Людям повезло больше

      Они оказались рядом с пещерой ведьмы. Было уже темно.       – Ну сейчас я этой старой… – начал Марен.       – Мар, погоди. Мы, может, и правы, но она – ведьма. Не надо ее злить. К тому же что, плохо вышло разве?       – Конечно, плохо, мы ж уже думали, что помрем там! А если бы не догадались, как вернуться?       – Плохо, значит? – не без обиды спросил Лилар.       – С тобой – хорошо, – снизил тон Марен. – А остальное – плохо. Поплыли!       Но в пещере ведьмы никого не оказалось.       – Ага! Старая медуза спряталась!       Лилар взял со стола лист.       – «Мальки!» – прочитал он. – Это, видимо, нам. Слушай.       Записка гласила следующее:             «Мальки!       Я ждала вас днем, но вы чего-то подзадержались, а у меня полно дел. Надеюсь, вы отлично провели время. Браслеты оставьте тут, на столе. Если решите занести сверху денежек – я завтра к вечеру буду.             Большой привет,             Г.»       – Ну что ж, заплывем завтра к вечеру, – проговорил Марен. – Только чтобы забрать наши денежки. Сверху ей! Хвостом ей сверху!       – Непохоже, чтобы она хотела нас подставить.       – Ага. Или хитрит до конца.       – Ну это уж слишком, – сказал Лилар.       Они сняли браслеты и положили их на записку. Договор Лилар решил сохранить у себя – как следует покупателю, не вполне удовлетворенному покупкой.       – Спереть бы у нее что, – сказал Марен, оглядывая пещеру.       – Дурак, что ли? Поплыли.       Перед тем, как расстаться и отправиться по домам отсыпаться, юноши, тщательно оглядевшись, спрятались от посторонних глаз и снова впились в губы друг друга. Жабры их трепетали. Они свились хвостами вместе, прижались тесно… но все было не то.       – Не то совсем, да? – спросил Марен, расцепляя объятия.       – Да… будто через три слоя ткани целуешься. Когда ты меня тогда обнимал, у меня кровь словно вскипела, мне так жарко и сладко было. А тут – просто обнялись и все. А у нас теперь еще и трех нерестов подряд не будет…       – Надо было остаться на том острове?       – Не, ну это слишком. Даже если нашли бы там еду… как же – одни, в прошлом? Всю оставшуюся жизнь на маленьком островке? А эти, когда приплыли бы в следующий раз, могли нас и убить.       – Да уж… куда не кинь…       – Ты не жалеешь? – спросил Лилар.       – Жалею, что мало было, – Марен мягко поймал губами ухо друга-любовника, отпустил, поцеловал в шею.       – Да. Но тоже ведь… на всю жизнь удовольствия не получишь. В конце концов, еще пару нерестов у ведьмы обменяем, перенесемся на пустой какой-нибудь остров… дня на три. Да я бы сейчас и цвет волос отдал! Будет чем платить. Еще сможем побыть вместе… так.       – Ага, так и будем платить… только за то, чтобы любить друг друга, – мрачно сказал Марен.       Вот оно. Прозвучало.       Лилар замер, чтобы не спугнуть это слово.       – Чего напрягся?       – Ты сказал… – прошептал Лилар.       – А ты это по-другому назовешь?       – Нет. Я просто боялся, что ты… по-другому об этом думаешь.       – Честно сказать, даже не знаю, как про это еще можно думать.       Они еще долго целовались, пусть и словно сквозь три слоя ткани, но оторваться не могли. Шептали, что надо плыть, и бросались друг к другу снова, вжимаясь друг в друга тесно-тесно, целуясь, как в последний раз в жизни.       – Ты уверен, что надо к ней идти и что-то ей предъявлять?       – Да, – сказал Марен.       – Она тогда все про нас поймет.       – Ну и? Это что, незаконно?       – Это странно. Нас сочтут ненормальными.       – Ой, даже если она кому-то расскажет, никто ей не поверит, а поверит, так мы опровергнем. Не боись. Сейчас мы с нее стрясем минимум двадцать «чеканных».       – Знаешь что. Скажем ей только про то, что девушки на нас наорали и сбежали. А про то, как мы из этого выпутались… если она не в курсе про, э, «дырку» в формулировке ее договора, то и не поймет.       – Как хочешь.       Ведьма «бурлила» своей трубкой-раковиной.       – А-а, мальки вернулись. Чего вы вчера, разохотились, да? Я вас ждала-ждала, потом мне надоело…       – Госпожа ведьма, у нас есть претензии, – сказал Лилар, собираясь с духом.       – Тю на тебя. «Прете-ензии», – передразнила она, – важный такой, как законник. Толком говори, чего не так? Девки не глянулись?       – Нам-то девки глянулись, – встрял Марен, он был не в силах играть молчаливую роль. – А вот мы им – видимо, нет.       – В смысле?       – В смысле, что когда мы попытались соблазнить выбранных девушек, они отказались с нами… вступить в связь, – перехватил инициативу Лилар. – Причем если одна просто показывала свое нежелание, то вторая обвинила нас перед всеми в чем-то… какое же слово… «дэрта»… «дэра»…       – «Дэкья матута» небось. «Осквернившие обряд». И чего же вы, селедки глупые, пытались сделать с девкой?       – Да ничего такого. Пытался ее, ну, взять.       – Ага. Я так и думала, что если кто-то напортачит, то это будешь ты, громила. Она просто так не стала бы орать, если ты ее нормально бы взял. Ты ее бил, что ли?       – Чего это я буду бить женщину? – оскорбился Марен. – Нет, конечно.       В итоге ведьма выяснила, что именно Марен пытался сделать с девушкой – овладеть ею, словно мужчиной.       – А… а с чего тебе такая мысль вообще в голову пришла? – удивилась она. – Сзади ее?       Пришлось друзьям рассказать ей и о корабле с любовниками-моряками.       Гриалья хохотала так, что ее отнесло вглубь пещеры.       – Ой, не могу, мальки. А-а, вообще… нарвались на мужеложников и решили, что и с бабами так… ну, даете. Я-то думала, вы хоть видели земную женщину. Чего вы молчали-то раньше? Я бы вам рассказала, куда конкретно в девушку нужно… о-о-ой, не могу-у-у…       – Вы знаете, а вот нам не очень смешно. Мы так и не получили того, что вы нам обещали.       – Ну мне в голову не пришло, что вы… ой. Уморили.       – Может быть, вы вернете нам хотя бы часть оплаты? – как мог холодно спросил Лилар.       – Еще чего. С моей стороны все честно было. Вы сами все испортили. А если бы вы взяли дубинки и начали бить их по головам – вы мне тоже претензии бы предъявили, что они вам не дали после этого?       – Лил, – сказал Марен и махнул бровями, показывая, что стоит перейти к следующему пункту претензий.       Лилар кратко мотнул головой. Вызвать новый поток веселья у ведьмы… дать ей понять, что они и сами теперь, как она сказала, «мужеложники»? А ведь к ней еще, возможно, придется обращаться.       – Чего перемигиваетесь? – заметила Гриалья.       – Ну хорошо. А если мы захотим еще раз погулять по суше… только уже не к этим, куда-нибудь в другое место?       – А чего вы там, кстати, так долго торчали, раз с женщинами у вас обломилось?       – Мы по острову гуляли. Надо же было хоть что-то получить за свои потери. Птиц всяких слушали… на деревья лазили. Любопытно там, на суше. Так вот, если мы захотим еще раз побывать людьми, вы нам сделаете… скидку?       Ведьма внимательно посмотрела на них.       – Вы чего-то недоговариваете, парни, – сказала она.       – С чего вы взяли? – спросил Лилар.       – Ну если вам так интересно, с чего именно… во-первых, вы что-то слишком рветесь на сушу еще раз. Во-вторых, у вас какие-то подозрительно сытые рожи. В смысле, довольные. То есть, либо вы врете, что вам не дали женщины… что вряд ли, иначе вы бы просто не знали бы слов «дэкья матута»… либо вы там еще кого-то разыскали. А если учесть ваш рассказик про парочку на корабле…       Юноши переглянулись.       – Вот видишь, Мар, не надо было вообще…       – Надо. Предъяви ей ошибку в договоре.       – Какую еще ошибку в договоре?! – тут же забыла о своих подозрениях Гриалья.       – Вот в этом пункте, – Лилар, развернув свиток, указал. – Он так написан, что не позволил нам покинуть остров, не «получив удовлетворения». Мы пытались. И решили уже, что вы нас специально заманили туда… и мы там так и помрем.       Ведьма перечитала и зажала рот рукой.       – Ой, парни…       – Ну вот теперь вы нам вернете деньги? – спросил Марен.       Ведьма прищелкнула пальцами и откуда-то из глубины пещеры выплыл, кувыркаясь, кошель – поменьше, чем тот, что отдали ей русалы, собираясь на остров – и плюхнулся на стол.       – Тридцать «чеканных», – сухо сказала она. – Нересты вернуть не могу, это против природы магии. Но если соберетесь в следующий раз, возьму по минимуму.       – Вот то-то, – сказал Марен, забирая деньги.       – Я всегда так писала, – проговорила Гриалья скорее сама себе. – Акулья пасть, просто ни одному придурку еще не удавалось осквернить обряд… спасибо, мальки, – с трудом сказала она.       – А вам это чем-то грозило бы?       – Вам лучше не знать, чем. Это же прошлое. Если бы там кто-то остался на всю жизнь… и умер бы там… это исказило бы равновесие. Отдать в прошлое и забрать обратно – можно, а вот просто отдать или просто забрать… в общем, не вашего это ума дело. Как справились-то? Так, как я и подумала?       – Смотря что вы подумали, – сказал осторожный Лилар.       – А что тут подумать можно? Друг с другом только.       Юноши промолчали.       – Вы уж извините, ребята, – неохотно проговорила Гриалья. Она исчезающе редко извинялась перед кем-то.       – Да ладно, – сказал Марен. – Вы нам только устройте какой-нибудь остров… не в прошлом и без людей, дня на три. Ну и так несколько раз. И будем считать, в расчете.       – Ну вы, я гляжу, дорвались, – фыркнула ведьма. – Борзые какие. Один раз, как и обещала, возьму символическую плату, по пряди волос, к примеру. А в остальные – будете платить, как положено. Я вам тут не святая Амфитрита, задаром работать.       – Согласны, – сказал Лилар.       – Только вы смотрите… это все, конечно, приятно дико, но вам еще жизнь жить. Это как с ядом ластохвоста. Будете платить и платить за бесплодное удовольствие, а там скоро платить станет нечем. Черная магия, ребятки, опасная штука. Сами себя по кусочку растратите…       – Мы разберемся, – сказал Марен.       – Да-да, – устало сказала ведьма. – Именно вы, несомненно, разберетесь. Все, кто в эту ловушку попал, были просто идиоты, а у вас, ясное дело, будет все под контролем и вы остановитесь в любой момент.       – Ну ладно, мы пойдем, – сказал Лилар.       – И когда можно будет, ну?.. – спросил Марен.       – Не раньше, чем через три месяца, – отрубила ведьма.       Друзья еще раз переглянулись и распрощались с ведьмой.       – У меня есть план, – сказал Марен, стоило им покинуть пещеру Гриальи.       – Может, хватит авантюр хотя бы на ближайшие три месяца?       – Ты не понял, Лил, у меня есть план на всю жизнь.       – Ну?       – Ну стать людьми навсегда.       – Ты дурак?       – Чего не так?       – Ты знаешь, как они живут? Их язык? Чем на жизнь зарабатывают? Я вот – понятия не имею. И ты оставишь тут всю родню, друзей, вообще все, чтобы что? Нереститься в охотку?       – Ну… ну а так что? Ведьма-то, думаю, не просто так нас пугала, что можно подсесть, как на яд ластохвоста.       – Не знаю. Но у меня были планы на жизнь, вообще-то. Выучиться, стать хорошим законником, к примеру…       – Жениться на зануде Амари, ага, – ревниво сказал Марен.       – Ну… теперь я уже и не знаю, – пробормотал Лилар. – Но вообще были и такие мысли. И никакая она не зануда.       – Чего с тебя, зануды, взять. Все как у всех. Нет уж, я свою жизнь не собираюсь делать скучной тягомотиной.       – Тут надо думать, – сказал Лилар, – а пока можем и так, понемножку. Первый раз все равно почти бесплатно.       – Через три месяца!       – Если ты не можешь подождать три месяца, какая, к скатам, вообще целая жизнь с тобой может быть?       – Ты чего? Думаешь, мне с тобой надоест? Не надоело же за двенадцать лет. Лил. Лилар.       Он нежно взял друга за руку. Поднес к щеке, потерся.       Лилар чуть покраснел.       – Увидят.       – А, не увидят. Мой Лилар.       – Я очень хочу с тобой быть, – прошептал Лилар. – Просто мы еще совсем молодые. Я не могу так загадывать на всю жизнь.       – А не загадывай. Просто будь.       Их пальцы переплелись.       Какое-то время спустя Лилар найдет в бабушкиной библиотеке книгу «Ундины». В ней он прочтет: «Ундины – наши пресноводные дальние родичи из рек и озер Великой Северо-Восточной суши. В отличие от нас, они обликом подобны людям и детей рождают, как они, из чрева, не зная времени нереста. Народ ундин славится своим музыкальным искусством и ремеслами. Они почитают не Посейдона, а некую великаншу Герду, жену Фрейра. Немногие из морского народа знают речных обитателей, но те, кто встречался с ними в устьях рек, отзываются о них как о рассудительных и разумных, готовых к мирной торговле. Речь их не похожа на нашу, но нас они считают за родню, как и мы их…» И еще там будет: «Жаль, наш народ живет в соленой воде, а ундины – в пресной, и встречаться мы можем лишь ненадолго, иначе взаимная помощь в торговле и иных делах давно уже принесла бы нашим народам немалую выгоду и расцвет…»       И Лилар подумает, что людьми – не людьми, а вот ундинами стать – не такое уж кардинальное изменение будущего. Кто знает, не принесет ли это, действительно, выгоду и расцвет обоим народам? Марен горячо поддержит эту его идею. Конечно, для этого придется выучиться, узнать побольше обо всем, в том числе об ундинах, попытаться найти их, и вообще это все дело далекого будущего, но кто знает? И даже морская ведьма Гриалья, дочь Райвы, хоть и поднимет удивленно брови, собрав в складки лоб, осторожно поддержит эту затею, пообещав в будущем свою помощь – не бесплатно, конечно.       Кто знает? Быть может, в этом мире повезло не только людям.

Конец.