Я — дочь Гарри Поттера

      Следующим утром с корабля сбежала первая крыса — Филч подал в отставку. Причиной этому послужил целый ряд интереснейших событий.       Лили под чутким руководством Эмили Фидел пыталась научиться рисовать. Откровенно говоря, это было абсолютно бессмысленное времяпровождение — к этому занятию способностей у Поттер не наблюдалось. Дакота оказалась вполне подходящей для позирования жертвой и неподвижно сидела с не выражающим особого восторга лицом.       Наблюдая за процессом, Эмили с трудом сдерживала смех, аппетитно похрустывая низкокалорийным яблоком. Рисованная Дакота косоглазила, кривила губы и походила на маньяка-пропойцу. Настоящая же, напоминающая лишь мышь-альбиноса, томно сползла с подоконника, полюбовалась портретом и пообещала затыкать горе-художницу до смерти карандашом.       Тем временем мимо проходил Хьюго, держа в руках склянку с буровато-зелёным содержимым. За ним по пятам тащилась облезлая миссис Норисс и громко мяукала, клянча явно несъедобную жидкость. Парень несколько раз пытался отпихнуть её ногой, но кошка только шипела и продолжала преследование. Тут его окликнула сестра. Уизли развернулся на звук и был уже готов, согласно просьбе, спасти её от Пакль, как любимица Филча оказалась у него под ногами. Мальчик неловко подпрыгнул, чуть не потеряв равновесие, и — банка была только прикрыта крышкой — жижа вылилась на кошачью шкуру, стекая с шерсти на пол. Первокурсник брезгливо перешагнул через лужу и трусовато огляделся по сторонам. Как назло, именно этим коридором возвращался с завтрака декан факультета с ватманом под мышкой. Хьюго посмотрел на миссис Норисс: шерсть росла на ней бешеным темпами, скрывая глаза и нос. Не домашний питомец, а миниатюра мамонта, а может, и чудаковатая шапка. Зелье для роста волос сработало просто превосходно. Но радоваться было некогда, да и скрываться с места преступления тоже. Профессор Лонгботомм уже с интересом оглядывал мохнатое существо.       — Это ведь ты сделал, да, Уизли? Минус десять баллов Гриффиндору, — вынес свой вердикт преподаватель, пытаясь скрыть оставшееся со школьной скамьи внутреннее ликование. В своё время он так и не осмелился даже наступить на хвост ищейке завхоза.       — Я случайно, знаете ли, я об неё споткнулся, а крышку забыл закрутить. Мне, вы знаете, в Больничное крыло надо. За новым зельем. Уже точно не для неё, — кивнув на волосяной клубок, оправдывался Хьюго и, заметив, что Невилла удовлетворило его объяснение, поспешил ретироваться, пока преподаватель не передумал и не назначил ему отработку.       Эмили задумчиво догрызала яблоко. Дакота с интересом наблюдала за несчастным животным. Лили смяла портрет в бумажный комок и думала, кому же нужно такое снадобье.        —О, вы рисуете! А плакат сможете? Через неделю же будет матч Гриффиндор-Слизерин, вы же помните? Нужна растяжка "Гриффиндор, вперёд" красными буквами, можно с золотом. Сделаете? Ну и хорошо, — декан, не дожидаясь отказа, оставил ватман и зашёл в какую-то дверь.       Дакота пообещала прибить Лили при случае. Фидел любезно предложила свою помощь, как оказалось, в рисовании, и уже была готова начать чертить надпись, как снова появился Уизли с другой баночкой в руках. Поттер немедленно потребовала объяснений.       — Ты Медиокрити сегодня уже видела? Нет? Ну знаешь, как мы его обстригли! — взахлёб болтал Хьюго.       — Зачем обстригли? — робко поинтересовалась Эмили и звонко, в последний раз, хрустнула почти съеденным яблоком.       — Знаешь, какая дурацкая чёлка у него была? Вот Гек и предложил ему поменять имидж. Знаете, посерединке ещё ничего вышло, а по бокам вообще тихий ужас. Мы ему ещё виски обклацали, случайно, конечно. Саймон завозмущался, сказал, что никуда не выйдет с такой причёской. Вот меня и отправили за этим, — мальчик сделал неопределённый жест в сторону стеклянной посудины, — решили, что напортачил больше всех я. Вы представляете, всегда крайний я! Просто возмутительно. Ещё эта миссис, ну которая Норисс.       Парень, будучи большим болтуном, мог ещё долго смаковать подробности этой истории, но тут появился разъярённый Филч — а это ещё хуже, чем просто Филч — с меховым шаром в руках, бывшим когда-то его питомцем, и Хьюго тут же предпочёл замолчать, к явному облегчению непривыкшей к характеру этого гриффиндорца Эмили.       — Кто это сделал, вы видели?! — взревел старик. Лили отметила, что он, скорее всего, держит свою любимицу вниз головой.       — Нет, глазом не моргнув, — ответила Эмили. Поттер же только надеялась, что завхоз не обратит внимание на лужицу на полу.       — Школа летит к чертям, — бурчал себе под нос сотрудник сего заведения. — Ноги моей здесь больше не будет.       Так, поругавшись с полчаса с выполняющим обязанности директора Флитвиком, Аргус Филч наконец-таки ушёл на заслуженный отдых.       Первым уроком во вторник была Травология. Саймон, который решился выйти из спальни в "новом облике", ловил недоумённые взгляды хаффлпаффовцев и шёпотом рассуждал, что он сделает с Хьюго. Гейл был слишком рад, что нашёл "невесть где пропадавшую" сестру, и даже согласился помогать вместе с ней рисовать гриффиндорский плакат. Лили пересаживала своё растение в горшок и переживала за судьбу Хьюго и растяжки: Гейл, по словам его же сестры, рисовал ещё хуже неё самой. Все ростки оказались в кадках, домашнее задание получено. Ничего не предвещало беды. Но закон подлости работает, как часы, и неожиданные проблемы падают на вашу голову, когда им заблагорассудится.       — Мисс Пакль, задержитесь, пожалуйста, — приказал Лонгботомм.       Сравнив два куска пергамента, он добавил:       — Мисс Поттер — тоже.       Подождав, когда все выйдут, профессор открыл ящик стола и достал оттуда до боли знакомый том. "Волшебные газы и благовония" — значилось на обложке.       — Это нашли с утра в неработающем туалете на втором этаже, когда взялись чинить испорченную сантехнику. Книга библиотечная, причём числится в Запретной секции: она содержит некоторый опасный материал. Плакса Миртл — она там обитает — сказала, что том оставила светловолосая гриффиндорка примерно с первого-второго курса. Если у меня были ещё какие-то сомнения, то вот этот листок, исписанный твоим почерком, Лили, их развеял, — декан показал пергамент, на котором были записаны рукой девочки сведения о Elephant Fimo. Рядом лежал её последний тест по Гербологии.       - Как видишь, почерк совершенно одинаковый. Фолиант, по словам мадам Пинс, никто не брал. Недавно дверь в библиотеку была взломана.       Лили тем временем раздумывала, кто же сунул листок с такой важной информацией между страницами. Вроде не она, а, может быть, и она. Нет, исписанный листочек девочка отложила в сторону. А как Дакота могла бросить такую улику в каком-то неработающем клазете?       — Я жду объяснений. Натворили — признавайтесь. Я ума приложить не могу, зачем вам понадобился такой материал для чтения. И почему именно Elephant Fimo?       Как же Лили могла забыть? Невилл Лонгботомм — самый адекватный и смелый — во всём Хогвартсе, среди преподавателей уж точно, в своё время он видел и участвовал во многих событиях, этот человек с лёгкостью различит зло — и закроет глаза на мелкие шалости. Но рассказать ему — не значит ли это выглядеть балаболкой? Девочка вспомнила, с какой лёгкостью она доверила свои тайны сначала Пакль, а потом Хьюго. Но это было другим. Пусть рассказать тогда ещё мало знакомому человеку почти государственную тайну — это высшая глупость и безрассудство, но тогда это не имело таких масштабов. Она просто сказала подружке, что полностью уверена, будто Жаба — плохой человек и наверняка тёмная волшебница. А в Хьюго она никогда и не сомневалась. Он, правда, бывает излишне смешливым и несерьёзным, но его лучшие качества дают право закрыть глаза на эти недостатки. А дядя Невилл всё-таки взрослый, серьёзный человек, он может всё не так понять и ещё маме нажаловаться. А Джинни сейчас девочка совсем не хотела расстраивать. Профессор строго смотрел то на неё, то на Пакль, и ждал. Есть люди, которым можно рассказать многое, рассчитывая получить помощь, и они тебя поддержат и не выдадут никому. Таким был и дядя Невилл, которого Лили всегда очень уважала. Но не сочтёт ли он эти догадки вздором, а поступки — мелким хулиганством? Ещё и Elephant Fimo вдобавок. Всё-таки это серьёзные вещи, и им троим самим собой ними не справиться. Это не худшая история, в которую можно было вляпаться. Лили подумала, что Джеймс не упустил бы случая подтрунить над ситуацией и последующим разговором, но всё же начала.       — Сэр, вы случайно не помните, что было на последнем концерте?       — Это имеет какое-то к этому отношение? Ничего особенного, но всё было хорошо организовано, и даже магнитики с эмблемой выдали.       — Магнитики... — почти презрительно выдавила из себя Дакота и собиралась добавить ещё что-то более едкое, но вовремя осеклась.       — Ладно, а хоть кто-нибудь заметил, что люди себя стали вести странно и даже ненормально?       — Лили, не выдумывай и не ври: я этого не выношу, ты знаешь.       — Я — вру?! Аллергию чуть ли не у каждого я, значит, тоже выдумала?! — девочка почти кричала.       — Во-первых, успокойся. Во-вторых, на обеде в тот день выдавались апельсины, а цитрусовые, как известно...       — Апельсины... — опять начала возмущаться Пакль и, поймав злобный взгляд преподавателя, замолчала.       — Да ни при чём тут всё это! Elephant Fimo — это, по сути дела, наркотический газ, и я сразу поняла, что это он, с первых строк в этой книжке я почувствовала!       — Профессор Лонгботомм, я видела, что происходило на концерте. Каждый был похож на зомби, делал то же, что и все, говорил, что и все, глаза зрителей были пугающими. Не могу сказать, что это было за выражение, на меня эта штука не действовала, правильнее, не так, как на других, мне становилось всё труднее дышать. Здесь происходит что-то не то!       — И ты одна такая, на которую и магия не так действует, да? — Лонгботомм не слишком доверял рассказу.       — Откуда я знаю!... Сэр.       — Ты была в Больничном крыле? У тебя же была аллергия?       — Да, но у меня миссис Лонгботомм спросила лишь, есть ли у меня аллергия на пищевые продукты и ингридиенты зелий. Больше ничего. Но лекарство мне помогло.       — И вы пытались сами с этим разобраться? Вы понимаете, что это не шутки? Вы понимаете, сколько времени вы потеряли? Мне, в любом случае, с этим делом придётся поработать. Идите уже. У вас Чары следующими вроде.       Гениальные планы часто на практике оказываются не такими уж и гениальными.       У теплиц незадачливых подруг ждал Хьюго.       — Чего вы там долго? Я, знаете, уже замёрз, — возмущался он. На улице и правда накрапывал мелкий дождик.       Лили пересказала кузену разговор с профессором. Уизли призадумался.       — М-да, - вздохнул наконец мальчик. — Может, хотя бы Perfect Potion купим. Правда, я не знаю, что с ним делать.       Лили только плечами пожала.       — Как же мы могли так легко попасться? Кто оставил пергамент в книге? Лили, ты ж писала? — Дакота задумчиво закусила обветренную нижнюю губу.       — Нет, я не могла оставить. Смотрите, я закончила писать, потом искала крышечку от чернильницы — та куда-то укатилась. И всё, потом я уже записей не видела. Я думала, ты их убрала.       — Я печенье ела, ничего я не трогала.       — Знаете, — Хьюго виновато улыбнулся, — кажется, я случайно-случайно, совсем не специально, положил эту записку туда. Я по инерции это сделал, я вообще не думал. Потом ещё по всей спальне листочек искал, не нашёл.       — Видно, что не думал. Хьюго, ты просто идиот, честное слово, — прошипела Поттер.       — Вы же не сильно обижаетесь, а?       — Сильно, может, даже будем бить, — Лили попыталась придать своему лицу выражение, как у рассерженной тёти Гермионы, попутно вспоминая боевые заклинания. Ничего "страшнее" Экпелиармусса волшебница не знала, и тот не всякий раз получался, а кулаками махать неприлично. Драку пришлось отложить.       — Надо было книжку проверить тогда, а я думала, что заброшенный туалет вполне надёжен, ещё и привидения какие-то там живут. Надо было в другом месте спрятать, я даже знаю, где, — глубоко вздохнула Пакль.       — Ладно, идём. Посмотрим, что за птица этот Грабл.       Первокурсники перед уроком толпились у двери кабинета. Медиокрити торопился рассказать, что Гейл с утра нашёл где-то в замке "чудесное местечко для квиддича". Лили скептически отнеслась к этой идее. Откуда в школе найдётся площадка? Впрочем, в Хогвартсе отыщется что угодно.       — Так, значит, Гейл "невесть куда пропал", — насмешливо улыбнулась Дакота поведению почти неразлучных близняшек.       Друзья единогласно выбрали предпоследнюю парту: на последней валялись какие-то свитки.       Профессор Грабл начал урок, по привычному обычаю, с переклички. Если ни на ком из равенкловцев, как и ни на гриффиндорцах, он своего внимания не заострил, пусть пара фамилий и были ему известны, то, дойдя до имени Лили в журнале, он не смог отказать себе в удовольствии сделать едкое замечание.       — Поттер, Лили. О, какая знаменитая фамилия, однако. К слову, и вокруг тебя сейчас тоже много шуму. Но ты спокойна, ты спокойна... Может, это и правильно.       Волшебница приложила много сил, чтобы не нахамить этому новоявленному гаду. Девочка старалась не смотреть на старого ублюдка и разглядывала стоящие на подоконнике растения в горшках.       — Уизли, Хьюго, кхм, — это было до того презрительное и многозначительное "кхм", что Поттер не выдержала, и листья какого-то фикуса загорелись. Она и раньше не всегда могла удержать магию под контролем, но такого не случалось уже очень и очень давно.       Ненавистный преподаватель потушил пожар одним взмахом палочки.       — Что же, милочка, такие личности вроде тебя часто бывают импульсивными, но ты не расслабляйся.       — Знаете, что! — Лили не поняла, что заставило её замолчать, и что помешало ей выбежать из кабинета. Явно не гордость. Было трусостью не реагировать на прилюдные оскорбления, да, именно оскорбления незнакомого взрослого человека. И зачем ему было так откровенно при свидетелях проявлять свою неприязнь? И на что это учитель так противно намекал? Сто процентов, на пророчество. Конечно, первокурсница прекрасно знала, что эта история, обрастая выдумками и слухами, звучит уже бредово и что некоторые последние события имеют к этому хотя бы косвенное отношение. Но каким кретином надо быть, чтобы просто так высказывать свои намерения?! И свою собственную реакцию можно сколько угодно называть здравым смыслом, но чувствовать себя будешь прескверно.       Лили так и не поняла, какое задание на урок дал новый профессор, и, получив ноль, нисколько не расстроилась. Пакль заметно нервничала, двоюродный братец пообещал: "Что-нибудь придумаем, не переживай из-за уродов". Хьюго никогда не был разборчиво в чувствах и выражал поддержку и негодование, как умел. Взглянув украдкой на Чанг, гриффиндорка надеялась увидеть на лице заклятого врага восторг и ликование, но та выражала лишь озабоченность какими-то собственными проблемами. Даже как-то непривычно.       Еле дождавшись перемены, Лили буквально вылетела из класса, но тут же замедлила шаг: не хотелось отставать от Хьюго и Коты. Тут она заметила машущего ей рукой старшего брата Джеймса. Натянуто улыбнувшись, Поттер-младшенькая подошла к нему. Мальчишка болтал со своим другом Эмилем и ещё одним четверокурсником-равенкловцем. Задав сестрёнке обычные дежурные вопросы, парень понял, что та не в духе, пообещал собеседникам, что догонит их позже и, бросив школьную сумку на подоконник, осторожно поинтересовался:       — Что-то случилось?       Лили знала, что Джеймс выслушает и всё поймёт и уже точно не будет показываться. Странно, что они в последнее время почти перестали общаться. Странно и даже нелогично. И "малышка Ли" излила ему, такому взрослому и родному, все свои переживания, правда, умолчав о детективной деятельности. Не страшась суровой кары за прогулы, дети поднялись в Гриффиндорскую башню, разговаривали о том о сём, дурачились, словом, вели себя почти как обычно дома. Правда, повода для радости так и не нашлось. Но это было и не нужно. Они старались отвлечь друг друга от бед и проблем. Веселье иногда нужно, как воздух.       Возвращаясь на уроки, Лили твёрдо решила, что для продолжения расследований нужен продуманный план, осторожность. Пожалуй, давно уже пора приступать к активным действиям. А то дело наверняка повернётся боком, как сегодня.