Людям повезло больше

      Такое отчаянное положение следовало хотя бы закусить. Лилар вытащил пару ломтиков рыбы из своих запасов, протянул один Марену.       – Я не буду, – сказал тот.       Что-то в его голосе Лилара насторожило.       – Почему?       – Не хочу, – но по тому, как он сглотнул, Лилар понял, что тот врет.       – Да я вижу – хочешь. Бери. Ты чего, Мар?       – Это из-за меня ведь все.       – Мар, – Лилар раздраженно вздохнул. Какой сейчас толк искать виноватых? Надо думать, что делать. Вот если… вот когда они окажутся дома в своем нормальном виде, вот тогда он Марену все и припомнит. А сейчас это только разговоры. Марену хочется быть героем. Того и гляди еще попросит, как в рыцарских романах, убить его, как предателя.       – Я тебя в это втянул. За людьми подсматривать, потом к ведьме… и эта дура тоже из-за меня разозлилась.       – То есть ты намереваешься искупить свою вину, померев раньше меня от голода? Может, еще завещаешь мне свое тело в качестве еды?       – Иди ты, – буркнул Марен.       Лилар вцепился зубами в один из ломтиков.       – А ты что, правда стал бы жрать мой труп? – подозрительно спросил его друг.       – О Посейдон. Дай мне спокойно поесть, а?       – Так, – Лилар, поразмыслив, понял, что хоронить себя еще рано. – Во-первых, нам надо разобраться, точно ли мы сделали все, чтобы вернуться. Может, что-то просто случайно не сработало. Давай еще раз перецепим браслеты.       Они попробовали, но ничего не изменилось.       – Ну ладно, значит, не в этом дело… о, у нас же есть договор.       Лилар достал свиток и вчитался. Что-то царапнуло его в одной из формулировок. Он перечитал.       – Мар… послушай, я, кажется, понял, что случилось… вот, смотри: «по достижении ими удовлетворения в соитиях по их выбору, им будет возвращен их прирожденный облик, но не ранее, чем они подтвердят желание вернуться условным знаком». Знак – браслет, так? А он не сработал. Почему? Потому что условие выполнения этого пункта – «по достижении удовлетворения». Мы же его не достигли!       – Чего?       – Ну, мы же так и не отнерестились с человечихами! Эта штука… колдовство… продолжится, если мы его достигнем! Ну, во всяком случае, есть такая вероятность.       – И чему ты так радуешься? Они уже уплыли.       – А тут нигде не сказано, что его достигать нужно именно с ними.       – Но здесь все равно никого больше нет.       – Мар, – сказал Лилар, избегая смотреть другу в глаза, – подумай еще раз.       – Ты к чему ведешь? – насторожился Марен.       – Помнишь тех, с корабля?       – То есть… Гхм. Но… мы… по-твоему, это будет нормально?       Лилар вздохнул.       – Нет, по-моему, это будет ненормально, но я думаю, это будет куда лучше, чем сдохнуть тут, за сотни лет до своего же вылупления.       – То есть, я и ты?       – Ну да.       – И нам это понравится?       – Хорошо бы, чтобы да. Есть шанс. Тем же нравилось.       – Ну-ка, Лил, посмотри мне в глаза и скажи, что ты серьезно.       Лилар с трудом поднял взгляд. Марен смотрел на него смущенно и сердито.       – Я серьезно, – сказал он.       – А потом… если сработает… мы сможем дальше дружить? – было видно, что для Марена это очень важный вопрос.       Лилар об этом пока не задумывался.       – Ну я пока не вижу с этим никаких проблем, – проговорил он, пытаясь быстренько осмыслить, – а чем это помешает потом дружить?       Марен пожал плечами.       – Так что? – спросил Лилар.       – Ну раз так нужно…       – Ты согласен?       – Д-да… ну да. Если ты согласен.       – Я согласен.       После чего они какое-то время сидели в молчании. Марен ковырял песок пальцем, что-то рисуя и стирая. Лилар сворачивал и разворачивал проклятый договор.       – Ну и? – наконец, спросил Лилар. – Чего сидишь?       – А ты чего?       – Ты ведь у нас любишь очертя голову бросаться в авантюры.       – Но эта идея была твоя.       – А ты меня в это втянул, – Лилар решил не деликатничать.       – А ты… а ты… тьфу ты, дерни тебя скат, не знаю, что ты, но я не знаю даже, с чего начать.       – Полагаю, очень поможет подойти к тому алтарю и пять раз удариться об него головой, – саркастически проговорил Лилар. – Что значит «не знаю, с чего начать»? С чего ты с той девицей начал?       – Взял ее за руку.       – Ну?       – Тебя взять за руку, что ли?       – Да что ты спрашиваешь меня, придурок?! Мне самому стыдно до ужаса! За руку, за ногу, начни что-нибудь уже!       – Бред какой-то, – сказал Марен. Он переместился ближе к другу и с выражением лица, с которым идут на казнь, протянул руку и взял его ладонь в свою. Чуть сжал. Лилар ответил на пожатие. – Э-э… ну, ты, это… красивый. И умный.       Он сказал это таким замогильным тоном, что Лилара перекосило.       – Это ты девушкам так комплименты говоришь? – раздраженно спросил он, давя желание вырвать руку.       Марен выругался.       – Твою мать, Лил, ты ж не девушка! Я не знаю, чего тебе говорить! Ты мой друг… мне с тобой очень нравится, ну там, плавать, болтать, веселиться, что язык у тебя подвешен… и то, – Марен покраснел, – что ты меня всегда останавливаешь, если я зарвусь совсем. Я ругаюсь, но мне это… нужно. Вот.       – Обними меня, – прошептал Лилар, тоже краснея.       Марен неловко обнял его, но, сидя, это было неудобно. Они встали. Теперь уже Лилар взял обе руки Марена в свои.       – Я ни разу не целовался еще, – сказал Лилар, странно улыбаясь и отводя взгляд.       – Да? А с этой, светленькой?       – Нет. Она не захотела.       – А я целовался.       – Ну да, ты говорил.       – Нет, раньше целовался. С русалками. Два раза.       – Правда? А почему мне не рассказывал?       – Ну это… не хотел, чтобы тебе было обидно. Что я уже целовался, а ты – нет.       – Мар… – улыбнулся Лилар.       Решившись, Марен наклонился к нему и поцеловал в губы – крепко, но быстро. Хотел было уже отстраниться, но Лилар не позволил, обвил друга за шею руками, и заставил продолжить поцелуй.       – Ну вот, – пробормотал Марен, когда тот отстранился, – теперь и ты целовался.       – Ага, – сказал Лилар без особого счастья.       – Тебе не понравилось? – спросил Марен встревоженно.       – Да нет… вернее, я не знаю. Я думал, это что-то вообще такое… все об этом так говорят. А это просто…       – Так, ладно, – сказал Марен, который копаться в себе не любил, – щас тебе точно понравится. Закрой глаза и представь самую красивую русалку. Кто тебе больше из девчонок нравится, ту и представь. Без корсета. И превратившуюся в человека. Совершенно голая. И вот она подходит к тебе и касается тебя вот так, – он положил ладонь на пах Лилара и почувствовал, что член того шевельнулся, становясь больше. – И вот так, – он потер ладонью немного, потом обхватил рукой все более твердеющий орган, двинул кистью, как делал человек с корабля, еще раз…       – Марен…       – Что?       – Не надо про русалку. Это… ты. Не останавливайся.       Марену было неудобно так. Он стащил перевязи с себя и с Лилара, обошел друга сзади, прижался бедрами к его округлым ягодицам, и это давление вызвало приток крови и к его паху. Продолжил двигать рукой, приобняв Лилара второй. Тот положил свою руку поверх его, поглаживая. Вскоре Марен, увлекшись, стал целовать друга в шею и в плечо, что заставило того задышать часто и глубоко, облизывая губы… Он сам уже был возбужден так же сильно, как Лилар, терся чреслами об его зад, и в голове его все явственнее становилась мысль, что сейчас бы нагнуть друга и… но останавливало Марена то, что он как раз это и пытался сделать с черноволосой туземкой, после чего все пошло наперекосяк.       – Ох, Марен, – простонал Лилар, – я… никогда такого… о, как же хорошо!       – Еще не то будет, – прошептал Марен. – Мой Лил… Лилар. Лилар, – имя друга вдруг обрело какое-то новое звучание. Раньше это было просто имя, способ окликнуть или назвать в разговоре, а теперь это было словно заклинание, словно стихотворение из двух слогов, прекрасное, сладостное слово.       – Я не могу… ох, Посейдон, это слишком… Мар, да! Да, делай это!       – Я сделаю для тебя все, – жарко прошептал ему на ухо Марен, – мой Лилар, все, что хочешь…       И, развернув друга к себе, впился губами в его губы, прижимаясь всем телом, целуя до боли в челюстях. Потом опустился на колени, чтобы по примеру юноши с корабля ласкать Лилара ртом. Того передернуло, как будто он тронул ската-«молнию», он вскрикнул – наслаждение было чрезмерным. Губы Марена были горячими и влажными. Стоило им коснуться головки члена Лилара, как ноги того ослабели и он, чуть отстранив друга, оказался на коленях напротив него.       – Еще немного, и я просто сойду с ума, – выдохнул он. – Это… невозможно приятно.       Марен улыбнулся.       – Мар… – Лилар погладил его по щеке, – почему у нас не так? Почему мы так не можем?       – Не знаю. Хочешь, войди в меня, Лил. Как тот, с корабля, сзади. Помнишь?       – Да, помню. Погоди. Ляг.       Марен растянулся на песке навзничь. Лил окинул его взглядом, чувствуя, как вся нежность, которую он только способен был испытывать, вплетается в его дружеское чувство и сплавляется с ним намертво.       Он склонился к чреслам Марена и сам взял в рот его плоть. Не очень зная, что делать, он, придерживая рукой член друга-любовника, задвигал языком. Это вызвало у Марена гортанный стон. Лилар продолжил, но быстро устал. Впрочем, Марен, извивающийся на песке, и так, кажется, был на грани того же безумия, что и Лилар недавно.       Оба боялись, что же будет, когда они изольются. Может, люди это выдерживают легко, они родились такими. А русалы? Вдруг они действительно умрут от счастья?       Наконец, они нашли позу, позволяющую целоваться и, держа руки крест-накрест, ласкать друг друга одновременно. Они сжимали, дергали, терли большим пальцем, одновременно сплетаясь языками, и, наконец, почувствовали, как под их ладонями чужая плоть вздрогнула, запульсировала… чувственная волна поднялась у обоих из паха к голове, тянущее, теплое наслаждение, и юноши рухнули на песок, сплетясь в теснейших объятиях, обвившись руками-ногами вокруг друг друга и желая в тот момент только быть так, вместе, всегда.       Оба тяжело дышали, взмокли, извозились в песке. Это было прекрасно.       – Лучше не бывает, да, Лил? – спросил Марен. Ему было немного стыдно за свое какое-то слишком поэтическое настроение. Что он там наговорил Лилару?       – Ага. Потрясающе.       Они помылись в море, поели рыбы из запасов Лилара – Марен не отказывался больше. Отправились в заросли в надежде найти там что-то съедобное, но нашли только цветы. Лилар сплел венок – в свое время Амари научила его плести из водорослей – и бережно, почти благоговейно увенчал им рыжую голову Марена. Марен плести венки не умел, почитая это девчачьим занятием, но зато залез, осознав, что ноги для таких дел подходят получше хвоста, на высокое дерево за каким-то особенно ярким цветком. Лилар заложил его за ухо.       – Никому не проболтайся только, – Марен собственнически и ласково ухватил друга за задницу, огладил.       – Ни в жизнь.       Они сочли, придя в себя после первого в их жизни оргазма, что сразу пробовать перецеплять браслеты – бесполезно. Если сработает, они тут же превратятся в русалов и отправятся домой, лишив себя возможности ощутить то же удовольствие еще раз, а если не сработает… так лучше попозже об этом узнать и не портить себе такой день.       День тем временем уже перевалил за вторую половину.       – Чего мы тут ищем? – спросил Лилар, поглядывая на атлетическую фигуру Марена не с некоторой завистью, как обычно, а с гордостью обладателя.       – А помнишь, на прошлой ярмарке продавали такой деликатес – птичью икру? Большая такая, твердая.       – «Яйца» это называется.       – Ну хоть как. Вот их и ищем. Птиц тут полно.       – Может, у них сейчас нереста нет.       – Ну, тогда не знаю, что ищем. Просто гуляем.       Друзья уже сошлись на том, что земные растения, скорее всего, как и водоросли, могут быть как ядовитыми, так и нет, и их лучше не пробовать. Марен пытался кидать камни, чтобы подбить какую-нибудь птицу, но никакого навыка у него не было, в воздухе камни летели совсем не так, как в воде, и эту затею пришлось оставить. Поймать на мелководье рыбу тоже не удалось – человеческий глаз видел немного иначе, не успевая за верткой добычей, и рыба легко проскальзывала меж пальцев.       Закат юноши встретили, сидя на берегу в обнимку.       – Давай еще раз? А потом попробуем вернуться.       – Давай.       – А если нет? Еды так и не нашли.       – Не знаю, Лил. Будем искать… подумаем, как ловить рыбу. Люди ведь как-то ловят. Я не позволю… не позволю тебе умереть.       – Романтик Мар.       – И романтик. Я тебя всегда защищал, скажешь, нет? Помнишь, как мы с тобой познакомились?       У Лилара, когда ему было пять лет, двое русалят понаглее как-то раз пытались отнять игрушку, расписного воина в доспехах – подарок любимой бабушки. Лилар отбивался, как мог, но одним хвостом – обеими руками приходилось держать игрушку – много не навоюешь. Он уже получил по носу и в глаз, и подумывал уже, что галюша выделки не стоит, как на обидчиков накатил небольшой водоворот с криком: «Двое на одного, миноги скользкие? А в ухо?!» Раздав по удару в ухо и прогнав хулиганов, «водоворот» – крепкий рыжий русаленок – подплыл к утирающему кровь из носа Лилару и представился Мареном. Они вместе поиграли в солдатика, Марен обещал завтра притащить свою самую шикарную игрушку и принес меч, совсем как настоящий, только деревянный.       – Помню, – сказал Лилар. – Мой рыцарь.       – Да ну тебя. Не смешно.       – А я не смеюсь, – Лилар, конечно, иронизировал, но мягко. – Доблестный рыцарь, пришедший на помощь прекрасному золотоволосому…       – Да хватит! – вдруг действительно озлился Марен. – Почему ты сводишь все к… я серьезно говорю. Ты мне не просто друг, а лучший. Я в двенадцать лет понял, что лучше тебя друга у меня не будет. А теперь еще и любовник. Мне никто не был так… близок. Дорог. Не знаю! А ты с этой своей вечной насмешечкой! Такой высокомерный! Такой… всегда ни при чем! Выше этого – всегда выше чего угодно. Очень удобно, хорошо, можно сверху на всех иронично посматривать, собрались тут идиоты, с дружбой со своей, лезут!       Лилар с ужасом увидел, как кривятся губы Марена, как из уголка глаза течет капля. Когда людям плохо, у них вода течет из глаз… это «слезы», бабушка говорила, мы не умеем плакать, нам просто больно и мы кричим, а люди – плачут, льют из глаз соленую воду, словно в них есть маленький океан…       Марен всхлипнул, пытаясь удержать слезы, но они все-таки полились.       – Мар, нет, – воскликнул Лилар и бросился обнять слабо сопротивляющегося Марена, – нет, ты что! Я не… да я правда, что ли, таким кажусь? Мар, да ведь я… ты не смейся только, я каждый раз в храме за тебя Посейдону молюсь, – зашептал он ему на ухо, и тот притих. – Знаешь, как я боюсь за тебя, ты ведь постоянно лезешь в приключения, я молюсь, чтобы ты был жив и здоров, чтобы возвращался всегда, когда уплываешь…       – Не врешь? – спросил Марен, успокаиваясь.       – Нет.       – Святоша Лил и романтик Мар, – пробурчал Марен.       – Вот, ты сам смеешься.       – Как мы будем теперь, Лил? Русалами? У нас ведь такое невозможно.       – Да придумаем что-нибудь. Вернуться бы сначала.       – Людям повезло больше.       – Мар…       – А?       – Поцелуй меня.       Они целовались исступленно, взволнованные этой ссорой и признаниями, катались по песку, словно в драке, наконец, Марен подмял под себя Лилара, перевернув.       – Попробуем так? Я тебя сзади?       – Да…       Но получалось больно. И наоборот получалось больно.       – Не то что-то делаем, – сказал Марен. – Понимаю теперь, почему та девушка рассердилась и убежала. А как же надо было?       – Не знаю, – Лилар мягко увлек Марена снова на песок, – давай, как получается.       Руки, губы… так все получалось прекрасно. Еще лучше, чем в первый раз.       А потом они собрались и одновременно перецепили браслеты, снова, с левой – на правую.       И все получилось.