Two Times that Don't Count

Стоит пояснить (чтобы не осталось никаких сомнений на этот счет), первый и второй раз, когда Кэл и Джиллиан спали вместе, они _спали_ вместе. И все тут. Да, на кровати лежали два человека с руками-ногами, но не было никаких неуместных прикосновений. А что касается взглядов? Они крепко спали, сомкнув веки. Исключительно платонические отношения. Они просто спали вместе, а не «спали» вместе. Что тут непонятного? Но как бы ни объясняли Кэл и Джиллиан этот факт одетой и готовой к уходу в школу Эмили (на ее лице читалось четкое многозначительное сомнение, и Кэл, внимательно посмотрев на Эм, отметил для себя, что в этот момент его дочь, как никогда, была похожа на свою мать) следующим утром, девушка, естественно не купилась на их логические доводы, которые они судорожно пытались до нее донести. Кэл пришел к однозначному выводу, что для слишком прозорливого подростка, который сам уже потерял девственность абсолютно беспечнейшим образом, Эмили слишком уж заинтересовалась этой ситуацией. Конечно, это выглядело подозрительно, и, если уж быть откровенным, если бы он оказался на ее месте, стоя на кухне, допивая свой апельсиновый сок, в то время как Эмили и Вилли («Лиам, пап!») спускались сверху из спальни точно так же, как и он с Джиллиан загадочно появились на кухне, он бы, без всяких сомнений был…эээ…несколько зол (хорошо, хорошо, скорее он разнес бы полдома в приступе ярости). Но Эмили была подростком, а они с Джиллиан – вполне взрослыми людьми, и, по идее, этого должно было быть вполне достаточно, для того, чтобы закрыть тему. И, если бы это касалось не Эмили, дочери успешного адвоката и ходячего детектора лжи, то, пожалуй, так бы оно и было. Но Эмили есть Эмили. Но что удивляло больше всего в этой ситуации, так это то, что пока Эм наивно верила в то, что между ними что-то было этой ночью, она ни капельки не была расстроена на этот счет. Она даже не думала о том, чтобы подвергнуть хоть какому-либо сомнению мысль о том, что они спали вместе. И, честно говоря, это было непривычной реакцией со стороны дочери для Кэла. Она не была расстроена или зла на кого-либо из них. Она не чувствовала себя преданной, раздраженной, смущенной или хотя бы удивленной. Вместо этого, она спокойно выслушала их объяснение ситуации, что «мы просто спали вместе, Эм», естественно не поверив ни слову. Точнее нет. Одному слову она поверила – «спали». И вместо стандартного спора из разряда «отец-дочь подросток» со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде криков, хлопанья дверьми и прочего, как это показывают в фильмах, они просто поговорили. Но, в конце-концов, после завершения разговора, Кэл и Джиллиан отлично понимали, что Эмили ушла в школу с глубоким и непоколебимым убеждением, что оба раза считались, а это значило, что ему еще предстоит потратить полутра, чтобы понять, где все пошло не так, и что он упустил? Как могла Эмили (которая обычно была вполне рассудительной и разумной) не понять, что порой людям не стоит оставаться одним? И что бывает такое, когда некоторые люди спят гораздо лучше, чувствуя объятья лежащего рядом человека? Кэл, в частности, помнил, что Зоуи всегда говорила, что он любит спать в обнимку (вообще-то, изначально, когда они только поженились, она говорила, что он жутко любит спать в обнимку, причем выражение «жутко любит» могло прийти в голову только Зо. А к концу замужества, все это вылилось в сокращенную формулировку: «Не прикасайся ко мне!»). И он ничего не мог с этим поделать, несмотря на то, что всегда уважал границы ее пространства, но каждый раз, когда он просыпался, то напоминал себе человеческий аналог плюща. Это происходило абсолютно бессознательно (буквально), но все время доставляло некое неудобство Зоуи, поскольку она никогда не хотела чувствовать себя в роли плюшевого мишки и это, как Кэл позже осознал, стало первым гвоздем в крышку гроба их замужества (ему следовало подумать об этом еще тогда, когда однажды утром он проснулся, обнимая подушку, которую она положила между ними в качестве защитного барьера). Пожалуй, их случай из разряда, когда говорят «противоположности притягиваются». Джиллиан же, как выяснилось недавно, тоже просто обожала спать в обнимку (пожалуй, даже жутко). Она не была таким обвивающим плющом как Кэл, но бессознательно она крепко прижималась во сне к партнеру, обволакивая собой, даря некое ощущение умиротворения обоим спящим, в то время как их руки-ноги переплетались. И это действительно забавно. Существует некий уровень близости, необходимый для двоих спящих вместе в буквальном смысле этого слова – пожалуй, даже больший, нежели для тех, кто спит в несколько ином смысле этого слова (и вот с этим у Кэла с Зоуи проблем-то как раз никогда не было – до, во время и даже после замужества). Но совместимость спящих – это немаловажный момент. Это подразумевает под собой, что двум людям абсолютно комфортно друг с другом и у них полное взаимодоверие. Они должны занять необходимое взаиморасположение тел, выровнять и синхронизировать ритм дыхания, а так же достигнуть одинаковой температуры тела, чтобы чувствовать себя комфортно все время, пока находятся рядом с партнером, ведь это достаточно длительный промежуток времени. И оба раза, когда они спали вместе (которые, как мы помним, не считаются), Кэл с Джиллиан вполне успешно выполнили все эти задачи. Несмотря на те тяжелые и травмирующие события, которые как раз и повлекли за собой, то что эти две ночи имели место быть, утром, когда они проснулись (тесно прижавшись друг к другу, с переплетенными ногами и крепко обнявшись, Джиллиан уткнувшись носом в его грудь) оба чувствовали себя отлично отдохнувшими. Не было никакой неловкости из-за их дружеских или рабочих отношений, несмотря на то, что, очевидно, они пересекли ту саму линию, которую Джиллиан обозначила в свое время, и которую он уважал такое количество времени (точнее это боль потери стерла линию, причем они сами были немало рады этому факту). К тому же за всю ночь у Джиллиан не было никаких кошмаров, она не переживала чудовищную сцену с Клэр снова и снова, не вздрагивала в течение ночи и ее не прошибал холодный пот, как это часто бывает в таких случаях. Их накрыло пушистое одеяло безмятежного сна, окутывая и ограждая от всех воспоминаний, тревог, переживаний и способствуя процессу душевного восстановления. Но это не было адекватным объяснением для Эмили, которая предпочла сделать свои выводы на этот счет. Так что, когда Кэл протопал по ступенькам в своих тапках-зайцах около 7 утра, приобнимая за талию Джиллиан, которая очень символично была одета в его длинную черную толстовку, единственное что можно было отыскать в его гардеробе потеплее ввиду утренней прохлады, Эмили залпом допила свой сок, задумчиво поставив пустой стакан в раковину, и, взяв в руки сумку, многозначительно изогнула бровь, в упор глядя на них. - Как спалось, ребята? С сонных глаз, ввиду отсутствия нужной дозы кофеина в крови, Кэл ответил кратко и вполне откровенно. - Отлично. Очень ценю твое беспокойство, дорогая. - Ну да, ну да, - протянула Эмили, а в ее глазах вспыхнули огоньки, эдакая смесь любопытства и догадки, и по взгляду читалась ее торжествующая мысль «Попались!». Она встала между Кэлом, Джиллиан и кофеваркой (очень опасная дислокация, кстати) и Кэл слегка покачнулся вперед в неком подобии упреждающего жеста, в то время как Джиллиан положила руку ему на плечо, останавливая. Эмили продолжала неотрывно смотреть на них обоих, не сдвигаясь с места и не предоставляя доступу к кофе. - Ты что-то хотела еще, прежде чем отправиться в школу, дорогая? – поинтересовался Лайтман, склонив голову на бок и всматриваясь в глаза дочери, как бы подстегивая ее задать вопрос, который однозначно вертелся у нее на языке (и даже недостаток кофеина в крови не заглушил его способность читать эмоции, потому что вопрос четко отражался на лице дочери). - Неа, - спешно ответила она. Язык тела явно обозначал, что она лжет, в то время как лицо говорило обоим взрослым, что она готова опустить все детали сложившейся ситуации, в обмен на разрешение на свидание с Вилли («Лиамом, пап, Лиамом!») ну или что-то еще. Джиллиан нерешительно прочистила горло и все же заговорила. - Спасибо за то, что сварила кофе, Эмили. - Пожалуйста, - искренне отозвалась Эм, улыбнувшись, отчетливо вспомнив ужасное состояние, в котором пребывала Джиллиан вчера, а затем бросила быстрый взгляд в сторону отца, добавив. – Я подумала, что вам, ребят, он очень даже понадобится. Долгая ночь и все такое… Теперь, когда вопрос так или иначе, был озвучен, Кэл, хмыкнув и характерно засунув руки в карманы, без лишних объяснений решительно обогнул помеху в лице дочери, дотянувшись наконец-таки до вожделенного кофейника, и как бы между прочим произнес. - У нас с Джиллиан не было секса, Эм. Мы просто оказались в одной кровати. На этом конец истории. Точка. И разве ты уже не опаздываешь в школу? Прерывистый и резкий вздох Джиллиан обозначил, что, хотя она и не имела ничего против его небрежных замечаний, ее это все же задело. Эмили развернулась в ее сторону, ожидая подтверждения истории отца, и вся профессионально отточенная безэмоциональность Джиллиан вмиг улетучилась. - Я… Просто я не могла оставаться одна прошлой ночью, понимаешь? – сбивчиво и смущенно произнесла Джиллиан, отводя глаза. – Ничего не было… Все было…Просто… Понимаешь… Все произошло как в прошлый раз… Глаза Эмили широко распахнулись, впервые за утро она испытала явный шок от услышанного. Девушка резко развернулась, уставившись на отца, пытаясь уловить его реакцию, которая выразилась в том, что Кэл устало провел рукой по лицу, запустив пальцы в спутанные после сна волосы. Очевидно, что он не хотел продолжать разговор, особенно когда тот принимал такой оборот. - Вы что, спали и прежде? – фраза Эмили прозвучала чем-то средним между нервным смешком, восторженным визгом и едким комментарием. - Мы не спали друг с другом, - вздохнул Кэл, протянув наполненную кофе кружку Джиллиан, прежде чем налить себе. – Мы просто спали вместе. Дважды – сегодня и еще раз до этого. Довольна? - И оба раза не считаются, - робко добавила Джиллиан, на что Кэл ответил взглядом, в котором явно читалось: «Не поможет». - Ты все еще здесь? Может все же уже пора в школу, а? – нетерпеливо поинтересовался мужчина, отпивая из кружки. - Уже иду, - усмехнулась она торжествующе. Развернувшись, Эмили прошла к задней двери. Она уже практически закрыла дверь за собой, когда он все же окликнул ее, добавляя: - Хей! Мы сказали тебе чистую правду, Эм! - Как скажете, как скажете, - уклончиво ответила она, вновь ухмыльнувшись, прежде чем уйти. Кэл развернулся к Джиллиан, наступая на нее. - Не считается? Это вообще что такое было, черт побери? Джиллиан тряхнула головой, явно смутившись. - Понятия не имею. Единственное, что пришло мне в голову в тот момент, чтобы хоть как-то убедить Эмили. - Ну да, очень разумно и, главное, убедительно просто сказать «не считается», - пробубунил Лайтман себе под нос, ополоснув пустую кружку из-под кофе, все еще размышляя над сложившейся ситуацией, затем добавив. – Знаешь, Фостер, мне все же нужно было к утру уйти из комнаты, потому что я понятия не имею, поверила ли нам Эмили или нет. Джиллиан согласно кивнула, в замешательстве слегка закусив нижнюю губу. - Я тоже не могу тебе ответить на этот вопрос. - Но вообще она не выглядела расстроенной, - продолжил озвучивать свои мысли Кэл. – Никаких признаков гнева или еще чего-то. Я не заметил по крайне мере. - Я тоже, - отозвалась Джиллиан, потягивая кофе и чувствуя, что наконец-то может нормально связно рассуждать, а разговор на отвлеченную, но все же рабоче-научную тему успокаивает их обоих, стирая затруднение, напряженность и смущение, возникшие в ходе разговора. Кэл вздохнул, поставив кружку на место в шкафчик. - Мне пора уже отгулы давать за вредность. Потому что, честно слово, понятия не имею, во что это может вылиться. Он, конечно же, начал просчитывать возможные исходы. В типичной лайтмановской манере, его мозг советовал отпустить эту ситуацию, вместо того, чтобы дотошно продолжать копаться в этом всем, и отвлечься на помощь Валовски в расследовании убийства Клэр. Конечно же, Валовски до конца не осознавала, что именно Кэл, а не она управляет ее (спасибо, удружил) расследованием этого убийства. Вмешательство – вот наиболее подходящее слово, описывающее процесс его участия, особенно с учетом выражения лица детектива, когда они вдвоем вошли в квартиру Клэр и она принялась разглядывать следы крови на дубовом паркете. - Что ищем, детектив? – привлек внимание Лайтман. - Некоторые люди читают по лицам, а я – по месту преступления. Он кивнул, позволив Валовски продолжать копаться, пройдя в сторону дивана Клэр, пока детектив исследовала противоположную стену на предмет каких-то зацепок. Приподняв фоторамку на столике, Кэл улыбнулся своей догадке, засунул руки глубоко в карманы и картинно плюхнулся на диван. - А вы уже видели это, детектив? Женщина подошла, взглянув на фото, а затем непонимающе качнула головой. - Как бы ты объяснила то, что фотография бабушки лежит перевернутой на столике рядом с диваном? – поинтересовался он кратко. Валовски неопределенно пожала плечами. - Нечаянно опрокинули в процессе борьбы. Разочаровавшись в ее умении должным образом «читать место преступления», Кэл решил показать все наглядно. Он ухватил женщину за лацканы пиджака и дернул на себя, слегка заваливая, будто бы при романтическом свидании, перешедшем в активную фазу. - Что за...?- Валовски вскрикнула от удивления. - Ладно... На ее лице отразилась целая гамма эмоций, и Кэл заметил что-то проскользнувшее в глубине ее глаз – влечение, которое она пыталась скрыть и, что забавляло больше всего, тем самым явно указывая на то, что ее мысли были сейчас далеко от места преступления и расследования. Ее взгляд говорил сам за себя, и он решил наконец-то доиграть сценку до конца. - Что? – он вопросительно изогнул бровь, изобразив тем самым удивление и непонимание - Прямо на месте преступления? Фостер меня убьет. - Нет, если ты ей об этом не скажешь, - глаза Валовски затуманились, и Кэл с трудом сглотнул от неожиданности. Он никак не ожидал от нее такой реакции… Но удивительно другое: реакция Фостер – первое о чем он подумал в этот момент. Первым в его голове пронеслось ее имя. -Серьезно? – спросил он с некоторым сомнением. - Ты обкурился? – возмутилась детектив, тем самым будто бы дав ему затрещину. Он замялся, поскольку его мысли все еще были о том, как только ее имя всплыло и стало основным в этой сцене? С каких пор Джиллиан (а точнее мысли о ней) стали препятствием для обольщения? - Верно. Да. Нет...? Да, - путано пробормотал Кэл, прежде чем смог вернуть самообладание и вновь сконцентрировать внимание на месте преступления. – Подыграй мне – тебе понравится. Он снова ухватился за ее пиджак, притягивая ближе, будто бы желая поцеловать. Всматриваясь в ее глаза, он подтолкнул ее мысли в нужное русло. - Ты Клэр. Валовски посмотрела на него, потом на фото и снова на него. Осознание отразилось в глазах женщины. - У Клэр был секс перед убийством. - О Боже, как ты хороша, - язвительно ухмыльнулся Лайтман. - Будто бы я не знаю этого, - усмехнулась она в ответ, и в ее глазах вновь промелькнуло то самое влечение, что и прежде. Она замерла, а затем наклонилась чуть ближе, глубоко вздохнув, прежде чем прошептать. – Отпусти мой пиджак, Лайтман. - Как пожелаешь, - он скривил губы в усмешке, разжав руки и встав с дивана следом за Валовски. Но на обратном пути в офис все его мысли были лишь о Джиллиан. Наверняка, это было нормально. Все дело было в ее бывшей пациентке и близком друге, которую убили, и, ввиду тех ужасных событий, которые пережила Джиллиан, это повлияло и на Кэла, спроецировалось так сказать. Им было необходимо поймать убийцу. И Лайтман Групп поможет полиции в этом – они с Джиллиан и были Лайтман Групп, и не важно, что об этом думал Локер. И работа на месте преступления над делом, которое касалось лично Джиллиан, как раз и объясняло то, что Кэл все время думал о ней. И то, что они спали вместе ни коим образом не имеет отношения к этому. Просто не может иметь. К тому же, ведь это случилось уже не первый раз, хотя оба раза не в счет. Вместе с тем, памятуя об утренней реакции Эмили и его странной заминке с Валовски, Кэл начал сомневаться в правильности выстроенной только что логической цепочки. Но сейчас основным, что его волновало, была поимка убийцы Клэр, затем интеллектуальная игра с Заком Морстейном в попытке упрятать его в тюрьму. Кэл отлично понимал, что все у них успешно получится. Они обязательно арестуют Морстейна, и тогда у них с Джиллиан все вернется на круги своя. Линии займут свое прежнее место, они будут спать каждый в своей кровати, и все закончится именно на этом. Они смогут вернуться к беззаботному ничему не обязывающему флирту, он вновь будет менять женщин, а имя Джиллиан, как и прежде, будет звучать лишь как имя его лучшего друга и не будет больше всецело занимать его мысли. Но на этот раз все сложилось совсем не так. Арест Морстейна не был достаточным для Джиллиан, а поскольку на этом ничего не завершилось для нее, ничего не завершилось и для Кэла. Он остановился на пороге в дверях кабинета Джиллиан, глядя на мучительные эмоции, отразившиеся на ее лице, в тот момент, когда она вытащила детское ожерелье из шкатулки, и в этот момент он понял, что то, что они все же схватили преступника – этого недостаточно. И недостаточно было просто сидеть на диване, обняв Джиллиан за плечи, пока она рассказывала историю отношений с Клэр, заверяя ее в том, что она все верно сделала в свое время. Это должно было быть лишь начало. Позже, сделав несколько телефонных звонков и закрыв вопрос, он отправился повидаться с Морстейном и "порадовать" его достигнутыми договоренностями относительно его персоны, которых он добился в память об убитом друге Джиллиан. Вместо тюрьмы юный гений должен был отправиться на принудительное лечение в психиатрическую клинику, и Кэл услужливо объяснил Заку что именно его ожидает: «Если тюрьма отнимет только твою свободу, то больница, те таблетки, которыми тебя будут пичкать, они отнимут твою способность здраво мыслить. И не питай иллюзий: Доктор Фостер проследит за всем. Лично.» Но, несмотря на удовлетворение от этого (он действительно насладился сценой и выражением лица Морстейна в полной мере), добравшись до дома, он никак мог выкинуть Джиллиан из головы, так же как он не мог забыть выражение лица Эмили, когда она увидела их двоих, спускавшихся вместе сверху. Он ожидал увидеть недоверие или же затруднение, но никак не принятие. Никак не радость. И чем чаще он прокручивал этот момент в голове, тем четче осознавал, что Эмили была действительно искренне счастлива в своем заблуждении, что Джиллиан с Кэлом спали вместе. Но больше всего его удивило то, что Эм не вернулась к разговору, который начался этим утром на кухне в тот момент, когда они сидели на диване после ужина и обсуждали совершенно иные отвлеченные темы. - У меня вопрос, - выдала в конце концов Эмили. - О-оу, что бы значил этот взгляд? – он слегка напрягся, ожидая последующих слов дочери. Видимо, это наследственное, но Эмили никогда не задавала вопросов просто так – всегда имелся некий подтекст, и она проводила своего рода допрос, каким бы невинным ни казалось это на первый взгляд. - Джиллиан, - ну вот, началось. – Ты ее любишь? Это был вполне справедливый и закономерный вопрос, но, вместе с тем, и тот вопрос, на который он не решался ответить даже себе. Хотя, сколько можно лгать? И Кэл решил, что хватит. К тому же не сейчас, не в этой ситуации. - Конечно, дорогая, - ответил он, самым спокойным заверяющим отцовским тоном, какой только можно представить, стараясь тем самым избежать дальнейших уточнений. – Конечно, я ее люблю. - Нет, - Эмили тряхнула головой. И он понял, что дочь хочет прояснить все до конца – ее ум был таким же цепким, как и у него самого, и она решила взять его за горло следующим вопросом. – Я имею ввиду действительно любишь ее. Он посмотрел в сторону, отведя взгляд, потому что своим вопросом она попала ему точно в сердце, которое, гулко ухнув, куда-то опустилось. И когда, наконец, Кэл вновь почувствовал сердцебиение, он осознал, что же произошло на кухне этим утром, что произошло в квартире у Клэр, когда он был с Валовски, а позже что произошло в кабинете Джиллиан. Это ведь все было составными кусочками единого паззла. Он, конечно, отнюдь не был экспертом по сборке таких головоломок, но в это мгновение Кэл понял, что в его руках сейчас было два оставшихся недостающих кусочка, которые можно было поставить на место, чтобы увидеть всю картинку: Он спал с Джиллиан дважды, и оба этих раза не считались. Но то, что он только что осознал (не без помощи маленького коварного подростка), так это то, что как страстно он желал, чтобы они считались. Он хотел бы чтобы и эти, и все другие случаи, когда бы они спали вместе, брались в расчет ввиду того, что… да ввиду всего. К тому же, он больше не хотел быть один, без ощущения ее рядом с собой. Черт побери. Вот как картинка выглядела в целом! Вот какой она должна была быть! Прошло несколько секунд, прежде чем он смог ответить Эмили на ее последний вопрос. Его голос прозвучал мягко. - Да. И снова на ее лице не отразилось никакого удивления, всего лишь удовлетворение и понимание и, быть может, некоторое беспокойство за него, за его счастье. Она придвинулась ближе, прижавшись к его боку, прежде чем вновь спросить. - Так чего же ты ждешь? И опять вопрос попал «в яблочко», но на этот раз, его голова заполнилась обрывками мыслей и образов. Она мой лучший друг – я не могу ее потерять. Она слишком хороша для меня. Мы прочертили линии и не вправе их пересекать. Я не хочу ее ранить. Я не умею строить отношения. Это ужасно быть друзьями, желая большего. Этим мы убиваем друг друга. Я свожу ее с ума. Она сводит меня с ума. Мы сводим с ума всех окружающих нас людей, когда находимся рядом. И, наконец, он выдавил из себя. - У меня нет ответа на твой вопрос, дорогая, - тем самым признав, что у него слишком много сложных вариантов ответа на этот простой по своей сути вопрос, а страшнее всего было признать правду – что спать одному совсем его больше не прельщало, и был лишь один человек, кого бы он хотел видеть рядом с собой, с кем бы он хотел спать снова и снова во всех смыслах этого слова, и он понятия не имел каков выход из сложившейся ситуации. Ему срочно нужен был эксперт по сборке паззлов. Снова. Эмили все поняла по его взгляду. Она села прямо, заглядывая ему в глаза. - Если бы я была на твоем месте, пап, я бы срочно разобралась со всем этим. - И что бы я только без тебя делал, Эм? Без тебя, твоих советом и без твоих попыток вмешиваться в мою жизнь, - его голос теперь звучал насмешливо и подтрунивающе, и девушка усмехнулась, позволив ему, наконец, несколько отклониться от основной темы беседы. - Цени и пользуйся моментом, пока я рядом, – ответила она. – Потому что когда ты состаришься, я отправлю тебя в очень милый дом для престарелых. - Что? Я не буду жить с тобой? – возмутился Кэл. – Ты вонзаешь нож прямо мне в сердце своими словами, Эм. Это жестоко с вашей стороны, юная леди. Она хихикнула и чмокнула отца в щеку. - Я пошла спать. Мы можем обсудить условия и требования относительно твоего будущего содержания с утра. - Я выберу какое-нибудь шикарное место, - крикнул он в спину Эмили, когда та поднималась по лестнице наверх. – Где будет куча молоденьких медсестер, бегущих ко мне по первому сигналу. Он умолк, следом добавив. - Симпатичных! Дом погрузился в тишину, как только Эмили ушла к себе в комнату, и он выключил свет на лестнице. Было около одиннадцати, и лишь гул холодильника на кухне отражался эхом от стен, в то время как Кэл, ополоснув кружку из-под чая, направился к задней двери, чтобы запереть ее на ночь. Едва коснувшись пальцами щеколды, он заметил ответ фар на дороге рядом с его домом, а события последних дней сделали его особо подозрительным. Прислушавшись, он не услышал ничего кроме тишины, никаких звуков доносящейся сверху, из комнаты Эмили, и осторожно приоткрыл дверь, всматриваясь в темноту, вдруг обнаружив, что припарковавшаяся машина была знакомой, и его сердце ушло в галоп, когда он узнал ее. - Хей, Фостер, что ты тут делаешь? – прошептал он в темноту, вновь прислушавшись не доносится ли шагов сверху. Джиллиан появилась перед ним в отсвете тусклого кухонного светильника, ее лицо было осунувшимся и усталым ввиду событий последних нескольких дней, волосы она собрала в хвостик, и она явно подбирала слова для ответа, засунув руки в карманы своего пиджака. Казалось, что Кэл никогда не видел ее более красивой, чем сейчас. Джиллиан опустила взгляд, в замешательстве рассматривая носки своих туфель, помолчав пару секунд, а затем, наконец, подняв на него глаза, произнеся смущенно. - Должно быть, это прозвучит глупо. Но он знал, что не прозвучит. Он видел это по тем эмоциям, которые отражались на ее лице задолго до того, как она смогла облечь свои мысли в слова, и Кэл четко осознал, что он был не единственный, кто собирал замысловатый паззл их отношений этим вечером. - Ничуть не глупо, - произнес он, спускаясь на пару ступенек, чтобы прижать ее к груди. Сначала Джиллиан удивленно вскинула брови, но затем, очевидно, вспомнила с кем имеет дело, и ее руки обвили талию Кэла, в то время как сама она уткнулась носом в сгиб его шеи. Спустя мгновенье, он ощутил как Джиллиан облегченно вздохнула, расслабляясь в его руках. Внутренняя борьба наконец-то завершилась. Она прошептала. - Вероятно, мне не стоило приезжать… Он отклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. - У тебя что, назначено другое свидание? Джиллиан улыбнулась его манере все время переводить напряжение в шутку, и слегка тряхнула головой. - Ты ведь понимаешь о чем я, Кэл. Да и на счет Эмили.. - Позволь мне волноваться на счет Эмили, - оборвал он ее возражения . – К тому же, она уже свела нас в своей голове. - Должно быть, ты прав, - кивнула Джиллиан, вжимаясь в его объятья. Взгляды, которые они бросили друг на друга, были мимолетны и кратки, но понятны им обоим. Это было последим кусочком огромной хитроумной головоломки, который все же поставили на место, и картинка вмиг рассыпалась на множество новых частей нового паззла, цветовая схема которого, без сомнений, будет меняться, как только они возьмутся за его сборку. Но, не имеет значения что будет дальше, сейчас они были абсолютно уверены в одной вещи: этот раз будет обязательно считаться.