Людям повезло больше

      – Лил, я тут подумал, и у меня возникла гениальная идея, – с ходу выпалил Марен, через несколько дней разыскав друга. За прошедшие дни их рассказы о человеческом нересте, приукрашенные до полного неправдоподобия, начали уже приедаться русалочьей молодежи, слава оказалась преходящей, и Марен возжаждал новых подвигов.       – Ну?       – Людям явно повезло больше, чем нам.       Лилар уставился на друга.       – Чего? Каким людям? Ты о чем вообще?       – Любым людям. Я про это… ихний нерест. Почему они с этого дела так прутся, а мы – нет?       – Мар, ты чего, больной?       – Я серьезно.       – Серьезно больной, ага. Чего за вопросы странные? Откуда я знаю, почему?       – Ты не влился. Я тут поспрашивал господина Галрана, ну того дедка, который всю жизнь людей изучал. У людей вообще не как у нас. Они могут круглый год нереститься, то есть спариваться. В любой момент. И даже сами с собой как-то могут, только я не понял, как. И имеют от этого удовольствие покруче, чем мы от яда ластохвоста, только с яда нам через месяц кирдык, а им это дело только на пользу. Нормально, вообще, устроились?       – Рад за них. Чего ты от меня хочешь в этой связи? – терпеливо спросил Лилар.       – Моя гениальная идея – мы можем попробовать стать людьми.       На столь несуразное заявление Лилар даже не нашелся, что ответить.       – Да я все продумал. Плывем к морской ведьме и просим, чтобы она нас сделала людьми, ненадолго, и отправила к каким-нибудь человеческим женщинам, которые хотят отнере… в смысле, спариться.       – Погоди, во-первых, что значит «просим»? Она просто так ничего не делает.       – Заплатим.       – Чем, голосом? Жизнью?       – Да все это сказки. Берет она как все, деньгами.       – У тебя, значит, лишние завелись, – с сарказмом сказал Лилар.       – Не лишние, но есть кое-что, мне родители недавно подкинули на подарок ко дню вылупления. На мой взгляд, отличный подарок – побывать людьми… если у тебя не хватит своих, я добавлю, а ты потом отдашь. Ну скажи, что идея – высший класс!       – Идея – полный бред. Я с тобой, конечно, сплаваю к ведьме, потому что вижу, что не отвяжешься, но это гнилое дело. Она нам или откажет, или цену такую заломит…              Морская ведьма оказалась старой, толстой и морщинистой русалкой с облезлым черным хвостом. Спутанные седые космы, к счастью, частично скрывали безобразную физиономию, но и то, что оставалось на виду, внушало отвращение. Бородавки, кривые желтые зубы… в ее пещере, полной всяких колдовских штук, было к тому же неприятное, мертвенно-зеленое освещение, делавшее старуху и вовсе похожей на живой труп.       – Э-э… госпожа ведьма? Можно к вам?       – Опя-ять, – протянула старуха с явственным раздражением, – чего надо, мальки? Любовными зельями я не занимаюсь, выучите уже это, наконец.       – Мы не за зельем.       – Неужели я дожила до того дня, когда молодежь стала интересоваться не только нерестом?       – М-м, – замялись друзья, и заговорили одновременно, – ну, если честно, то… в какой-то мере…       – По одному говорите, – скомандовала ведьма.       Марен, с некоторыми пояснениями Лилара, вкратце изложил ведьме свою «гениальную идею».       – Нет, до того дня я, очевидно, не доживу, – пробормотала ведьма. – Но надо отдать вам должное, задумка смелая. Вам в детстве ту страшилку что, не рассказывали? Про нашу царевну, которая влюбилась в человеческого принца, отдала за ноги все, а получила пшик, и в итоге всплыла пузом кверху?       – Но это же… вымысел.       – Этот «вымысел» провернула лично моя покойная бабушка. Было все не совсем так, конечно… но в общих чертах все верно. Да, цену бабуля заломила слегка, но если учесть, что эта одержимая уже грозилась натравить на бабушку дворцовую гвардию, если та не превратит ее высочество в человека сию секунду… Ладно, дело давнее. Так вы что, на мелководье плавали? Присмотрели себе земных красоток?       – Не плавали мы! – испугались юноши.       – Какие законопослушные молодые русалы! – притворно восхитилась ведьма. – Ребята, давайте-ка я вам кое-что разъясню. Я сама тут не то чтобы вне закона, но в весьма двусмысленном положении. Поэтому я точно не поплыву куда-то жаловаться, что два малька сплавали на мелководье. Тоже мне, большое дело. Ко мне лет десять назад, помню, приплыли один раз тридцать три бугая под командованием старого хрыча с какой-то дурацкой кличкой, Черновод, что ли…       На этом лирическом отступлении обоим друзьям стало ясно, что морская ведьма очень соскучилась по общению. Как воспитанные юноши, они примерили почтительно-туповатое выражение лица и стали ждать, когда ведьма закончит свой рассказ.       – …И просят меня эти, значит, отправить их в людском облике в конкретный порт на день, снабдив человеческими доспехами и оружием. Так вот, разве они были похожи на царскую гвардию? На рыцарей, желающих сразиться с людьми на их наземном турнире? Отвечаю: абсолютно нет. Типичные хвосторезы с глубоких впадин. В итоге эти молодчики угнали у людей корабль с тканями, затопили его и начали продавать шелка подданным нашего славного царства под видом честных торговцев из южных морей. Я что, пошла и рассказала об этом стражникам? Естественно, нет. Потому что не хотела услышать: «Спасибо, бабуля, за бдительность, а теперь покажи-ка нам царский указ, где его величество разрешает тебе практиковать черную магию...»       Тут ведьма тоже уловила, что ее занесло. Она замолчала, хмыкнула, бессмысленно переложила на какой-то этажерке пару вещиц, и потом продолжила:       – В общем, в ваших интересах изложить мне дело как можно конкретнее, и не бояться, если в нем есть что-то незаконное, – тут она усилием воли подавила в себе желание рассказать еще одну поучительную историю из своей обширной практики. О том, как важны в таком деле детали. Как показали последующие события, она сделала это зря – возможно, услышь друзья ту историю, они бы не влипли в ближайшем будущем в свою.       Тут Марен и Лилар замялись. Одно дело вполголоса, с хихиканьем, рассказывать о парочке с корабля сверстникам в ключе «ну эти люди и чудные». А совсем другое – рассказывать об этом старой мудрой ведьме в ключе «нам тоже захотелось чего-то вроде». Еще не так поймет, не приведи Посейдон.       – Нам, – тут Лилар, как русал с более подвешенным языком, взял инициативу в свои руки, – хочется попробовать с человеческими женщинами. Потому что мы слышали, что это очень… ну лучше, чем с нашими. Но мы не разбираемся во всем этом, языка их не знаем, все такое. И не хотим, как в той ска… как та царевна, от этого помереть. Или остаться людьми на всю жизнь. Вы можете нам помочь?       – Вы оба девственники небось, – сказала ведьма.       – Нам, вообще-то, всего восемнадцать, – обиженно сказал Марен. – Чего в этом странного?       Способность к плодным нерестам у морского народа просыпалась как раз в семнадцать-восемнадцать и длилась лет до тридцати, но понятное дело, только самые дерзкие или безрассудные так сразу, только созрев, выбирали себе пару и нерестились. «Пустые» нересты же, наступавшие после плодных, длились у русалок и русалов в среднем еще лет сорок, лишь в самых редких случаях приводя к появлению потомства.       – Я к тому, что у людей все совсем по-другому. Вы ведь потом собираетесь жениться, детей заводить? Не пожалеете об этой своей затее?       Вот чего не ожидали друзья от жуткой морской ведьмы, так это проповедей в духе старых тетушек!       – Да я вам не мораль читаю, глупенькие, – рассмеялась ведьма, и вдруг показалась почти нестрашной. Старушка себе и старушка, просто очень древняя. – У людей правда все куда… приятнее. Или я, по-вашему, в молодости своим колдовством сама не пользовалась?       Представить ведьму молодой было, казалось, невозможно. Юноши попытались не пустить в свои головы макабрические фантазии об этой карге в людском облике с человеческим мужчиной. Тщетно. За бедностью знакомств с людьми Лилару представился на месте несчастного младший из моряков-любовников, а Марену – старший, но пожалели они их одинаково.       – Цыть, мальки, чего скривились! Я молодая была знаете какая?!       – Простите, госпожа ведьма…       Ведьма расхохоталась. Обида ее была притворной.       – В общем, понравятся вам земные женщины, на наших и не потянет потом. Не боитесь?       Юноши переглянулись. Но, как почти все в восемнадцать лет, они инстинктивно считали, что «лучше взять да каяться, чем не взять да жалеть».       – Не боимся, – озвучил общую мысль Марен.       – Ладно… есть у меня мысль, как вам такое приключение устроить. Но сначала поговорим о цене, – она неприятно осклабилась. – Что там моя бабка у царевны вытребовала… ее голосок? А вы что мне отдадите, храбрые юноши?       – А может, деньгами возьмете? – нагло брякнул Марен.       – За такое колдовство, ребятки, деньгами не берут. А то я бы, конечно, взяла. Превращение – отказ от собственного облика, то есть от части себя. И платой, значит, должна быть часть себя. Как символ вашего желания и готовности, по принципам симпатической магии, бла-бла, вам все равно неинтересно.       – Я тебе говорил, – негромко сказал Лилар другу.       – Так-так, дайте-ка я на вас посмотрю, – кривые длинные ногти ведьмы уцепились за подбородок Лилара, и она заглянула юноше в глаза, чувство было жутковатым, словно она читала мысли. Повторив ту же операцию с Мареном, она разочарованно прицокнула языком.       – И взять-то с вас особенно нечего. Необычного в вас с килькин хвост. С тебя, красавчик, возьму-ка я цвет волос, а с тебя, задира – цвет чешуи.       – Это как? – отшатнулись парни.       – А вот так, – она сделала сложный пасс обеими руками, на излете движения зацепив Лилара по волосам, а Марена по хвосту. Тут же волосы первого потемнели, став невыразительно-русыми, а хвост второго приобрел зауряднейшую серовато-болотную окраску.       – Э-эй, бабка, ты чего творишь?! – взвыли оба. – Покрась обратно! Мы еще не согласились ни на что!       Ведьма откровенно веселилась.       – Вы чего, девки, что ли, так по красоте печетесь? Или вы бы предпочли, чтобы я у тебя выколола глаз, а у тебя руку бы отрубила?       – Да чего вообще за такое?! Верни как было! – заорал Марен.       – Чего, передумали?       Лилар попытался взять себя в руки и схватил за предплечье беснующегося друга, чтобы тот не бросился на ведьму с кулаками.       – Госпожа ведьма, для начала, верните нам, пожалуйста, что забрали, а потом спокойно обсудим ваше предложение и цену, – проговорил он как мог уверенно.       – А ты небезнадежен, – ведьма сделала еще один пасс, снова коснувшись обоих друзей, и все стало прежним.       – Поплыли-ка отсюда, – проговорил Марен, шарахаясь от ведьмы подальше. – Лил! Ну ее!       Но Лилар уже ввязался в пререкания. Все-таки Марен неспроста называл друга занудой – тот мог устоять против многих соблазнов, но не против соблазна ввязаться в долгие споры. И совершенно неважно, есть ли в них смысл. Однажды, еще лет в десять, он целый час спорил с Амари о том, какие вещи нужно взять с собой в трехдневный заплыв в соседний коралловый лес, при том, что оба были практически полностью уверены в том, что ни в какой лес им сплавать не дадут, и их-таки действительно не отпустили родители.       – Во-первых, за один какой-то день, пусть даже с самой прекрасной земной женщиной, навсегда внешность менять – это чересчур, – приступил Лилар к аргументации, но его друг, как обычно, испортил весь пафос, не оценив важности момента.       – Ага, что я родителям про свой хвост скажу?! – возмущенно крикнул Марен.       – Мар, – процедил Лилар сквозь зубы.       Брови ведьмы, постепенно нагрузившись по три складки лба на каждую, поползли вверх в картинном изумлении. Выглядело это неприятно, но чем-то завораживало.       – То есть пройти опасный обряд черной магии, ринуться в сомнительное приключение очертя голову – это вы не боитесь, а объяснить родителям, что с хвостом случилось – сразу паника и жизнь кончена?       – Госпожа ведьма, я сказал…       – Слышала я. Но в начальной цене поскромничаешь, ничего не выгадаешь. Мало кто такой оглашенный, как пресловутая царевна, голос – ладно, каждый шаг как по ножам – прекрасно… честное слово, у меня она с таким подходом отправилась бы соблазнять принца слепоглухонемой, лысой и без зубов. Давай поторгуемся, красавчик, – кажется, она уже прицепила Лилару кличку.       – А с тех, которых тридцать три было, вы какую плату взяли? – вдруг проявил полезную инициативу и Марен.       – О! Мы с ними вообще разошлись к обоюдной выгоде, – ведьма ностальгически прижала руки к обвисшей груди, которую, к счастью, хоть как-то прикрывал широкий и обшарпанный корсет-«ракушки», традиционный русалочий наряд. – Это была сделка века. Я взяла у них, у каждого из тридцати трех, индивидуальность облика. И с тех пор они стали равны, как на подбор. А они были так рады, говорили: «вот уж теперь дела будем проворачивать». Очень удобно – двое, положим, грабят кого-нибудь, а двое на глазах у всего честного народа мирно беседуют. И ничего не докажешь. Вроде они куда-то потом на север подались…       – Может, и с нами как-нибудь к обоюдной выгоде? – уцепился за поданную идею Марен, одновременно пресекая новый поток красноречия морской ведьмы.       – И что бы ты мне такое отдал, что тебе не нужно?       – Шелушение чешуи, – ляпнул юный русал прежде, чем подумал. Несмотря на все свое прекрасное здоровье, Марен периодически страдал от этого подросткового недуга. Лилар настаивал, что это из-за того, что он не чистит чешую, тот же ссылался на то, что это у него семейное, приводя в пример братьев, Лилар указывал, что те тоже с гигиеной не в ладах, потом они обычно немного дрались, после чего Лилар мог с чистой совестью отдохнуть от излишне настырного дружка пару дней, пока тот дулся. Больше всего Лилара удивляло то, что Марен, несмотря на повторение этих ссор в деталях уже который раз, не понимал, что Лилар его нарочно провоцирует. Со своей стороны, Марен считал эту классическую ссору отличной частью их дружбы, жалел, что они с Лиларом так редко дерутся, и все пытался выдумать еще какой-нибудь повод всласть почесать друг с другом кулаки.       – Чистить чешую надо, – молниеносно отреагировала ведьма, не подозревая, что крадет реплику Лилара, – тогда и шелушиться не будет.       Фраза повисла в воде на секунду, пока оба друга соображали, как так случилось, что такая привычная фраза прозвучала в таком странном контексте. Потом Лилар встряхнул головой и вновь взял инициативу в свои руки.       – А считаются ли частью себя, э, усилия? – спросил он.       – Ты о чем?       – Ну… может, лучше мы вам помогать будем какой-то срок? Работать на вас, грубо говоря. Рыбу вам ловить, ну, за покупками для вас плавать… не знаю.       – Разговорами развлекать, – буркнул недипломатичный Марен.       – Я от вас, оболтусов, уже устала, а получаса еще не прошло, как познакомились. А за «какой-то срок» вы меня вообще в гробницу вгоните.       – А-а, а у вас конкурентки какой-нибудь нет? Мы можем к ней наняться и ее в гробницу вогнать, – иногда фантазия Марена принималась буйствовать вопиюще некстати.       И ведьма, и Лилар посмотрели на него с совершенно одинаковым выражением лица. У Марена хватило выдержки в свою очередь проигнорировать этот утомленно-укоряющий взгляд.       – Понимаете ли, госпожа, цвет волос и чешуи – это очень заметно, – продолжил Лилар, выдержав паузу. – А мы не хотели бы афишировать, что мы как-то, м-м…       – Связались с черной магией, – помогла ему ведьма. – Резонно. Но вы все-таки должны будете чем-то пожертвовать. Чем-то ценным, а не шелушением чешуи.       – Можно мы подумаем? – спросил Лилар.       – Даже нужно. Кыш, выметайтесь отсюда. Надумаете, приплывайте. Только ближе к вечеру, я поспать люблю.       – Э-э, всего хорошего, госпожа ведьма.              – Я тебе говорил, гнилое дело, – сказал Лилар, когда они выплыли из пещеры ведьмы, но почему-то не испытал самодовольства.       – Эта старая медуза нас дурит, – проворчал Марен, хмурясь и кусая губы. – За салак нас держит. Не может это столько стоить.       – Да ладно, ну что тебе вообще это далось. Мы ведь даже не знаем, ради чего эти траты и риск. Может, это вообще и не так уж божественно. Поплыли домой. Сегодня вечером Ушастый компашку собирает. Побалдеем… поиграем в «хвостом по кумполу» и другие… интеллектуальные игры, – не удержался он от сарказма.       – «Вся жизнь – отстой, русалки – стервы, а море – тухлый суп из рыб», – выдал Марен вершину своего знакомства с поэтическим наследием морского народа. – Поплыли.       Но стоило им пару раз шевельнуть хвостом, как со стороны пещеры их окликнул голос ведьмы:       – Эй, мальки!       Юноши переглянулись и обернулись к старой русалке. В нормальном морском освещении ведьма снова выглядела почти нестрашной.       Та поманила их пальцем обратно.       – Как только вы умотали и стало тихо, меня тут же осенила мысль, – сообщила она друзьям, когда те подплыли к ней. – И вот за эту мысль я с вас точно возьму деньгами, потому что это будет вторая сделка века к обоюдной пользе. Поплыли ко мне, чтобы не светиться тут…       – Только хотелось бы первоначально, э, ознакомиться, – вплыв за ней в пещеру, осторожно проговорил Лилар, который очень не любил тратить деньги. – С вашей идеей. До возможной оплаты.       – Отец у тебя, красавчик, полагаю, купец или лавочник, – ведьма рассеянно подхватила с полки витую раковину для «бурления», в которые помещались особым образом приготовленные водоросли, обладающие дурманящими эффектами, открыла широкий раструб, закусила ее узкий кончик и втянула в себя морскую воду, растворившую зелье. Окинула Лилара взглядом. – Но судя по тому, что ты не торчишь сейчас в его лавке, а болтаешься повсюду, и пряжка на перевязи у тебя серебряная, то значит, купец. И не бедный. Элементарно!       – Это вы к чему? – спросил Лилар. Она угадала насчет его отца.       – Это я к сумме денег за мою мысль, – ведьма выпустила изо рта окрашенную струйку воды, и парни инстинктивно захлопнули жабры – дышать тем, что побывало в пасти у этой старухи, как-то не хотелось. – Так вот, нерестов у вас еще не было, юноши вы приличные, а приличные юноши первые три нереста обычно остаются с носом. Я предлагаю отдать их мне.       – С в-вами? – ужаснулся Марен.       – Дурак. Мне знаешь, сколько лет? У меня и «пустые» давно кончились. Не со мной, а мне. Три способности нереститься за день неморского удовольствия в объятиях прекрасной человечихи, а то и не одной. Ну? Гениальная идея?       – А это не вредно? – спросил Лилар.       – До двадцати одного года не ввяжетесь по глупости в брак с какой-нибудь пустологовой кокеткой и не наплодите мальков, которых скинете на шею родителям, а потом будете всю жизнь шпынять за вашу потерянную юность. По-моему, это даже полезно.       – Для здоровья, я спросил.       – Тебя это правда так волнует или ты пытаешься сбить цену?       – То есть, вредно?       – Парень, учитывая то, что вы собрались превратиться в людей и обратно, спрашивать, вредно ли это, это как нажраться яда ластохвоста, а потом спрашивать, не вредно ли целую ночь не спать.       – То есть… то тоже вредно?       – Ну конечно вредно! Чему вас вообще учат сейчас? Ясное дело, такая перестройка тела за небольшой срок, причем два раза подряд – это вам не на поверхность сплавать. Так, знаете что, ценители здоровья, проваливайте-ка вы отсюда, пока порчу не навела. Что за народ? Приходят к черной ведьме и спрашивают: а это не вредно? А это не грешно? Нет, мать вашу, полезно и праведно! Вон.       – Погоди, Лил…       – Я всего лишь спросил…       – Так, или вы платите мне с каждого по тридцать «чеканных» за идею и по три способности нереститься за сам обряд, или вы молча поворачиваетесь и плывете отсюда ко всем скатам.       Она явно не шутила.       – Но у нас только пятьдесят, – брякнул простодушный Марен, и Лилар чуть его не убил. У них действительно было только пятьдесят на обоих, но любой нормальный купец сказал бы в такой ситуации «у нас нет такой суммы».       – Как вы мне надоели. Ладно, я и так потратила на вас полдня. Пятьдесят «чеканных» и по три способности к нересту с каждого – с вас. Людские здоровые тела приятной наружности, симпатичные человечихи на выбор и возможность с ними полюбиться при желании и несколько раз, а потом обратно свои тела – с меня. По рукам?       – «Полюбиться» – это?..       – Спариться. Совершить половой акт.       – А лица будут наши?       – Выше пояса все как у вас. Парни вы оба видные. Какой ты зануда, красавчик!       Марен со значением посмотрел на друга, явно имея в виду: «видишь, это не только мое мнение».       – Ну? – спросил у него Лилар, игнорируя этот взгляд.       – По мне так нормально, – вполголоса ответил тот.       – Ну да, вроде… Я согласен, – сказал Лилар, обернувшись к ведьме.       – Я тоже согласен, – отозвался Марен.       – Слава Посейдону! Теперь кыш врать родителям, куда вы денетесь на сутки, в эту полночь чтобы были оба как штык у меня здесь. Десять «чеканных» вперед. Передумаете – не возвращаю.       Расставшись с означенной суммой, приятели снова выплыли на свежую воду.       – Нет, это все-таки была гениальная идея! – гордо сказал Марен, совершенно не терзаясь сомнениями, которые грызли сейчас его друга.       Лилар тяжело втянул жабрами воду.       – Да чего ты. Мы же вместе будем. Осилим, – подбодрил его Марен.       Лилар невольно улыбнулся.