От мира сего +33

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Assassin's Creed

Основные персонажи:
Лукреция Борджиа, Чезаре Борджиа
Пэйринг:
Чезаре/м!Лукреция
Рейтинг:
R
Жанры:
AU
Предупреждения:
Изнасилование, Инцест, Смена пола (gender switch)
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
По заявке "Чезаре/Лукреция. Поначалу, когда он уезжал, она не могла найти себе места, дождаться момента, когда он вернётся. Теперь ей наплевать".

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фичок написан на челлендж-тур с гендерсвитчем. Сам драбблофест проходит тут (http://acfest.diary.ru/)

**«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.» (1-е Иоанна, 2:16).**

Да, я упорно продолжаю писать по местным заявкам, хотя всё больше и больше напоминаю себе некроманта. Ну, или некрофила, тут от рейтинга зависит. Если учесть, что выдаю я по драбблу в полгода, то всего через пару лет фест будет закрыт, гарантирую!

И если вдруг кто-то захочет укорить мерсского слэшера в том, что он написал слэш по гетной паре, то окститесь, я искупила этот грех, написав гет по слэшной!
31 августа 2014, 18:12
      Чресла Ваноцци деи Каттанеи, любовницы Родриго Борджиа, породили четырёх сыновей. Старший, хвастливый Джованни, пал жертвой ревности брата, младший, бесталанный Джоффре, прозябал при неаполитанском дворе с нелюбимой и ненужной женой. Средние же братья, Чезаре и Лукреций, получили сполна от родителя и талантов, и стремления к власти, и тёмных страстей. Вершиной их порока стала противоестественная кровосмесительная связь, которую начал Лукреций. В тринадцать лет он соблазнил Чезаре, и с тех пор был одержим желанием не отпускать его от себя ни на миг. Слабый и недужливый, он не мог сопровождать брата в поездках, и оттого страшно и безнадёжно ревновал, изводя болезненной страстью и себя, и Чезаре во время редких визитов.
      Лицом и телом напоминавший святого Себастьяна, Лукреций обладал душой Калигулы. Родриго не обманывался на счёт сына и оттого постоянно держал при себе — то ли чтобы не дать слухам о его пороках распространиться за пределы Ватикана, то ли как напоминание о собственных страстях. Скрывая распутность за набожностью и показным смирением, Лукреций проводил досуг то за чтением богословских и философских трактатов, то с куртизанками и дочерями знатнейших домов Рима. Его же стараниями сплетни о последних неизменно доходили до Чезаре; он желал, чтобы брат испытывал хотя бы часть той глухой ревности, что жила в его душе. Чезаре, сам охотно потакавший своим страстям, приходил в бешенство от слухов о любовницах брата и расправлялся с ними не менее жестоко, чем с врагами. Нежная девочка Камилла из рода Малатеста отдала Лукрецию своё сердце; узнав об этом, Чезаре силой овладел ей и глумливо предложил брату разделить с ними ложе. Тот с улыбкой принял предложение и слился в объятиях с Чезаре над растерзанным телом Камиллы.
      С любовницами брата Лукреций поступал куда изящнее; его оружием было слово и яд. Он послал отравленную накидку актриске, которая, по слухам, послужила причиной частых поездок Чезаре в Фаэнцу, распустил сплетню, что любовница брата из Сеннигалии скрывает от него срамную болезнь, приказал прилюдно высечь дочь богатого купца, слишком рьяно желавшую породниться с семейством папы. Чезаре сгорал от ярости, прерывал дела и мчался в Ватикан.
      Лукреций готовился к этим встречам заранее — горячий и нетерпеливый Чезаре, распалённый гневом, случалось, брал его на перилах парадной лестницы, а потом называл подстилкой и путаной. Лукреций смеялся, ластился, как кошка, с равной охотой принимая от него ласки и оскорбления. Брат мог клясть его, грозиться променять на первую уличную девку, но что ему за дело было до слов, когда тело брата говорило «люблю»? Женщины появлялись и исчезали, брат снова и снова возвращался к нему, от воспоминаний о редких минутах нежности кружило голову, от мыслей о торопливой и грубой страсти, которую делил с ним Чезаре, тело захлёстывал жар, и Лукреций, мечтая о дне, когда сможет открыто встать рядом с братом, советами и интригами приближал триумф семьи Борджиа.

      Потеря Яблока подкосила Чезаре сильнее, чем любой яд. Гнев и отрава помутили его разум, и позже он с трудом вспоминал события того дня — вот закатывает глаза в предсмертной судороге отец, вот Лукреций лепечет какую-то бабью чепуху о любви, а вот проклятый ассасин ускользает с тем, что принадлежало ему по праву. Он выжил, но потерял драгоценное время, и войска его врага успели собраться для удара. Впрочем, он не был бы Борджиа, если бы испугался жалкой горстки убийц. Сила решает исход сражения, сила, хитрость и внезапность, это он знал точно, а потому, едва оправившись, ринулся на поле боя. Впрочем, не сразу — перед отъездом он решил навестить Лукреция.
      Мальчишка не ждал его, и встретил не полной страсти улыбкой, как обычно, а равнодушным взглядом. Чезаре было плевать — иногда Лукреций вел себя, как девка, и пытался заинтересовать его кривляниями и ужимками. Сейчас на эти игры не было времени, и он попытался завалить брата на кровать, но тот оттолкнул его.
      — В чем дело? — зарычал Чезаре. — Что теперь тебе не так?
      — Да провались ты в ад, ублюдок, — выплюнул Лукреций, искривив в гримасе презрения красивый рот. — Надоел ты мне, понял? Иди к своим шлюхам, войскам, хоть к черту на рога.
      Чезаре взревел, бросился на него, повалил на пол, всё ещё надеясь, что брат опять разыгрывает сцену ревности и сейчас примет его. Брат не играл, оскалился, двинул его локтём под дых и попытался вытащить нож из сапога. И тогда Чезаре выкрутил руки, двинул так, что тот тоненько всхлипнул, перевернул на живот и — впервые — взял его силой, до последнего надеясь, что это всё — часть игры. Надежда не оправдалась — брат не был готов к их встрече, и дело шло туго. Брать женщин против их согласия всё-таки было проще.
      За всё это время Лукреций, гордый сын Борджиа, не издал ни звука.
      Закончив, Чезаре оправил одежду и вышел из комнаты. Одна из многих его девок наконец-то получила то, на что так давно напрашивалась — жизнь шла своим чередом. Однако ярость из-за внезапного отказа всё ещё требовала выхода, и, желая унизить брата ещё сильнее, перед отъездом он передал ему кошель, полный мелких монет, со словами «Большего ты не стоишь».

      Поговаривают, что глава римских ассасинов не случайно оказался под Вианой. Записку с указанием места, где сражается Чезаре, отдал Аудиторе на базаре мальчишка-посыльный. К записке прилагалась мелкая монета и напутствие, которое, по словам мальчишки, произнес светловолосый юноша: «Большего он не стоит».

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.