Two Times that Don't Count

К сведению, второй раз был его идеей (хорошо, если точнее, остаться у него дома было его идеей. В постели они оказались по ее инициативе. Так что винить можно обоих). И, конечно же, этот второй раз не стоит брать в расчет, как и первый. Ну, опять же, судите сами. Во второй раз, земля буквально ушла у нее из-под ног. И, честно говоря, это произошло столь неожиданно и с такой сокрушительной силой, что вся ее защита треснула, разлетелась на осколки перед ним, да что там, она сама чувствовала себя разбитой на тысячу частей, заставив его впервые по-настоящему испугаться, что у него не получится сложить все кусочки воедино, собрать ее заново из мелких осколочков, из кусочков, из ошметков, из того, что осталось от Джиллиан Фостер. Если честно, то он никогда и не пробовал вообще собирать что-то воедино прежде, и впервые попытать счастья в этом деле здесь и сейчас пугало его до чертиков. Исправление последствий было отнюдь не его сильной стороной (Зоуи наверняка была бы счастлива, узнав, что он это признал). Кэл обычно занимался прямо противоположным – он искусно расшатывал ситуацию, разбивая ее на части (точнее буквально взрывая) с интересом изучая то, каким образом все дробилось от воздействия. Задача собирать (или пересобирать) все воедино после его действий целиком и полностью возлагалась на Джиллиан, так что как только в его жизни шло не так, Джиллиан была единственной, кого он звал на помощь. Она всегда знала что делать, что сказать и могла всегда различить какой именно из беспорядочных, смешанных, искаженных кусочков должен быть помещен в центр паззла, а какой составляет кайму по краю. Она была специалистом по собиранию таких головоломок, его Джиллиан Фостер, и, более того, это у нее получалось легко и непринужденно. Смена ролей перепугала его до смерти – настолько, что он не мог понять с чего вообще начинать. Страх, конечно, многих людей толкал на совершение безумных поступков, так что не сложно понять, как они оказались вместе в постели (это, конечно, уже больше напоминает объяснение, чем факт). Но поскольку Кэл Лайтман всю жизнь имел дело с объяснениями, которые он подгонял под факты самым удобным для его собственных целей образом, все же стоит внимательнее оценить обстоятельства второго раза, когда они спали вместе, начиная с фактов. Факт один: Все началось с телефонного звонка. Он стоял в столовой, разрываясь между желанием выкинуть за шкирку последнего бойфренда дочери Вилли («Лиам, пап!»), оттащив его от нее, поскольку, похоже, тот даже не испугался его присутствия (в отличие от всех предыдущих парней, которых приводила Эмили домой, что делало его лишь более опасным) и другим желанием задушить свою любимую дочку за ее поведение, которая лишь подливала масла в огонь (отличный вечер получился, придя домой и увидев их обоих в столовой на полу, делающих упражнения на «растяжку» после пробежки). Факт два: Он был на грани совершения двойного убийства, когда зазвонил телефон. - Ты даже понятия не имеешь, как я рад твоему звонку, Фостер. И он действительно имел это ввиду. На самом деле. Не только потому что тем самым она спасла две молодые жизни (и в который раз уберегла его от тюрьмы), но, к тому же, она позвонила в тот момент, когда ему действительно была нужна ее помощь в сборе головоломки (паззла из разряда «Когда ваша дочь тинейджер, а вы отец, который никак не может ее понять». Такое чувство, что этот паззл был трехмерным, и все кусочки были одинакового цвета и категорически не подходили друг к другу). Но счастье в его голосе звучало всего секунду. Через мгновенье он застыл, осознав, что сумбурные, несвязные слова, достигающие его ушей, сейчас произносит та самая Джиллиан Фостер, которая буквально час назад раскритиковала его прямолинейность и хамство по делу, которое было связано с ее бывшей пациенткой Клэр. Они поспорили, незаметно для себя начав препираться и последнее, что она произнесла перед тем, как они расстались: «Ты ведешь себя порой столь глупо». Тогда он усмехнулся ее прямоте, но сейчас, слыша слезы в голосе Джиллиан, которая обрывочно говорила что-то в трубку о трупе, явно пытаясь собраться с мыслями, и прося приехать его к ней, ему было не до смеха. - Успокойся, дорогая, - произнес он, оказавшись уже на полдороги к выходу. Он нарушил чертову кучу правил дорожного движения по дороге на квартиру Клэр. Наконец-то, припарковавшись, он постарался не паниковать, увидев множество машин скорой помощи и полиции у входа. Все ли хорошо было с Джиллиан? Она ведь позвонила ему по телефону уже после всего произошедшего, так? Он же слышал ее голос. Черт побери. Да, он как раз-таки слышал ее голос. И с ней было отнюдь не все в порядке. Кэл спешно поднырнул под полицейской лентой, торопливо шагая вдоль холла по направлению к месту преступления, когда увидел ее. Точнее, он увидел кровь, пропитавшую ее кофту и ее испачканные руки. И в этот момент его сердце пропустило удар, в то время как ноги понесли быстрее, будто бы при спринтерском забеге на стометровку. Подбежав, Кэл бегло оценил, что кровь не Джиллиан и женщина не ранена. Джиллиан вздрогнула, выдавив из себя несвязные всхлипы: - Я… пришла слишком поздно… Сначала он едва расслышал ее слова, оглушенный шумом крови и громким стуком сердца в ушах, сменившихся пронзительным писком, когда он судорожно сглотнул, убедившись, что она невредима. По крайне мере физически. Джиллиан продолжала объяснять, как она здесь оказалась, буквально выдавливая из себя каждое слово. - Я… просто пришла…навестить ее… Она, наконец, подняла взгляд, глядя на Кэла, стоящего напротив, но совсем не видя его, смотря будто бы сквозь него. Видимо, для нее было крайне важно договорить то, что она хотела, поэтому он внимательно слушал, параллельно накинув свой плащ на ее дрожащие плечи. - Я пыталась спасти ее… Он больше не мог этого выносить. - Иди сюда, дорогая. Кэл притянул ее к себе, и тихое и кроткое «спасибо», сорвалось с ее губ, вместе с всхлипом, прежде чем Джиллиан уткнулась заплаканным лицом в его плечо. Этот голос прозвучал так же хрупко, как когда шестилетняя Эмили разбила коленки (да вот только когда Эмили в шесть лет разодрала коленки, он четко представлял что делать дальше, чтобы успокоить ее и облегчить боль. А эта ситуация была куда сложнее, чем разбитые коленки). Он отдал бы многое за то, чтобы ей не было больно, чтобы ему не пришлось стоять с ней остаток ночи здесь, в холле. Но даже если ей стало бы от этого действительно легче, это бы абсолютно не решило возникших проблем волшебным образом, поэтому, как только ее дыхание выровнялось и ей стало несколько легче, он посадил женщину на пустую скамейку в холле, и вошел в квартиру, чтобы осмотреться и оценить произошедшее. Тело Клэр лежало в луже крови с шарфом, который, он знал, принадлежал Джиллиан, что явно свидетельствовало о том, что женщина отчаянно пыталась зажать рану и спасти жизнь девушки. Он недовольно посмотрел на полицейских и их сумбурные и малоэффективные действия на месте преступления и принял решения. Несмотря на то, что Джиллиан это крайне не понравится, но так же он понимал, что это был самый оптимальный выход в данной ситуации, и позвонил Валовски. Она не была на работе (насколько ему было известно, она была на свидании), но это не имело никакого значения. Единственным важным фактом в данной ситуации было то, что Джиллиан была сломлена, и его основной задачей было исправить это любым способом. А поскольку исправление было не самой сильной его стороной, ему явно понадобилась помощь. Приезд Валовски помог сразу в двух направлениях – первый, понятно какой, а второй – он рассчитывал на удивление. Он ожидал, что приезд детектива хоть как-то поторопит и структурирует работу следователей на месте преступления (ее присутствие всегда так на них влияло, что не переставало удивлять Кэла). Но поразительно было то, что именно ее приезд в полной мере выявил эмоциональное состояние Джиллиан после убийства Клэр. Несмотря на то, что она сердито свела брови и буквально выплюнула слова: «Ты вызвал ее?», когда Валовски поинтересовалась ее состоянием, Джиллиан даже не взглянула на детектива. Ее челюсть не сжалась, а глаза не сверкнули недоверием и презрением, как это происходило всегда, когда их дорожки пересекались. А это значило, что она была опустошена. Паршиво… Крайне паршиво. Валовски тоже заметила отсутствие привычной враждебности со стороны Фостер, что являлось верным признаком посттравматического шока. Поэтому она постаралась вести себя с Джиллиан в процессе допроса и снятия отпечатков пальцев наиболее тактичным образом. Но это отношение, естественно, не распространялось на Кэла, когда тот попытался обозначить верных подозреваемых. - Тебе следует отвезти Фостер домой, - произнесла Валовски, пытаясь скрыть раздражение в голосе, которое, естественно, лишь подстегнуло его желание поспорить и вылилось в то, что детектив просто вышла из кабинета. И в любой другой день он последовал бы за ней в комнату для допросов и продолжил диалог, чтобы доказать где правда и где ложь, открыть глаза и ткнуть носом в то, чего она не хотела видеть. Но сегодня был не любой другой, а тот день, когда Джиллиан отчаянно в нем нуждалась. Он перевел взгляд на нее, все еще сидящую напротив стола Валовски, укутанную в балахонистый для ее фигуры плащ Кэла, с дорожками от слез на щеках, нервно перебирающую лежащие на столе перед собой бумаги. И он ясно осознал, что в этот момент никто кроме него не сможет позаботиться о ней должным образом. Черт, где можно найти краткое пособие по решению головоломок и собиранию паззлов человеческих душ, когда это так необходимо? - Мы можем идти? – спросила она, как только он приблизился. - Домой? – с надеждой ответил вопросом на вопрос Кэл. Он прикинул, что ей нужно переодеться, принять душ и хоть чуть-чуть перекусить. - Серьезно? В ее глазах мелькнул знакомый огонек, и он осознал, что Джилл, поднявшись со стула, была вновь высокой, а не маленькой и хрупкой, как прежде. Где-то между завершением дачи показаний Валовски и их спором, Джиллиан Фостер нашла в себе силы взять себя в руки. Она была вновь в строю. - Вот это моя девочка, - выдохнул Кэл, стараясь не улыбаться открыто, положив руку на ее плечо и провожая к выходу из полицейского участка. Он отлично понимал, что это состояние продлится не долго. Изнурение от пережитого ужаса событий этого вечера еще ударит по ней в тот момент, когда завершится прилив адреналина, а значит нужно пользоваться моментом и навестить убийцу Клэр самостоятельно. После ощущения беспомощности в попытке поддержать лучшего друга в течение нескольких последних часов, Кэл Лайтман искренне и с удовольствием просчитывал план, как вывести на чистую воду маленького интернет-гения, который, как они оба с Джиллиан понимали, был виновен в убийстве. И он хотел полностью насладиться этим процессом. Своим выбором, который сделал больно Джиллиан и привел к убийству невинной молодой девушки, Зак Морстейн объявил персональную войну Кэлу Лайтману. Поэтому когда они столкнулись с безэмоциональным программистом, Кэл поймал себя на словах произнесенных Морстейну: «У каждого гения есть своя слабость, гений», осознав, что это утверждение справедливо для них обоих – и для технического чудо-мальчика и для эксперта по распознаванию эмоций. И, что немаловажно, у него было навязчивое намерение любым способом заставить Морстейна заплатить за содеянное. Вне всяких сомнений, произошедшее убийство было тем, с чем стоило разобраться здесь и сейчас. Но Фостер и так хватило на сегодня, и то, чего он никак не мог допустить в тот момент – так это отпустить ее. Факт три: Он и слышать не хотел, чтобы она оставалась где-либо, кроме его дома. У нее дома было слишком тихо, слишком холодно, и Кэл никак не мог допустить того, чтобы оставить ее там одну, наедине со своими мыслями. Но, памятуя о Эмили и Лиаме, оккупировавших его столовую (а, вполне вероятно, и иные части дома) в своей подозрительной подростковой крайне гормональной манере, он не мог остаться у нее, а значит, логично, Джиллиан должна была поехать с ним. Тем самым, он составил бы ей столь необходимую на этот вечер компанию, а она бы в очередной раз поспособствовала спасению двух предположительно невинных подростков. Кроме того, его комната для гостей была свободна. И она могла остаться там. По крайне мере таков был план. Изначально. К счастью, Эмили, звонившая Кэлу по меньшей мере трижды со времени его внезапного ухода, навела порядок к тому моменту, когда они приехали. Лиам был отправлен домой, чайник стоял на плите, а сама она уже давно бы спала, с учетом раннего подъема в школу, если бы не терпеливо ждала, пока отец вернется домой и объяснит, что приключилось. - Пап, что слу.. – она оборвала себя на полуслове, увидев их двоих, входящих в дом. Плащ Кэла, все еще наброшенный на плечи Джиллиан, распахнулся, и из-под него выглядывала окровавленная кофта. - Как на счет чашки чая, Эм? – Кэл бросил предостерегающий взгляд. – С лимоном для меня и медом для Джиллиан. Он выдвинул стул в столовой, помогая Джиллиан присесть, осторожно погладив большим пальцем ее холодную щеку, прежде чем вернуться к дочери на кухню. - Никаких вопросов, дорогая, - тихо произнес он, доставая баночку с медом из шкафчика и поставив ее рядом с кружками на столе. – У Джиллиан был очень тяжелый вечер, и сегодня она останется у нас, хорошо? - Конечно, - торопливо кивнула Эмили. – Я просто… Она… - Я все объясню с утра, - оборвал ее Кэл. – А сейчас, не могла бы ты сбегать наверх и подобрать ей что-нибудь, в чем она сможет лечь спать? - Думаю, что смогу что-нибудь отыскать, - отозвалась девушка. - Что? Подобрать что-то из твоего сорокового? – усмехнулся Кэл, несмотря на мрачное настроение. Вряд ли Джиллиан чувствовала бы себя достаточно комфортно в чем-то из гардероба худенького подростка. – Лучше поищи что-нибудь у меня в шкафу. - Ну, тогда надеюсь, что ей нравится черное, - парировала Эмили, и Кэл коротко обнял ее за плечи, поцеловав в макушку, выражая тем самым дочери признательность за помощь, прежде чем та проскользнула мимо. Эмили обняла его ответ, но, когда она направилась к лестнице наверх, в ее глазах читалась явная тревога за него. - Я в порядке, дорогая, - произнес Кэл успокаивающе, предотвращая лишние вопросы. – Просто сходи наверх и найди то, о чем я тебя просил. Девушка кивнула, улыбнувшись, и поднялась наверх. - Да, и Эм, захвати полотенце. Джиллиан наверняка захочет сходить в душ, - крикнул мужчина вслед. - Будет сделано, - раздалось в ответ откуда-то сверху. - Мне действительно не стоило создавать столько хлопот… - голос Джиллиан снова звучал хрупко, с легкой дрожью, когда она, наконец, заговорила, и Кэл поспешил в столовую с двумя кружками чая в руках. - О каких хлопотах речь, дорогая? – произнес он мягко, присев рядом с ней на стул, нежно погладив рукой по предплечью. – Я всегда пью чай в это время, так что о чем речь? - Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я, Кэл, - произнесла она более твердо. – Мне действительно стоило поехать к себе домой, совсем не было необходимости… - Ты останешься здесь, - прервал он Джиллиан. – И не спорь со мной. Они встретились взглядами, и Кэл с трудом сглотнул, увидев в ее глазах абсолютное бессилие – она не хотела продолжать спор даже с ним. На смену всем эмоциям в ее взгляде пришли изнурение и опустошенность, и он надеялся, что хотя бы кружка горячего чая на пустой желудок, поможет ей немного прийти в себя. Спустя где-то полчаса после того, как чай был выпит, Эмили ушла спать, и Кэл отправил Джиллиан в душ, усталость накрыла и его. Он поднялся в свою комнату, прикрыв дверь, и сел на угол кровати, закрыв лицо руками и размышляя, чем все это может закончиться. Сможет ли Джиллиан отойти после всего произошедшего, или же то, что данное дело касается ее лично, выбьет ее из колеи? И что делать ему, если она не вернется к делам? Из ванной доносился шум льющейся воды, и он взглянул на часы. Он решил дать ей еще полчаса, прежде чем поднять Эмили и отправить проверять все ли там хорошо. А пока он сменил джинсы и джемпер на домашние штаны и изношенную футболку с изображением Эйнштейна, которую Эмили давно уже грозилась выбросить («Эм, она не изношена! Она только-только села по фигуре»). Кэл вновь взглянул на циферблат (осталось минут пятнадцать до того, как он отправится к Эмили), и достал рукописи (его невозможная дочь изъяла у него ноутбук для того, чтобы он не отвлекался, видите ли). Вода затихла. Кэл положил ручку и бумаги на ночной столик, сняв очки, и выжидающе уставился на дверь. Он ждал порядка минут десяти, полагая, что этого будет достаточно для того, чтобы вытереться и одеться, после чего начал нервно ерзать на кровати, не слыша ни звука из ванной. Он дошел до двери в ванную, нервно пройдя туда-сюда перед ней, и снова прислушался. Тишина. Погодите, нет, не тишина – из-за двери доносились тихие сдавленные всхлипы, болезненно отражаясь эхом у него в сердце. - Черт побери, - тихо ругнулся Кэл, бросив быстрый взгляд по направлению закрытой двери в комнату Эмили, и размышляя, стоит ли ему отправлять ее туда вместо себя. Нет. Это не было делом Эмили. Джиллиан не была лучшим другом его дочери. Она была его самым близким человеком. - Джиллиан? – произнес он негромко, тихонько постучав в дверь. В ответ не раздалось ни звука. – Джилл, тебе лучше быть одетой, потому что я захожу. Из ванной все так же не послышалось никаких протестов, и он повернул дверную ручку, заходя. Джиллиан сидела на полу, прислонившись спиной к душевой кабине, одетая (к счастью) в его темно-синие свободные спортивные штаны и старенькую оксфордовскую футболку, прижав колени к груди, запустив руки во влажные волосы и глотая слезы. Она подняла на него глаза, и в них отразилась такая беспомощность и безысходность, что у него внутри все буквально оборвалось. Сглотнув, он опустился перед ней на колени и положил руки на плечи. - Пойдем, дорогая. Ты не можешь сидеть здесь всю ночь. - Я не смогла спасти ее на этот раз…– произнесла Джиллиан тихо. – Я старалась. Я очень старалась, клянусь тебе… Она замолчала, в то время как Кэл потянул ее на себя, ставя на ноги и прижимая к груди, почувствовав, как она снова начинает дрожать. - Я знаю, дорогая. Я знаю. И Клэр тоже знает об этом. Он провел ее через холл, направившись в сторону приготовленной для нее спальни, расположенной рядом с комнатой Эмили, как вдруг Джиллиан произнесла это. - Ты был единственным, - ее голос звучал столь искренне. – Когда я поняла, что ее не стало, ты был единственным, о ком я могла думать, и кто мог помочь мне… Факт четыре: Он просто не мог оставить ее одну после того, как она сказала такое. Он мягко направил ее в сторону своей спальни, усадив на край кровати, когда они вошли. Это произошло неосознанно, скорее интуитивно. Его спальня была более живой, по сравнению с комнатой для гостей, на стенах висело множество семейных фотографий, в основном Эмили, а так же фотографии из его исследовательских поездок в юности, которые и создавали нужную атмосферу обжитости, по сравнению с холодной и неприветливой комнатой для гостей. Честно говоря, чаще всего ее использовала Эмили, когда ее подружки оставались на ночь у них. Но сейчас, когда Джиллиан была в его спальне, сидя на его кровати, он крепко задумался – и что делать дальше? Нервно облизнув губы, он присел рядом, всматриваясь в ее лицо. Джиллиан неотрывно смотрела на пол, и они просидели бок о бок в тишине несколько минут, которые, казалось, длились целую вечность. Честно говоря, Кэл боялся, что она так и будет сидеть молча всю оставшуюся ночь, когда вдруг Джиллиан неожиданно разорвала тишину вопросом, которого он никак не ожидал услышать: -Ты что, носишь тапки-зайцы? Сначала растерявшись, он замер на мгновенье, прежде чем выдать ответ в типичной лайтмановской манере. - У тебя был тяжелый вечер, так что это просто галлюцинации, характерные для такого рода ситуаций… Она посмотрела ему в глаза, и как в ночь, когда они спали вместе на диване после случая с Эриком Метисоном, они оба начали нервно хихикать, в конечном счете обнявшись и, содрогаясь всем телом от хохота. Она смеялась до тех пор, пока снова не выступили слезы, и Кэл почувствовал, что у него начало сводить скулы от смеха, но это было столь необходимой сейчас разрядкой, чтобы снять напряжение, в котором они находились весь этот вечер. Когда они оба смогли, наконец, нормально дышать, Джиллиан положила руку на его плечо, поймав взгляд и спросив с искренностью в голосе: - Ты всем расскажешь, если я предложу тебе спать сегодня вместе? - Естественно, - кивнул он без тени смущения на лице, наклоняясь чуть ближе и многозначительно подмигнув. В ответ он получил легкий тычок локтем в бок. Они снова рассмеялись Джиллиан серьезно посмотрела на него. - Спасибо тебе, Кэл. За все. - Все, что угодно, дорогая, - ответил он. И он действительно имел это ввиду. - Я действительно хотела бы остаться здесь, если ты не против, - добавила Джиллиан, беспокойно бросив смущенный взгляд в его сторону. - Знаю, - кивнул Кэл. – В смысле, конечно, я не против. Все нормально. Он помедлил, прежде чем добавить. - А ты не против, если я тоже буду спать здесь? Знаешь ли, это моя комната и все такое… Ее усталый взгляд был ему ответом, в то время как она улеглась на кровать, натягивая на себя одеяло. - Вот и отлично, - он последовал ее примеру, выключив свет и ложась справа от нее, располагаясь как тогда у нее на диване. - Только с тебя одолжение, Джилл, - прошептал Кэл ей на ухо, прижавшись губами к виску. - М? – сонно поинтересовалась женщина, положив голову ему на грудь. - Ты будешь тем, кому с утра предстоит все объяснять Эм. - Идет, - усмехнулась она, борясь со сном. Естественно, когда он говорил об этом, то это было всего лишь шуткой. И Джиллиан восприняла его слова таким же образом. Но они оба понятия не имели, во что это выльется с утра. И объяснение обстоятельств второго раза, когда они спали вместе по сути такое же, как и в первом случае – они оба не считаются И Кэл с Джиллиан четко это осознавали. Пока они спят вместе исключительно буквально, это не считается. Совсем. Вот только Эмили была с этим совершенно не согласна.