Дьявольски влюблённая

На следующий день я решила позвонить в школу и сказать, что плохо себя чувствую, чтобы отлежаться дома и не заразить учеников. Заодно хороший повод: не увижусь с Вероникой. Но вместе с этим пришлось и Ире объяснять, что я заболела и что за сегодня постараюсь выздороветь. - Так, у тебя есть сироп от кашля? А таблетки? А капли от насморка? Давай я вечером тебе завезу, - протараторила завуч. - Нет-нет, спасибо, Ириш, не стоит, - сиплым голосом ответила я. - Наумова, что за дела? Нет, я сегодня приеду. И никаких отговорок, до встречи. В телефонной трубке послышались гудки. - Вот черт! Не хочу я сегодня никого видеть, - прошипела я вслух. День прошел, в общем-то, бесполезно: я только и делала, что спала, играла в карты на компьютере, смотрела телевизор, пока дочь не позвонила и не сказала, что идет к подруге с ночевкой. - Ну просто прекрасно, - не без нотки сарказма в голосе произнесла я, - проведу день в гордом одиночестве. Ой, а есть-то что? Надо хоть в магазин сходить за продуктами. Может, суп приготовлю или что-нибудь в духовке. Через несколько минут я оделась и вышла из квартиры, закрывая ее на ключ, пока не заметила конверт, висевший возле звонка. Я, снова отперев дверь, вошла внутрь квартиры и, присев на диван, прочла письмо: "Хочу вас увидеть. Встретимся в восемь часов в парке, который возле центральной площади. Нам нужно поговорить". Конверт был без подписи, но и так было понятно, кто хозяин письма. Я долго думала, стоит ли мне вообще идти туда, ведь мы все решили вчера, и я ясно дала понять, что не готова к отношениям со своей ученицей. Как и было оговорено, в восемь часов я была в парке и, как ребенок, бросала вверх горстки снега, которые превращались в белые снежные хлопья и обрушивались на меня, пока я ждала подростка. - Вам весело? - мрачно спросила та. Было такое ощущение, что она плакала не только весь вчерашний вечер, но и всю ночь, и весь день. Именно поэтому она пыталась прикрыть волосами свои ледяные ресницы и опухшие глаза. - А мне вот не очень, - тихо промолвила девчонка. - Вероника, неужели ты позвала меня, чтобы снова обсуждать вчерашнее? Она задумалась и молча стала стоять, смотря в одну точку и дергая губами, когда сглатывала слюну. - Неужели все настолько безнадежно? - снова тихо вымолвила подросток. - Неужели вы и вправду не любите меня? - в ее голосе чувствовалось удивление, будто давно ей известный факт вчера опровергнули. - А как же наши занятия, как же наши походы в кино, в театр? Как же время, которое мы проводили вместе? - Пожалуйста, пойми меня. Может быть, где-то в глубине души я действительно люблю тебя так, как этого хочешь ты, но я все равно не позволю вырваться этим чувствам (повторю: если они есть) наружу. Ты несовершеннолетняя, я не могу и не хочу брать на себя такую ответственность. Это статья - совращение малолетних, понимаешь? Если кто-нибудь об этом узнает, с тобой будут проводиться беседы каждый день, а меня и вовсе отправят в тюрьму. Она припала губами к моим замерзшим рукам, умоляя дать ей шанс. - Наталья Валерьевна, пожалуйста... Мы будем встречаться только тогда, когда вы этого захотите, я не буду настаивать на каждодневных встречах. Пожалуйста, просто будьте рядом. Внезапно в глазах потемнело, а руки и ноги будто стали деревянными. Я не могла пошевелиться и тут же потеряла сознание. Со лба мелкими струйками стекала вода. Надо мной повисла Вероника, прикладывая к моему лбу тряпку. Когда я еле-еле открыла глаза, подросток стала с большей силой обнимать меня и целовать. Сил сопротивляться не было. - Господи, неужели вы очнулись... - промолвила та, все еще прижимая меня к себе. - Что произошло? - Вы на улице упали в обморок и слегка ударились головой. Я попросила первого попавшегося прохожего помочь мне довести вас до квартиры, а потом вызвала скорую. - Почему ты не отвезла меня в мою квартиру? - слегка сердито спросила я. Вероника поникла, вероятно, желая услышать слова благодарности, а не упрека. Через несколько секунд я осознала, что была слишком груба к девчонке, и потом произнесла: - Прости... Я раньше никогда не падала в обмороки. - Я не знаю, где находится ваш дом, - тихо промолвила та. - Что? - невнятно спросила я. - Я не отвезла вас домой, потому что не знаю, где ваш дом. - Но ты ведь была у меня несколько раз. - Да, но я не помню, где находится ваш дом, я знаю только адрес. У вас там можно заблудиться, а что, мы бы с мужчиной, которого я попросила помочь, ездили и искали ваш дом, а вы бы просто лежали без сознания? Действительно, то, что она говорила, было похоже на правду. Я виновато склонила голову, а затем кое-что вспомнила и произнесла: - А как ты тогда принесла мне письмо? - Зачем приносить, когда есть курьеры? И тут я опять почувствовала свою никчемность. Два раза обидела девчонку, заподозрив в чем-то. Я опять виновато склонила голову, прижимая ко лбу мокрую тряпку. - Чаю? - нежно спросила Вероника. - Неплохо бы. Я осмотрела комнату: она была достаточно прибрана, если учитывать, что подросток живет одна (а может, и не одна). - А с кем ты живешь и на какие деньги? - С отчимом на его же деньги. Ну и сама иногда подрабатываю. А зачем вы спрашиваете? - Просто ты никогда не говорила, с кем ты живешь и на какие деньги, вот и решила спросить... - А вы никогда не говорили, что спите с завучем, но я же не спрашиваю об этом, - монотонно ответила та. Я, покраснев, начала оправдываться, не понимая, откуда у нее такая информация. - С чего ты взяла? - непринужденно спросила я. - Ой, вы, видимо, думаете, что я слепая. Или тупая. - Нет-нет, ни в коем случае я так не думаю... Просто ты... - Может быть, не будем обо мне? - она сердито взглянула на меня. - Есть истории и поинтересней. Было понятно, на кого она намекает. Вероника стала раскрывать пакеты с печеньем и заваривать чай, стоя ко мне спиной. - Не знаю, с чего ты взяла, что я состою в отношениях с Ириной Николаевной. - Надо дверь закрывать. - Что?! - воскликнула я. - Говорю, чай готов. - Нет-нет, ты за нами подглядывала? - Вот вы и спалились, Наталья Валерьевна, - равнодушно ответила девчонка. Я действительно покраснела и поняла, что она просто развела меня, ибо мы с Ирой всегда закрывали дверь. Что ж, теперь не отвертеться. - Ладно, допустим, что мы действительно встречаемся с Ириной Николаевной. Что дальше? - сердито спосила я, сложив руки на груди. - Пока ничего. Я рано или поздно все равно заставлю вас разлюбить эту стерву и полюбить меня. Все снова и снова этот пронзающий насквозь взгляд, снова губы создают эту дьявольскую улыбку, снова глаза будто полны пустоты или вместо них стекло. Я тяжело задышала, а сердце забилось сильнее. - Что ты задумала? - тихо спросила я. - Я воспользуюсь самым излюбленным злодейским способом, и этот способ - шантаж. Человек на все готов, чтобы спасти свою шкуру или шкуру близких ему людей, - ее глаза светились огнем, и она снова улыбнулась, подавая чай со сладостями на стол. - Ты не посмеешь, Вероника, меня шантажировать. - О, Наталья Валерьевна, еще как посмею. Я взглянула на нее еще раз: она не шутила. - Как только ваша дочь, дети и муж этой дряни и вся школа узнают о вашей связи, то вряд ли вы сможете и дальше поддерживать хорошие отношения. Точнее только и сможете, что поддерживать хорошие отношения друг с другом. Но вы же не хотите, чтобы ваша принцесса лишилась должности, которой так долго добивалась, и семейного уюта? Она знала, что проблемы других людей для меня важнее своих и что Иру постигнет участь похуже, чем можно предположить. Я сидела на диване, и по щеке пробежала слеза. - У тебя нет ничего на нас. - О, как же вы ошибаетесь. Девчонка достала из какого-то конверта несколько фотографий, на которых мы с Ирой целуемся и держимся за руки, и дала их мне. Спрашивать, откуда они, я не стала. Скорее всего, установила камеру. - Скажи сразу, что тебе нужно, - вытирая слезу со щеки, спросила я. - Я хочу, чтобы мы целовались. В губы. Тогда, когда я этого захочу. - Что?! Вероника, но ведь я этого не хочу!!! - воскликнула я, размахивая руками. - Тогда снимки увидят... - Я согласна, - произнесла я, не дав девчонке договорить. - Только скажи, зачем тебе это?! Говорят же, что насильно мил не будешь!!! - Да мне наплевать на всякие несуразные поговорки или пословицы. Меня интересуете вы. Я полюбила вас, но я не могу допустить, чтобы вы меня не любили. Поэтому, хоть и силой, буду компенсировать недостаток любви, - я видела, что она издевалась надо мной и смотрела свысока, чувствуя, что я в ее власти. Затем она подошла к дивану, где сидела я. Вероника стала поглаживать рукой мою щеку, я же вся дрожала от страха и ненависти. - Смотрите, как это делается, - почти шепотом произнесла она, приподняв мой подбородок. Затем ее губы прильнули к моим. Сначала я хотела сопротивляться, но потом вспомнила, что это часть уговора, и стала покорно сидеть, ожидая, когда она закончит. - Целуйте так, чтоб аж мурашки по коже пошли. Я же знаю, что вы можете, фотки говорят о многом, - иронично произнесла подросток, оторвавшись от поцелуя. Я положила свою руку на талию подростка и стала изображать из себя страстную любовницу, а по щеке опять пробежала слеза... - Вот, так лучше, - произнесла Вероника и опять накрыла мои губы своими.