Встреча

      — А чему тебя архимаг учит? — нерешительно спросил Снэла один из учеников.       Троица только что приволокла с огорода овощи, и теперь мальчишки жадно глядели на старшего товарища, ожидая ответа. Тот поставил кастрюлю на очаг, закрыл крышкой и пожал плечами.       — Просто учит, — честно ответил он. Архимаг и в самом деле не давал ему ничего из ряда вон выходящего. Обычные заклятья, он бы их и по книгам освоил — просто времени бы на это ушло куда больше. А так впору задумываться о том, чтобы податься в город, попытаться пойти в ученики к другому магу, поумелей... Да хоть к учителю Калева, что уж там. Конечно, что самого Калева, что четверых ребят, что дом бросать не хотелось, но он и не планировал прожить тут всю жизнь. В общем, архимаг подвернулся очень кстати.       — Все сделали? — поинтересовался Снэл, вытирая руки. Мальчишки активно закивали.       — Тогда идите, до обеда свободны.       Нестройный радостный вопль вслед за учениками ломанулся к двери, чуть не снеся с ног стоявшего там Калева.       — У, сорванцы! — погрозил он кулаком вслед и вошел на кухню, неожиданно тяжело глянув на Снэла. Тот как раз солил суп и чуть не выронил солонку прямо в кастрюлю, не поняв, где он успел настолько провиниться.       — Учит, говоришь? — неожиданно тяжело вздохнул Калев.       — Ну да, — озадаченно кивнул Снэл, убирая солонку подальше. А то обед придется выбрасывать.       — Поосторожней с этим эльфом, — посоветовал Калев, быстро глянув на дверь в дом. — Про них недаром молва ходит...       И мужчина ушел, оставив Снэла в полном раздрае. Обычно учитель советовал ему учиться везде, где только можно: знания для мага никогда лишними не бывают. А уж знания, которыми мог поделиться архимаг... Но к чему тогда это предупреждение? Разве что... Снэл вздрогнул, сообразив, что учитель вполне мог знать о его наклонностях. Но вроде бы он никогда не давал ни малейшего повода... Да и Калев ни единым словом его не попрекал. Выходит, дело не в нем, а в эльфе?       Снэл потряс резко потяжелевшей головой и решил, что посмотрит по обстоятельствам.       Шел шестой день пребывания Ораса в их доме. Ученики уже подрастеряли былую осторожность и за ужином, к которому эльф непременно появлялся, засыпали его вопросами, уже не обращая внимания на пытавшегося грозно поглядывать на них Калева. Да и эльфа это, кажется, забавляло, а не раздражало, так что он с удовольствием рассказывал какую-нибудь очередную занятную байку или историю из жизни великих.       После ужина эльф поднялся следом за Снэлом наверх, в более-менее просторную, почти лишенную мебели комнату, выделенную Калевом под учебную.       — Ты понял те выкладки, что я вчера объяснял? — спросил эльф, садясь на свое излюбленное место, откуда можно было окинуть взглядом все и сразу.       — Вроде бы да, архимаг, — неуверенно откликнулся Снэл, листая исписанную мягким, округлым почерком тетрадь.       — Тогда ты должен суметь построить это, — и Орас принялся показывать замысловатую конструкцию, в которой Снэл с трудом распознал усложненное заклятье управления погодой. Почти час ушел только на то, чтобы вообще сообразить, что к чему. За окном давно взошла луна. Снэл слышал голоса учеников, которых Калев вывел для урока астрономии во двор. Эльф золотистым видением сидел в углу, внимательно наблюдая за его потугами.       — Ты двигаешься слишком жестко, — неожиданно сказал он, поднимаясь на ноги. — Тут вообще не нужны жесты, но тебе от них пока не избавиться.       Снэл сам не понял, как Орас оказался рядом, встал за спиной, взяв его ладони в свои.       — Мягко и плавно, — шепнул эльф над ухом, и юноша закусил губу, пытаясь сосредоточиться на том, как именно вести руки. Интересно, архимаг понял, почему так панически быстро заколотилось его сердце? Заклятье повисло на кончиках пальцев, готовое наполниться силой, и Снэл торопливо развеял его. Пока хватит того, что у него вообще получилось.       — Молодец, — будто согласился с его мыслями Орас и мягко поцеловал шею юноши.       Снэл замер, не понимая, что происходит.       Застыл и Орас, ожидая его реакции. Поняв, что от него не собираются убегать или отбиваться, эльф продолжил начатое, медленно поцеловав еще раз. Ладони огладили напряженные плечи Снэла. Пальцы одной руки стали медленно изучать его лицо: обвели линию губ, погладили щеку, скользнули по скуле и перебрались за ухо, чтобы пощекотать там, будто какого кота. Вторая рука двинулась вниз, сначала притянув юношу поближе, так что он оказался окончательно прижат к эльфу, а потом перебралась на живот, гладя его через ткань рубахи.       Снэл разлепил враз пересохшие губы, сам еще не зная, что собирается спросить, но вместо этого сдавленно застонал: эльф уже гладил ниже, в паху, где и так все напряглось почти до боли.       — Можешь шуметь, — улыбнулся Орас. Звук голоса Калева, что-то объяснявшего ученикам про фазы луны, медленно отдалился, пока совсем не сошел на нет. Осталось только шумное дыхание и бешеный стук сердца. Мигнул и погас, повинуясь воле архимага, сначала один светильник, потом второй. Все выглядело так, будто они ушли отсюда, закончив занятия, а не стояли и целовались в наступившей темноте.       У Снэла кружилась голова от одних этих поцелуев, уверенных, но не властных. Эльф не подавлял его, не брал силой, а будто снова учил, подсказывая и показывая своим примером. Рубаха незаметно улетела куда-то вниз, штаны, потеряв ремень, соскользнули туда же, и Снэл не отследил, когда успел оказаться уложенным на жесткий пол. Чуть шероховатые доски под лопатками ненадолго вернули ощущение реальности, тут же отброшенное прочь: Орас склонился над ним, уже обнаженный, такой прекрасный, что дух захватывало. Привыкнув к неяркому свету луны, лившемуся из окна, Снэл теперь мог разглядеть его, потянуться за поцелуем, еще неуверенно прикасаясь к казавшейся белоснежной гладкой коже.       — Ты раньше был с мужчиной?       Побледневший и отвернувшийся, вместо того чтобы залиться краской, Снэл без всяких слов ответил эльфу на его вопрос: нет, ни с кем он никогда не был. Орас снова мягко улыбнулся, целуя опустившиеся уголки рта. Смешные люди, которые никак не могут понять, что нет «правильных» и «неправильных» ролей...       До Снэла не сразу дошло, почему его теперь ласкают всего одной рукой, а после и вовсе замерли, упершись ею в пол и чуть потираясь достоинством о его живот. Ладонь накрыла его губы, и юноша, повинуясь интуиции, лизнул её раз, другой, чтобы через секунду ощутить, как этой ладонью ласкают его плоть. А потом эльф выпрямился, сдвинулся поудобней и опустился, медленно, до конца, коснувшись его бедер своими, так что Снэл забыл, что нужно дышать, и только захрипел, дернувшись вверх, чтобы толкнуться еще глубже.       — Умный мальчик... Тише, — Орас уже двигался сам, ловя нужное положение. Он прекрасно понимал, что все равно сейчас не успеет получить своего, но и знал, что это будет далеко не последний раз. А потому только прикрыл глаза, когда его бедра сжали, с силой заставляя опуститься вниз, и замер, пережидая, пока дрожь внутри не закончится.       Возбудить юношу еще раз было делом недолгим, и вскоре Орас уже снова с ленивой неторопливостью поднимался, чтоб резко упасть, как нравилось именно ему, буквально выбивая вспышки удовольствия. Снэл вскрикивал, беспорядочно шаря руками по его телу, ерзал, не понимая, что именно мешает, почему что-то пережало его достоинство у самого основания, заставляя вновь и вновь сходить с ума, не в силах достигнуть конца.       Что поделать, эльфу требовалось больше, чем мог дать юнец в свой первый раз. И потому заклятье исчезло только когда он сам со стоном начал двигаться все быстрее и быстрее, угадывая так, чтобы они совпали. Жар, растекшийся внутри, его собственное семя, плеснувшее на грудь Снэла — все это было именно тем, чего хотелось Орасу последние несколько дней, с того момента, как он понял, что этот симпатичный даже по эльфийским меркам человек не против его общества не только во время учебы.       Все еще блаженно расслабленный, он наклонился вперед, принявшись неторопливо ласкать бледную кожу молодого мага языком. Тот забавно смутился, уже в который раз, попытался оттолкнуть, но Орас не позволил. Ему доставляла наслаждение сама ситуация, вопиющая наивность и неопытность партнера. Давно ему не встречались столь неискушенные любовники.       И потому все повторилось на следующий день, и еще через один, и еще... Заклятье тишины, погашенный свет — неважно, в чьей-либо комнате или же снова в учебной — и Снэл, не веря происходящему, снова и снова брал эльфа, уже привыкнув к постоянно используемому тем заклятью. Ради Ораса можно было и потерпеть, тем более, что архимаг, успевая за ночь излиться всего лишь раз, его доводил до полного изнеможения, так что ноги подгибались, а перед глазами круги плавали. Он так и засыпал, прижавшись к эльфу, а поутру неизменно обнаруживал себя в своей кровати, совершенно не помня, как там очутился.       Не показывать случившееся между ними окружающим было трудно. Эльф вел себя как ни в чем не бывало, Снэл старался отвечать тем же, лишь зевал целыми днями, на вопросы учителя жалуясь, что архимаг его гоняет по совсем уж трудным заклятьям. Так, кстати, и было, вечерние уроки никуда не исчезли, став еще сложнее.       В конце концов, обнаружив Снэла уснувшим прямо за столом, рядом с миской недомешанного теста для пирога, Калев осерчал и пошел говорить с архимагом. Орас спокойно выслушал его претензии и лишь едва хмыкнул, не прекращая творить заклятье над спящим Даном.       — Ваш ученик крепче, чем кажется, — заметил эльф. — Вы не обращали внимания на его резерв, мастер Калев? Несмотря на то, что он каждый день создает все более трудоемкие заклятья, сил у него еще вполне хватает. Все остальное — всего лишь с непривычки, пройдет через некоторое время.       Калев мрачно пожевал губу, но не нашелся с ответом. Ведь и впрямь, в таком случае Снэлу это скорее во благо.       На десятый день Дан проснулся самим собой, и Снэл с ужасом понял: все. Его чудная мечта, в которую превратилась жизнь, закончилась едва начавшись. Архимагу больше незачем было оставаться в их доме, а значит...       — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться со мной?       — Что? — от шока Снэл даже забыл, чем он сейчас занимается, и Орас прижал его к себе, перекатившись так, чтобы юноша оказался снизу.       — Я спрашиваю, как ты смотришь на то, чтобы отправиться со мной? — эльф продолжил движение, не желая прерываться всего лишь ради разговора. Снэл подобной выдержкой не обладал, а потому разрывался между попыткой обдумать предложение и ощущениями, которые дарило горячее, податливое тело Ораса.       Завтра архимаг уезжал, и вполне естественно, что последнюю ночь Орас предпочел провести уже привычным образом. Но вот что человеку делать у эльфов? Снэл сглотнул. Не будет ли он там всего лишь диковинной игрушкой? Хотя... А кто он сейчас? Юноша скосил глаза на архимага, попытался прочесть хоть что-нибудь на его лице, но тот сейчас слишком сосредоточен, как раз сдвигаясь в поисках нужного положения. Новый толчок выбил стоны из них обоих, и Снэл уже ни о чем не мог думать, кроме как о подступающем удовольствии.       — Я... согласен, — еле ворочая языком, сказал он под утро, когда в окно скользнул первый солнечный луч. Орас задумчиво прикусил его губу, но Снэл уже засыпал, только пробормотав напоследок просьбу не уходить. ***       Днем он готов был себя убить за это пожелание, так некстати сорвавшееся с губ. Кто же знал, что эльф не станет его будить, а учитель, поняв, что Снэл не торопится просыпаться и спускаться вниз, пойдет его поднимать? И с чего они вообще вчера оказались в его комнате, а не у Ораса? Там и постель пошире...       Так или иначе, Калев ретировался, не выдержав ленивого, полного уверенности в своей правоте взгляда архимага, прижавшего к себе готового умереть вот прямо тут, на месте, любовника. Да еще и после эльф не отпустил порывающегося броситься и что-то начать объяснять юношу, а принялся ласкать, говоря, что все в порядке. Какой уж тут в порядке!       В итоге уход больше походил на бегство. Снэл не смог заставить себя даже зайти попрощаться с мальчишками. Ему казалось, что и они уже все знают, а значит...       — Архимаг Орас, — сухо окликнул их с порога Калев, когда Орас и Снэл, несший на плече сумку с немногочисленными вещами, уже собирались выйти за ворота.       — Да, мастер Калев? — вежливо ответил обернувшийся эльф.       — Я хочу поговорить со Снэлом. Без вас.       Орас взглянул на понуро опустившего голову юношу, мало что не вцепившегося в его руку. По крайне мере порыв был, но движения Снэл не закончил.       — Я буду ждать у рощи на холме. Оттуда удобней открывать портал, — эльф едва ощутимо погладил его по щеке и направился прочь. Снэл остался стоять, позорно зажмурившись, лишь бы не видеть злое лицо учителя.       Знакомые грузные шаги остановились совсем рядом, но не последовало ни удара, которого Снэл боялся больше всего, ни гневного замечания. Калев только вздохнул.       — Не уберег я тебя, — грустно сказал он.       — Учитель? — слабо выдохнул Снэл, все-таки отважившись взглянуть на него. Мужчина и в самом деле не злился. Лишь глядел тоскливо, будто и впрямь считал виноватым только себя.       — Эльфы те еще блудники... Надо было тебя сразу предупредить, что они и мужчин любят, может тогда бы... А, что говорить, — плечи Калева окончательно поникли. — Постарайся там чему-нибудь все-таки научиться, кроме как в постели с этим архимагом кувыркаться. Может, хоть какая польза будет к тому времени, когда ты ему надоешь... И, Снэл...       — Да, учитель? — юноша дрожал, не зная, что сказать. Выходит, Калев давно знал о том, какой он, и никогда, ни разу, ничем не намекнул, не укорил...       — Я всегда буду рад видеть тебя в своем доме, что бы ты там не думал, — твердо сказал Калев, и Снэл не выдержал, бросился к нему, обнял.       — Спасибо... учитель...       — Иди, если решил, — Калев осторожно погладил его по спине, будто собственного сына. — Может оно и впрямь тебе будет лучше, чем дальше маяться...       — Я вернусь... Я в любом случае обязательно вернусь! — Снэл сжал его еще крепче, а потом бросился вон, за ворота, туда, где на холме его ждал невозмутимый эльфийский архимаг, ничего не сказавший о слезах, блестевших в глазах юноши.