Помощь-2 (рабочее)

Не сказала бы я, что мне сейчас очень хорошо живется. Не кайфово ни черта. Особенно последние три дня. Давайте снова списочек, а? 1. Моя дорогая маман снова сходит с ума, пытаясь заниматься йогой и, соответственно, заставляет меня делать это вместе с ней. 2. Прошла уже неделя с того момента, как я лишилась девственности и, откровенно говоря, один день мне даже пришлось полежать дома из-за дикой боли в животе. 3. Я скучаю по Нинке. Она все больше времени уделяет своему долбоящеру-отморозку. 4. Я скучаю, кажется, даже по тому человеку, кто виноват в моих болях в животе и совсем чуть-чуть пониже. Его уже неделю в школе не было. Но, кажется, есть и положительный момент. Я замечательно и очень крепко сдружилась с Никитой Королевым. И в последнее время он все чаще поднимает мне настроение. Есть-таки свет в конце тоннеля, средней яркости такой свет, да. Что же, думаю, хватит размышлений, ведь вы не знаете, что было на следующий день. Да и я не знаю. Сейчас посмотрим…

***

Дело в том, что я очень люблю печеньки. Очень. Очень!.. Вы себе даже не представляете, насколько. А гадина эта откуда-то об этом узнал и теперь искушает меня. Кажется, подкупать или шантажировать меня печеньками скоро будет одним из семи смертных грехов. Это более, чем противозаконно. Это бессовестно. Это невообразимо. Это невообразина! Ладно, каламбур тут ни к чему. Но как же так… – Ну так что, Дашуль? – вот новая манера у него! Все меня Дашей или Дашкой, а он ласково Дашулей. Но мне это так нравится, когда он, именно он так говорит. – Нет… и я совсем не хочу эти печеньки с шоколадной глазурью… - облизнулась. Да, конечно, не хочу, а сама их взглядом сверлю, пытаясь овладеть магнетизмом. – Совсем не хочу… с такой сочной глазурью, которая, если есть печенье с теплым черным чаем без сахара, так сладко тает во рту, причмокивая о губы и слегка пачкая зубы… – Слушай, ты так рассказывала, я аж сам захотел, - он тут же захватил себе в рот одну, беспардонно распечатав пакет. – Ты варвар! Варвар, дай их сюда, они же засохнут! – я попыталась отобрать изо всех сил. Еще чуть-чуть, и я ему тресну по виску с запястья. А поверьте – даже Нинка так не умеет это делать, как я. Вроде легонько, а вроде и нет. – Но-но-но, лошадка! – он строго начал цыкать и мотать головой. Грр, варвар чертов… - Сперва ты мне на дополнительных поможешь с химией насчет той темы, которую ты лучше знаешь, - фыркает. – Ладно! – у меня в такие моменты ощущение, будто пытают на моих глазах животное. – Отдай!.. Никита еще несколько минут пялился на меня, приподняв бровь так выразительно, как может только он, а я вот… а у меня едва ли не слезы на глазах. – Держи, не плачь, я ж не знал, что у тебя это клиническое, - Королев, наконец, отдал мне пачку печенья, а я, выхватив ее, закрыла, завернула и спрятала в сумку. Надеюсь, не сильно засохнут. – Ладно, жду в среду тебя, Дашуль, - подмигивает и целует меня в щечку, сунув привычно руки в карманы. Манера у него такая, особенная. И она мне нравится, ему идет. – Напишешь все правильно – я тебя еще раз печеньками покормлю, только уже за просто так. Только разворачивается и собирается уйти, как на него налетает моя блондинка, которую я вижу-то в последние семь дней – ебанный сегодняшний понедельник! – пару-тройку раз в школе. – Дашка!.. – подбегает и обнимает меня. – У меня новость. – Ну что уже? – улыбаюсь чуть отрешенно. Она отстраняется и, часто дыша, говорит всего одну ебанную фразу. И почему существуют слова?.. Ах, ну да, способ общения… – Никифоров в школе. Видела около раздевалки, поздоровалась, спросила, почему он так поздно. – А-а-а он что?.. – нахмуриваю брови. Внутри что-то ожило и подскочило. Жизнь налаживается. – В больнице был, ко второму пришел, мол, выздоровел. – Я надеюсь, ты ему не рассказала про то, что я тебе рассказала о нашем… этом? – Не, не бойся, я не собиралась даже, - усмехается и, завидев кого-то в глуби коридора средь периодически мелькающих школьников, наспех говорит. – Ладно, я пошла. А ты поговори с ним, иначе голову откручу!.. Эта дылда мне еще и ультиматумы ставит! Грр… – Привет, - говорю, когда это чудо с волосами цвета дуба – и с такой же деревянной башкой – приземляется рядом. – Привет, Даш, - шмыгает носом. – Ты как? – Да жива, - усмехаюсь горько-отвратительно. – Даш, ты извини, я болел, а ты, наверное, хотела мне что-нибудь сказать насчет… ну ты поняла, - выглядит этот дебил реально нездорово: нос красный, а лицо чуть бледное. Еще и мешки под глазами. Кажется, реально болел. – Да не особо, знаешь, - усмехаюсь уже увереннее. Заправляю прядь волос за ухо. – А тебе есть что сказать? – Да нет… Если только извиниться за внезапное влечение, это… было как наваждение, я сам не понимал, что делаю, но я… - он пытался подобрать слова, регулярно запинаясь. – Но я хотел этого. Извини, если что, - он протянул мне мизинчик. Я ответила своим. – Все нормально. Ну, - поднимаюсь и загребаю с собой сумку с подоконника. Останавливаюсь буквально в пяти шагах от него. – Ну не считая того, что по отношению к своей девушке, с которой уже почти полгода официально встречаешься, ты поступил как настоящий долбоеб и подонок, - цыкаю с легкой улыбочкой. Он то ли офигевает, то ли растерялся на пару секунд, а с другой стороны, у него могут найтись слова. Я не хочу ничего слушать. Не сейчас. Не сегодня. Не в этом году. – Ладно, у нас русский, я пошла.