ощущались на пояснице, даря тепло, и моё дыхание вскоре выровнялось.       — Мама заглядывала. Я думал, что это ты. Она всё знает, — голос был бесцветным, чужим, но я не мог сейчас разговаривать иначе. Объяснение казалось мне полным и исчерпывающим, я надеялся, что мужчина меня понял. Пальцы Гри сжались на моей футболке, а после я ощутил их в своих волосах. Осознание произошедшего вновь придавило, мешая шевельнуться.       — Дай ей немного времени. А потом попробуем поговорить с ней. Не делай поспешных выводов. Для любого... это могло быть шоком. Дай ей время, — негромкая просьба Гри вселила слабую надежду, но я всё равно уже не мог радоваться переезду как прежде. Неужели это было наказанием за моё недолгое ощущения счастья?       Накатило огромное чувство вины перед мамой. За то, что я такой. Неправильный. Несовершенный. Никчёмный. Но взгляд наткнулся на кольцо, подаренное мужчиной, и я как-то разом обмяк, закрывая глаза. Ни одна девушка не сравнится с моим любимым Гри. Ни одна и никогда. Прости меня, мама.       — Хорошо, — я пробыл в безмолвии ещё какое-то время, лениво наблюдая внутренним взором, как чужие ладони поглаживают по спине и плечам, мимолётно касаются шеи и вновь уходят вниз. Можно было бы пролежать так и вечность, но... — Пойдём? Попойка наверняка заскучала без нас, — предложил я и едва улыбнулся, вспоминая, как птица стала искренне радоваться не только Григорию, но и мне. Эти моменты были тоже по-своему бесценны. Я привязался к этой пернатой королеве не меньше, чем к её хозяину.       С чужой помощью я смог всё собрать неожиданно быстро, и пока Гри перетаскивал вещи в машину, я выкидывал мусор и торопливо мыл посуду. Ужин не удался, и наверное, стоило заскочить в ресторан или заказать доставку, ведь не было ни сил, ни желания готовить заново. Перед выходом я умылся и взглянул на своё отражение. И это осунувшееся существо покорило сердце Григория?       — Ну что, Славка, допрыгался? — парень в зеркале досадно поморщился, не желая признавать, что сам во многом виноват. Но виноват ли? — Иди уже, Гри ждёт. Или хочешь его снова потерять? — глаза в отражении наполнились тоской, и я поспешил отвернуться. Глупые разговоры с самим собой до добра не доведут. Но всё наладится, я верю. Вместе с Гри я могу свернуть горы. Пальцы тронули кольцо, медленно огладив, и на губах появилась улыбка. Обязательно смогу.