Я — дочь Гарри Поттера

      Сонные ученики Хогвартса медленно подтягивались на завтрак в Большом Зале. Казалось, пасмурная погода в это утро испортила настроение даже самым энергичным. Лили сидела перед тарелкой тостов и пыталась очистить мантию от упавшего с ножа кусочка сливочного масла, а сидевшая рядом Дакота задумчиво ковыряла подгоревший омлет, глядя на затянутый тучами волшебный потолок. Эльфы-домовики явно напортачили с утра, чего за ними давно не замечалось. Стёкла окон покрывались мелкими капельками противного моросящего дождя. Хьюго, уже успевший помириться с соседями, на другом конце стола списывал домашнюю работу по Чарам у своего недавнего врага.       — Лили, — донесся до девочки непривычно тихий голос Джеймса.       — Да, — первокурсница тут же повернулась к нему. Джеймс выглядел так, будто ему стоило больших трудов не расплакаться.       — Лили, мне нужно... сказать тебе... вернее показать. В общем, это очень важно. Пошли.       Обеспокоенная волшебница поспешила за братом, захватив сумку. Неаппетитный завтрак был тут же забыт.       — Лили, не знаю, как это вообще сказать, ну... в общем... может мне не стоит... Это ужасно, — запинался Джеймс, вертя в пальцах порядком измятый кусок пергамента. Второй рукой парень дергал край мантии и застёжку сумки, как и всегда, когда сильно нервничал. Лили ожидающе смотрела на него. Наконец, не выдержав долгого взгляда, брат протянул ей скомканную записку. Буквы были корявыми, неразборчивыми, чернила кое-где расплылись, но почерк был явно мамин.       Джеймс, Альбус, Лили.       Сегодня днём я заберу вас домой, соберите минимум вещей на неделю и ждите в спальне.       Не читайте газет и ни с кем не разговаривайте.       Ночью случилось ужасное. Вашего папы больше с нами нет.       Он очень вас любил.       Мама       Лили не сразу поняла смысл этих строк, перечитала их несколько раз, а потом просто не поверила. Не смогла поверить. Это глупая шутка, дурацкая проверка, что угодно, но только не правда. Девочка выронила письмо, медленно подошла к окну и невидящим взглядом уставилась на озеро за ним. Дождь усилился, и теперь сквозь лениво стекающие по стеклу капли обычно идеально мрачная, угольная вода казалась грязно бледно-серой. Лили, нахмурившись, смотрела, как загипнотизированная, на странно посветлевшую гладь водоёма, оперевшись двумя руками на широкий подоконник.       "Должно быть это сон, или мир совсем сошел с ума, раз Чёрное озеро совсем не черное, а Мальчик, Который Выжил — погиб..." — пронеслось в голове у Лили.       Девочка не знала, сколько прошло времени до того, как она услышала сдавленный всхлип брата. Выйдя из оцепенения, Лили наконец отвела взгляд.       В закрутились десятки мыслей и сотни вопросов, но девочка задала лишь один:       — А... где Альбус?       — Ему н-нужно сейчас побыть одному. Он сидел рядом когда, прилетела с-сова, но где он сейчас, я не... — голос Джеймса сорвался.       Кажется, Лили тоже надо побыть одной. Девочка знала, что на уроки она сегодня точно не пойдет. Волшебница надеялась, что в комнате ей не встретятся соседки-сплетницы, хотя они уже спустились в Большой зал. Она шла на автомате, не способная сосредоточится на какой-то одной мысли, не видя ничего вокруг себя. Назвав Полной Даме пароль, она зашла в гостиную, в которой остались только пара семикурсников, которые что-то лихорадочно дописывали. Комната, к счастью, была пуста. На её кровати валялись чьи-то колготки. Лили распахнула окно и вышвырнула их на улицу. Они зацепились за какое-то наверняка жутко редкое и ценное дерево. Невилл будет недоволен. Резко развернувшись на каблуках, она схватила свою же кружку и яростно бросила её в стену. Осколки разлетелись по всей комнате. Ненадолго стало чуть легче. Достав из чемодана спортивную сумку, Лили стала скидывать в неё вещи "на неделю", засовывая туда смятые в комок мантии, случайно прихватив чужую футболку. После того как Лили положила в сумку, не глядя, какие-то вещи из тумбочки, она рухнула на кровать.       К горлу подступил ком. Хотелось плакать, стонать, кричать, но сил не было. Да и она никогда не плакала. Её так воспитали, никогда не показывать свою слабость ни перед чужими людьми, ни перед самой собой. Внутри были только давящая пустота и дорогие сердцу воспоминания, которые сейчас только угнетали. Лили не знала, сколько она смотрела в одну точку, прежде чем начала мерить шагами комнату, а потом она снова легла в ступоре. Затем снова и снова подала ничком на постель или металась, как зверь в клетке.       В спальню тихо и осторожно постучали. Наверное, Пакль забыла учебник. Предательница, даже не вспомнила о подруге. Как Лили вообще могла рассказать что-то важное этой? А что, если именно поступок Лили убил её отца. Если Жаба узнала, что про неё почти всё известно?       — Можно я сяду рядом? — спокойным тихим голосом спросила Дакота.       Лили кивнула, ей уже было всё равно.       — За тобой приехала мама, она сейчас у директора, какое-то заявление надо написать. Ты же знаешь, что ты должна уехать на какое-то время, — Дакота говорила вежливо, как бы стараясь не напугать подругу.       — Сейчас спущусь, — безразличным голосом ответила Поттер.       — Я сочувствую тебе. Правда. Я понимаю тебя, у меня у самой умер... — девочка не смогла закончить свою фразу. Затем Дакота рассказала, как трудно ей до сих пор вспоминать о смерти самого близкого человека, дедушки, — воспринимать это без боли и слёз не возможно. И это нормально. Но у тебя ещё есть мама и братья. Они помогут тебе в любой ситуации, особенно сейчас. И ты должна поддержать их. — Дакота крепко обняла Лили, у которой тут же исчезли все сомнения в своей подруге.

***

      Прихватив сумку, девочка спустилась в гостиную. Джеймс и Альбус уже ждали её, сидя в креслах. Они молча шли к директорскому кабинету. Вёл Джеймс, к четвёртому году обучения он не раз уже успел там побывать. Джинни, не говоря ни слова, крепко обняла детей при встрече. Домой возвращались с помощью летучего пороха из камина профессора МакГонагалл. Джинни пыталась как-то ободрить Лили и её братьев, но она сама постоянно срывалась на слезы.       Время до похорон тянулось медленно и неимоверно тоскливо.

***

      Лили боялась этого дня, боялась увидеть своего любимого папочку мертвым, боялась самого кладбища.       Лили ясно видела, что жизнь их семьи навсегда изменилась. Она не раз слышала, как ее мама плачет, закрывшись в соседней комнате. Джеймс и Альбус вели себя непривычно тихо. Больше они не дрались, не смеялись, ни над кем не подшучивали. Почтовые совы приносили письма с соболезнованиями и ухали, как будто извинялись. А внутри острая боль, которую никак не удавалось заглушить.       Лили много думала об этом, но никак не могла представить, какие чувства овладеют ей там, на кладбище. До сих пор она ещё не до конца верила в его смерть. Сделает ли увиденное более реальным всё происходящее? Лили всё ещё надеялась, что это не произошло на самом деле, что это всё же ошибка, но это было не так.       Тётя Гермиона уже несколько дней жила на площади Гриммо 12 и помогала с организацией. Она, в отличие от Джинни, всегда сохраняла холодный ум и спокойствие, даже в самых невыносимых ситуациях. Только самые близкие знали, как нелегко ей было сейчас.       И вот этот день настал. В первом ряду сидели самые близкие погибшему люди. Джинни крепко сжимала в объятиях младших детей и держала Джеймса за руку, боясь их отпустить. Она молчала с самого утра и вообще почти не разговаривала эти несколько дней. Утром Лили случайно слышала обрывок разговора Гермионы с каким-то господином, о том, что она беспокоиться о Джинни, которая ничего не ест.       Пришло очень много людей. Кого-то Лили знала с детства, некоторых смутно припоминала, но большинство видела в первый раз. Прощаться по очереди подходили все Уизли, коллеги-мракоборцы, бывшие одноклассники Гарри, профессор Лонгботомм, беременная тетя Луна, министр магии Бруствер. Девочка не испытывала никаких эмоций от встречи со всеми этими людьми, лишь некоторые вызывали вялое отвращение, как, например, стайка журналистов, пришедшая с неизменными блокнотами и колдокамерами.       В какой-то момент толпа прощающихся расступилась, и Лили увидела папу. До неё дошло осознание реальности происходящего. Его больше нет. Его убили. Девочка смотрела на бледное лицо отца, и внутри её вскипала бессильная злоба. Его убили ужасные люди. Тёмные волшебники. Из-за них погибло ещё минимум два десятка человек. Они не перед чем не остановятся. Возможно они даже сейчас выбирают следующую жертву. Им ничего не стоит напасть на всю её семью. И всё это началось в тот день, когда ей покупали учебники. В этом наверняка замешана эта Жаба. Мерзкая убийца. Счастливой жизни нет и быть не могло. Ещё одна иллюзия развеялась. Будет ещё одна война. Будет много жертв среди волшебников. Маглов тоже будут убивать. И она тоже должна сражаться!

***

      Гарри Поттера похоронили.       Какой-то низенький лохматый человечек в простой чёрной мантии поднялся на ноги и начал речь. Его чересчур возвышенные слова не доходили до сознания, только раздражая. "Герой". "Благородство духа". "Избранный". Всё это было не о её папе, это было не о нём. Он был куда проще, светлее и лучше.       Бруствер поднялся. Была его очередь произносить речь, хотя было видно, как ему тяжело, но долг обязывал. Кингсли почти вышел вперед, когда на задних рядах послышались вскрики и шум борьбы. Лили обернулась на звук и успела заметить, как с задних рядов поднялся человек в неприметной старой мантии и странной голубой маской на лице. Незнакомец поднял палочку и легонько качнул ею в сторону министра. Из палочки вырвался синий луч. Министр магии упал. В это время преступник трансгрессирировал, оставив шокированную толпу приходить в себя. Не все сразу поняли, что случилось. Только хладнокровная Гермиона сразу же подбежала к Брустверу.       Раздавшийся крик "Министр мертв!" вновь вернул хаос происходящему.       Все разом заговорили, забегали. Заплакал зачем-то приведенный сюда ребенок. Журналисты щелкали вспышками камер. Лили охватила паника, страх парализовал её. Мракоборцы призывали к спокойствию, накладывали антиаппарационный барьер и вызывали подкрепление. Джинни подошла к ещё хромающему дяде Рону и сказала, что детей надо срочно трансгрессировать домой. Тот согласно кивнул, совсем не возражая, хотя они были ещё слишком маленькие для этого. Но тётя Гермиона вовремя настояла на том, чтобы детей отвели в машину.       Сотрудники Министерства осматривали место происшествия, опрашивали свидетелей. Прибывшие эксперты осматривали тело Кингсли. Ушлые журналисты пытались взять интервью у свидетелей и сделать колдографию получше.       А Лили, немного оправившись от шока, сидела в машине вместе с братьями и кузенами и думала, что никогда ничего уже не будет, как прежде.