Шесть историй о том, как Веска поздравил Ди с днём Рождения +36

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Pet Shop of Horrors

Основные персонажи:
Веска Хоуэлл, Граф Ди II
Пэйринг:
Веска/Ди II
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Юмор, Флафф
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 9 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Классическая история 5+1 о том, как Веска отвратительно поздравил Ди с днём Рождения пять раз подряд и единственный раз, когда он всё сделал правильно.

Посвящение:
Чудесной chiisai majo с опозданием на день Рождения:)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
1. АУ, поскольку Веска первоначально учился на медицинском, а я по беспамятству отправила его на криминалистику. 2. Я имею крайне слабое представление о том, сколько же лет учиться в американских академиях, а гугл мне ничего дельного не подсказал. Поэтому авторским произволом – пять лет. 3. ООС! А ещё это счастье не бечено, да.
6 сентября 2014, 01:32
1.

В первый год их совместной учёбы день Рождения Ди прошёл совершенно мимо Вески. Он и узнал-то о нём только на следующей неделе – подслушал (естественно, совершенно случайно!) разговор девочек-лаборанток, из тех, что таскались за Ди косяками.

Поэтому он подловил Ди в коридоре (как настоящий коп, устроив засаду и просидев в ней сдвоенную пару) и поздравил лично.

Кажется, особенно Ди впечатлило выпрыгивание из-за кафедры. Правда, по этим китайцам никогда не поймёшь наверняка.

В любом случае, он выслушал скомканное поздравление с приподнятой бровью (очень удивлённо приподнятой) и холодно поблагодарил (от удивления, не иначе).

Веска был ужасно доволен собой, и решил, что следующий раз должен быть ещё зрелищней.

2.

Для второго раза Веска купил цветы.

Не какие-нибудь там банальные розы – в самом деле, он же не совсем дурак. Ди достоин большего. Поэтому, промучившись с решением три дня, по «Каталогу редких растений» найденному у тётушки, увлекающейся садоводством, он оформил доставку на орхидею из Таиланда. Особенно она впечатлила его тем, что он никак не мог запомнить название: пафиопедиллюм. И кто только додумался до такого?

Орхидея прибыла за неделю до дня Рождения в узком деревянном ящичке. Веска вытащил её, поставил на подоконник и время от времени разглядывал её, предвкушая радость Ди. Как он удивлённо распахнёт глаза… Как он приоткроет от восторга рот… Как он бросится благодарить его, Веску, закинув руки ему на шею и…

На этом моменте он обычно себя обрывал и шёл качать пресс. Он же коп, он должен держать себя в форме. Особенно если он планирует, что Ди бросится ему на шею.

Неделя шла; орхидея набиралась сил, а маленький бутон расцвёл в странноватого вида соцветие. Веска был им ужасно доволен и иногда рассказывал ему, какие надежды на него возложены. Цветок был в целом равнодушен, но хотя бы не протестовал.

Когда настал день икс, Веска аккуратно срезал длинный стебель с цветком, осторожно завернул его в блестящую оберточную бумагу и полюбовался: минимализм как он есть. Икебану Ди точно оценит.

Как оказалось, Ди был явно не в ладах с традиционным японским искусством.

Нет, сначала всё шло лучше некуда. Веска подкараулил его в лабораториях кафедры биологии, ужасно сосредоточенного на каком-то своём эксперименте. Вокруг никого не было – все разошлись на перерыв, и только Ди корпел над пробирками, нервно теребя собранные в хвост волосы.

Веска вдохнул поглубже, решительно одёрнул рубашку и постучал в стеклянную дверь лаборатории.

Ди поднял голову, скользнул по нему взглядом и рассеянно кивнул.

– Вы что-то хотели, Хоуэлл? – равнодушно спросил он, когда сияющий Веска приблизился к лабораторному столу. Веска мысленно поздравил себя: лёд определённо начал таять. Раньше Ди звал его исключительно «Мистер Хоуэлл».

– Я слышал, у тебя сегодня день Рождения, – протянул он, осторожно вытаскивая из-за спины орхидею, – вот заскочил поздравить.

Ди устало потёр переносицу.

– Я сказал, что он сегодня, только для того, чтобы ваш друг Альберт наконец от меня отстал, – произнёс он и тут его взгляд упал на свёрток в руках Вески.

Веска не ошибся в своих самых смелых ожиданиях: глаза у Ди расширились, а губы задрожали.

– Это же… это…

– Ппа…Пафиопедиллюм, – похвастался Веска, не запнувшись. Ну или почти не запнувшись.

Ди медленно краснел. Румянец заливал ему щеки и спускался ниже, под ворот кипельно белого лабораторного халата. Веска опустил глаза, отчаянно желая, чтобы халат стал вдруг прозрачным, чтобы на секундочку, одним глазком…

– Вы уничтожили экземпляр редчайшей орхидеи и подарили мне её останки, – слабым голосом произнёс Ди.

Веска с готовностью закивал.

– Да подите вы к чёрту, Хоуэлл! – яростно закричал вдруг Ди, одной рукой прижимая цветок к себе, а второй вслепую шаря по столу. – Убирайтесь!
Первая пробирка, пущенная дрожащей рукой, свистнула у него прямо над головой. Решив, что во второй раз Ди точно не промахнётся, Веска ловко выскользнул из-за стола и скрылся за дверью; вторая пробирка разбилась о косяк.

– Повезло, – выдохнул Веска.

– И чему, интересно, ты радуешься? – мрачно поинтересовался подпирающий стену незамеченный раньше Альберт. Физиономия у него была в мелких царапинах; Веска прикинул, что такие мог оставить розовый букет, нежно приложенный к лицу под нужным углом.

– Как это чему? – слегка задыхаясь, спросил Веска, – он же оставил себе цветок!

Во взгляде Альберта ясно читалось сомнение и что-то похожее на «ты идиот».

– Ну ладно, может, не всё прошло так гладко, как мне хотелось, – признался Хоуэлл. – Но, по крайней мере, лучше, чем у тебя.

Он гордо поднял голову и повернулся к Альберту спиной.

На этот раз «идиот», брошенное в спину, ему точно не померещилось.

3.

Третий раз тоже прошёл так себе. Впрочем, он отмечался на яхте у Альберта, так что не было ничего удивительного в том, что всё пошло к чертям собачьим.

Ди должен был сидеть с Веской, может, в каком-нибудь ресторане (и совершенно неважно, что у Вески денег хватало исключительно на студенческую столовую Академии, настоящая любовь не знает преград!). Может, они бы заказали бутылку вина, и Ди немного бы перебрал (это ничего, что Веска никогда не видел Ди пьющим что-нибудь крепче зелёного чая). Может, Ди бы покраснел (он всегда очаровательно краснел, правда, обычно от ярости, а не от смущения) и положил бы голову ему на плечо. Может, он бы не возражал, если бы Веска откинул с его лица пряди длинных волос и поцеловал бы его, влажно и нежно, так, как хотел уже очень давно.

Ничего подобного. Вместо всего этого он стоял, облокотившись на поручень, в самом центре радостной толпы поклонниц (и затесавшегося среди них Альберта), и принимал поздравления с таким благостным видом, что Веске хотелось рычать от злости. Он даже рычал, правда, очень тихо и в свой бокал; и всё равно от него отсело несколько впечатлительных второкурсниц.

– А теперь, – донёсся до него громогласный голос подвыпившего, и от того ещё более шумного Альфреда, – я хотел бы вручить подарок моему дорогому гостю! Прррошу, – он повернулся к Ди и жестом фокусника вытащил что-то у себя из-под полы пиджака, – грант от Академии на исследование особенностей подземной флоры и фауны цепи горных пещер в национальном заповеднике Роки Маунтин!

Веска аж зубами скрипнул. Почему, почему, чёрт возьми, идея с грантом пришла в дурацкую голову Альфреда, а не в его собственную? И уж он нашёл бы для Ди занятие поинтереснее, чем ползать по грязным пещерам и разглядывать плесень и червяков!

От поручней доносились разрозненные аплодисменты и сдержанные благодарности Ди.

Веска почувствовал, как в нём волной поднимается отчаяние. Отчаянию способствовали ещё и три выпитых в одиночестве бутылки вина, которые Хоуэлл осушил, не чувствуя вкуса.

Почему Ди не смотрит на него? Почему не обращает внимания, когда Веска чуть из кожи вон не лезет?

Он одним махом допил стакан и с громким звоном поставил его на стол. Но никто не обратил внимания на этот безнадёжный жест, а одна совершенно нечувствительная дурочка на него даже шикнула.

«Утоплюсь», – мрачно решил Веска.

Он встал, пошатываясь, пересёк яхту, стараясь оказаться подальше от вовсю веселящегося Ди (ну, по лицу у него никак нельзя было сказать, что он вовсю веселится, но Веска ЗНАЛ), пристроился на носу и перегнулся через поручень.

Вода была такая прозрачная, что под ней был виден песок глубокого дна. Веска не то чтобы так уж желал топиться, но ему нестерпимо захотелось дотянуться до гладкой поверхности и потрогать её рукой. Он тянулся, тянулся, тянулся, и, наконец, предсказуемо свалился.

Он не увидел, кто первым закричал «Человек за бортом!», а если бы и увидел – не поверил бы своим глазам.

За ним бросились в воду, быстро втащили обратно на яхту и уложили на пол. Пока он неуклюже отмахивался от кого-то, настойчиво пытающегося сделать ему искусственное дыхание (это точно был не Ди, иначе Веска бы не так яростно протестовал), в голове у него вертелись всякие глупые, бесполезные вопросы, вроде «Зачем я так напился?», «Почему тут так много людей?», и бесспорный фаворит в идиотизме – «Красиво ли я упал и заметил ли это Ди?».

Потом он, кажется, ненадолго отключился.

Когда он пришёл в сознание, он, не открывая глаз, понял, что затылок у него лежит вовсе не на жёстких досках настила, а на чём-то мягком и приятно пахнущем. Незаметно устроившись поудобнее, он разрешил себе помечтать – вот бы это были колени Ди.

Наверное, когда он открыл глаза, он так и не очнулся до конца, потому что первое, что он увидел прямо над собой – концы длинных чёрных волос. Тут же его лоб накрыла маленькая прохладная рука.

– Спите, мистер Хоуэлл, – тихо произнёс невозможно знакомый голос, – до берега добираться ещё час.

Веска улыбнулся и закрыл глаза.

Ну хорошо, в целом третий раз был не так уж кошмарен.

4.

Какие бы надежды Веска не возлагал на четвёртый раз, сбыться им было не суждено: в аккурат за день до дня Рождения Ди он по-глупому загремел в больницу.

Казалось бы, стажёр в участке – элементарная должность: принеси кофе, отнеси бумаги, согласись с начальством – и блестящие рекомендации готовы. Веска же напросился в патрульную бригаду, и из-за его прирождённого везения именно эту бригаду отправили на выезд, разобраться с пьяной дракой.

Драку разняли, участников отвезли в участок, а Веску – в больницу с ножевым ранением. Ничего особенно серьёзного, но пришлось наложить швы и ограничить подвижность (как же, ограничить – заперли в палате, и дело с концами).

В общем, настроение у Вески было отвратительное. Мало того, что пришлось позвонить в ресторан и отменить заказанный столик (Веска всегда чувствовал себя немножко идиотом, когда отменял заказы), так он даже просто пойти и поздравить Ди не может. А у самого Ди, естественно, есть миллион куда более важных дел, чем навещать в больнице какого-то страдальца.

Веска так расчувствовался, что чуть слезу не пустил.

Но не мог же он, в конце концов, проваляться весь день в больничной койке и так и не поздравить Ди! Он внимательно оглядел больничную палату. Вариант с побегом из окна на верёвке, сплетённой из простыней, пришлось отложить – окно выходило во внутренний двор. Веска осмотрел скучные белые стены, себя, швы на бедре, и решил позвать медсестру.

Через двадцать минут он был обладателем трёх листов писчей бумаги, чёрной ручки и клятвенного обещания передать поздравления адресату. Дело осталось за малым – придумать текст поздравления.

Тут-то проблемы и начались.

Обычно Веска был неплох. Курс ораторского искусства (на который он записался только потому, что это был единственный понравившийся ему предмет, на который не записался Альберт) принёс свои плоды – Веска не терялся и в любой ситуации мог сказать что-нибудь приличествующее случаю. Но это же был Ди, а значит, случай был исключительный.

Начать прямо с поздравления? Банально, Ди развёрнёт письмо и выбросит его сразу. Впрочем, всегда оставался шанс, что он выбросит его, просто взглянув на отправителя, и все усилия Вески заранее обречены на провал.

Начать с признания в любви? Ход красивый, но Ди точно не оценит. Или оценит как произведение юмористического жанра, и на следующее утро открытку будут цитировать все – от восторженных хихикающих первокурсниц до не в меру любопытных библиотекарш.

Помучившись с полчаса (и исчеркав два листа из трёх), он, наконец, решил спросить совета у кого-нибудь более искушённого.

Молоденькая медсестра была в полном восторге.
Под её диктовку, перемежающуюся вздохами «как романтично!», «если бы мой бойфренд был таким внимательным» и «что за бессердечная девушка отказывается вас навестить!» дело, наконец, пошло на лад. Правда, на фразе «при свете звёзд я сжимал бы твои алебастровые бёдра в зарослях рододендрона» Веска заартачился.

– Откуда там взялся рододендрон?! – возмутился он, неудержимо краснея. – И я вообще, я понятия не имею, какого цвета у не…ё бедра!

– О-о-о, – с придыханием произнесла медсестра, – так ваша девушка не позволяет вам никаких вольностей, и вы всё равно ей так преданы?

Веска с грустью задумался. При хорошем размышлении, последняя вольность, которую Ди ему позволил – вымыть пробирки после своего очередного эксперимента. Веска представил, как тонкие пальцы Ди скользят по холодному стеклу, забираются внутрь, согревая своим теплом тонкие стенки, выскальзывают осторожно и нежно…

Веска покраснел ещё сильнее и закивал.

– Это потрясающе, – почти прошептала девушка. Взгляд у неё неудержимо затягивало поволокой.

Веска подождал полминуты и вежливо кашлянул. Медсестра тут же очнулась.

– Да. Извините. На чём мы остановились?

– На рододендроне, – со страданием в голосе напомнил Веска. Слово его пугало.

– А, точно. Ну так вперёд!

– Не хочу! Неужели такое вообще пишут в поздравлениях?

– Ещё как пишут, – отрезала медсестра. – Тем более, девушки любят романтику. А что может быть романтичнее, чем вы, и она, и мягкий свет звёзд…

– Я понял, – остановил её Хоуэлл, признавая собственное поражение. – Диктуйте дальше.

Они дописали письмо и запечатали его. Веска надписал конверт, а медсестра пообещала после работы занести его на почту: кажется, всё складывалось не так плохо.

Две недели спустя Веска при парадном галстуке и коробке шоколадных конфет стоял у дверей лаборатории.

Не то, чтобы он боялся постучать. Разве что немножко опасался. Инстинкт настоящего полицейского его обманывал нечасто, и Ди, мирно застывший у микроскопа спиной к Веске, казался… слегка взрывоопасным.

Слегка.

Килограмм триста в тротиловом эквиваленте, не больше.

Он вздохнул и тихо прислонился лбом к прохладной стеклянной двери. Неожиданно Ди выпрямился и повернулся к нему лицом, и Веска больше прочитал по губам, чем услышал: «Вы так и будете там торчать, Хоуэлл?».

Он быстренько убрал голову от стекла и вошёл в лабораторию.

Ди смотрел на него с совершенно непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. Веска чувствовал неловкость и сам не знал, отчего.

– Вот, – протянул он Ди коробку шоколадных конфет. Швейцарских, стоящих ровно столько, чтобы от стипендии Вески осталась лишь мелочь для кофейного автомата. Ди кивнул на стол и Веска послушно опустил её туда.

– С прошедшим днём Рождения, – выдавил он, под пристальным взглядом Ди остро ощущая собственный идиотизм. – Извини, не мог поздравить тебя раньше. Вот, – указал он на собственную ногу, – в больницу загремел.

– Я слышал, – кивнул Ди. – С вами сейчас всё в порядке?

– Да, в полном. Эй, спасибо за беспокойство!

– Не за что, Хоуэлл. Я не беспокоился.

Веска вздохнул с облегчением. Слишком уж честное у Ди было лицо: и дураку понятно, что врёт.

– Конечно. Кстати, я оттуда тебе послал открытку. Ты её получил?

Ди вздохнул и отчего-то отвёл глаза. И показалось ли Веске, что он самую малость покраснел?

– Да. И я советую вам в будущем оттачивать свои… сатирические навыки на ком-нибудь другом.

– Да брось ты! Там не было ни слова фальши.

– Катитесь к чёрту, Хоуэлл.

– Так тебе понравилось?

– Нет.

– Значит, очень понравилось.

– Мне надо работать.

– Конечно, конечно. Сходишь со мной в ресторан на той неделе?

– Если время будет. А я очень, очень занят.

С этими словами Ди повернулся к микроскопу и махнул рукой, давая Веске понять, что разговор окончен. Веска, ухмыльнувшись (к тому, как Ди выражал согласие, просто надо было привыкнуть), собрался уже уходить, но вдруг кое-что привлекло его внимание.

– Эй, Ди, – как можно небрежнее спросил он, – а что ты сделал с открыткой?

– Выбросил, – не поворачиваясь, ответил Ди.

– А. Ясно.

Веска вышел и прикрыл за собой дверь, пытаясь перестать улыбаться, но так и не преуспел: в приоткрытом ящике письменного стола он отчётливо увидел смятый краешек знакомого конверта.

5.

Пятый раз включал в себя цирк Дю Солей, две бутылки ямайского рома, птеродактиля и Альберта в шёлковых красных шароварах.

Проснувшись утром рядом в постели, Ди проявил редкую солидарность с Веской, согласившись считать, что этого никогда не было.

А после выпуска они расстались на четыре долгих года.


+1.


Нью-Йорк – красивый город, шумный днём, яркий и людный ночью. Веске он нравился.

Конференцию организовало ФБР, и именно Хоуэллу выпала сомнительная (как он сам считал) радость выступить с собственным докладом. «Кровавая тригонометрия», анализ брызг крови, только набирал популярность, и его выступления многие ждали с живым интересом. Но пока до выступления оставался час, доклад был зазубрен назубок, галстук отглажен, а нервы успокоены глотком виски из мини-бара. Пора было переодеваться и выходить, но Веска тянул время, валяясь поперёк кровати и уставившись в телевизор.

В дверь постучали, и Веска, не вставая, промычал что-то одобрительное.

К нему заглянула горничная, та самая, что часом раньше принесла ему отчего-то отсутствующие в номере полотенца. Веска уже отметил, что, несмотря на роскошные конференц-залы, обслуживание номеров тут было так себе, и уже приготовился сообщить об этом. Но девушка лишь протянула ему стандартный конверт с логотипом отеля.

– От постояльца из семьсот четырнадцатого номера, – произнесла она и исчезла за дверью, а Веска остался разглядывать письмо. Он вообще нечасто получал письма; тем более, в командировке, когда он даже не дома был, а в номере отеля с дурацким обслуживанием.

Наконец, изучив конверт на вес, толщину и зачем-то на запах, он вскрыл письмо.

Мистер Хоуэлл, – говорилось там, – для меня большой неожиданностью было узнать, что семинар по прикладной генетике, на котором я имею честь выступать, проходит там же, и, более того, тогда же, что и конвент ФБР, где вы выступаете участником. Подобного рода совпадение, несомненно, достойный повод для того, чтобы встретиться. Как вы смотрите на то, чтобы увидеться со мной по окончании выступления?

Ни конверт, ни письмо не были подписаны, но Веска знал этот почерк слишком хорошо. Сердце билось где-то в горле; глоток виски в желудке внезапно показался ужасно несущественным и тут же потребовал себе компанию.

Ди, мать его так.

Он опустился на кровать, сжимая письмо в руке. Первым побуждением было вскочить и бежать в семьсот четырнадцатый; но ему действительно пора было спускаться в конференц-зал, а встреча с Ди грозила… растянуться.

Веска нашёл на письменном столе небольшую стопу писчей бумаги и несколько конвертов с тем же логотипом отеля, усилием воли умерил дрожь в руках и коряво набросал ответ:

Естественно, что ещё за глупый вопрос? Ты мог и раньше маякнуть, я тут с утра штаны протираю. Я заканчиваю в половину девятого, к десяти смогу улизнуть. Когда закончишь, поднимайся ко мне в номер.


Потом он подумал ещё немного, прикинул даты, усмехнулся и подписал в самом низу: С днём Рождения, который, естественно, у тебя совсем не сегодня.

Он аккуратно запечатал письмо, вышел в коридор и отдал его той же самой горничной, протиравшей пыль на подоконнике в коридоре. Потом он вернулся в номер и, не дожидаясь ответа, переоделся, причесался, взял папку с докладом и, едва ли не насвистывая, отправился вниз, в холл отеля.

Может быть, размышлял он, ему удастся хоть сегодня, хоть один-единственный раз поздравить Ди так, что об этом потом не стыдно будет вспомнить.

И, к слову, так и получилось.