Бирюза с примесью зелени

Кофе, чтобы окончательно проснуться, Сакуре не понадобился. Она встала на час раньше. К сожалению, это не было запланировано. Девушку разбудил грохот. Сосед сверху нарывался на скандал. Но идти и разбираться с этим не было никакого настроения. Это решение подкрепил и тот факт, что толчки быстро утихли. Из-за раннего подъема Сакура успела сделать и съесть завтрак, погладить школьную рубашку и даже привести свою шевелюру в порядок. Держа в зубах толстую черную резинку, она пыталась собрать длинные и гладкие волосы, выкрашенные в розовый цвет, в высокий хвост. Но эта попытка была третьей и не самой удачной. Спас гель для волос. Сакура соорудила с его помощью пучок, закрепила двумя шпильками поверх резинки и посчитала миссию выполненной. Она заперла квартиру и медленно зашагала вниз по ступенькам. Наушники, плотно прилегающие к голове, заглушали звуки идеально и давали полное погружение в композицию. Сегодня хотелось послушать музыку перед занятиями, но время на это можно было выкроить только в пути. Узкие ступеньки под ногами мелькали одна за другой, и все было хорошо. Пока резкий толчок в спину сбил равновесие. Не удержавшись на скользкой плиточной ступеньке, Сакура рухнула на лестничный пролет и оказалась придавлена чем-то сверху. Чем-то пахнущим сигаретами и каким-то мужским дезодорантом. Слетели с головы наушники, с бодрым и громким звуком откололся пластмассовый динамик от корпуса — это было больше слышно, чем видно. Потому что некто загородил собой весь обзор. Некто мужского пола заворочался, громко выругался и слез с нее практически сразу. Сакура медленно перетекла из лежачего в сидячее. Покрутила запястьем и тут же сморщила нос. Больно. Плечи обожгло крепкой хваткой. Некто дернул ее вверх и поставил на ноги. Покрутил, так и не отпустив ее плеч. Перед глазами все закружилось. — Бля-я-ять… Жива? — крутанули еще раз, придирчиво осмотрели лицо и отпустили. — Ты извини, я ж не спецом тебя… Смотреть по сторонам надо! — Да сам бы по сторонам смотрел! — возмутилась Сакура, рассматривая нахальную рожу напротив. Выбеленные волосы, зализанные назад, острый подбородок, розовые линзы в глазах. Да это же вчерашний хам с остановки! Неужели тут живет? Может, просто в гости вчера к кому-то зашел?.. Девушка на минуту осеклась, но тут же продолжила: — Ты шел сзади, вообще-то. Не мог меня не заметить. Я из-за тебя руку повредила! И наушники… блин, мои наушники! — взгляд упал на отколотый динамик, сиротливо покачивающийся на круглом боку. — Нашла мне проблему, бля, — бессердечно заявил крашенный придурок, роясь в своем рюкзаке. — На. Держи. У меня всегда с собой на всякий случай есть, — он вложил ей в руку упаковку эластичного бинта, а потом стащил со своей шеи свои наушники и нацепил их ей на шею. — Если больше претензий нет, то пока, милашка, у меня нет на тебя времени, — похабно улыбнулся и быстрым шагом устремился вниз, оставляя Сакуру в крайней стадии растерянности. Харуно смотрела ему в спину, прикрытую черным и пыльным рюкзаком, машинально придерживала на шее наушники и не знала, что надо сделать. Первым делом сдернула с шеи тяжелые и массивные наушники, кажется, подключаемые к телефону по блютусу, потому что провода не было. Так просто взял и отдал? И бинт всучил. А… скандал где? Может, плохо работают? Сакура включила блютус на телефоне, методом проб и ошибок привела наушники в боевую готовность. Минуту слушала любимый трек в качественном звучании. Выключила и задумалась. Решив, что вернет при встрече, она положила их в рюкзак. Не действительно себе же оставлять — они раза в два дороже, чем ее собственные! Пускай собственные уже и не починить, разве что выкинуть по дороге. Но в школу пришлось очень поспешить. Автобус приехал буквально через минуту после того, как она выскочила на остановку. Это было очень хорошо, потому что под серым угрюмым небом стоять долго не хотелось. Странно, но на остановке этого хама не было. Неужели уехал на чем-то другом? Но на чем? Может, он вообще не в школу шел? Сакура уселась в самом конце автобуса, положила рюкзак на колени и, немного помявшись, все же вытащила наушники. По ее вчерашним подсчетам время пути колебалось от пятнадцати и до семнадцати минут. Почему бы не провести с музыкой в отличном звучании? Она вышла на остановку спустя пятнадцать минут, спокойная и готовая практически ко всему. Наушники еще в автобусе убрала в рюкзак. Слишком узнаваемая модель, чтобы щеголять с ними по всей школе. И спокойствие ей понадобилось сразу же, как она вошла в здание школы. Тут же чья-то ладонь хлопнула ее по плечу да там и осталась. Сакура медленно обернулась, ощущая собственное сердце где-то неподалеку от желудка. Идеальная староста выглядела дружелюбно, улыбалась накрашенными светло-розовым блеском губами и чего-то ждала. Наверное, приветствия. Сакура чуть заторможено приподняла ладонь на уровень груди и легонько помахала. — Ты меня напугала, — сообщила она, опуская руку. — Ждешь кого-то тут? — Не надо называть меня страшной, — Ино кокетливо заправила прядь челки за ухо. — Но да, жду. Тебя. Кто-то должен же провести тебя по дороге из желтого кирпича навстречу волшебнику, который прибавит тебе знаний? Но просто так досидеть до начала урока не получилось. Парта снова оказалась в окружении. Темой была драка парней из Акацуки. Не все так просто было в том клубе, раз его члены кабинеты разносят. — И непонятно, что не поделили, — Мидори водила пальцем по своей розовой тетрадке и дулась. — И не узнать. — Чего узнавать. Сто процентов снова Хидан. Ляпнул что-то, вот и получил. Не рот, а помойка, — рыжая и едкая Узумаки Карин, с которой Сакура познакомилась только сегодня, брезгливо наморщила нос. — Мне кажется, что ты не права, Карин-чан, — Мидори нервно сжала кулачки. — Вдруг виноваты оба. Ты просто так говоришь, потому что он когда-то тебя бросил. — Заткнись! — Карин от возмущения покраснела и уперла руки в бока. — Не ссорьтесь, — Ино примирительно помахала ладошками в воздухе. — Хватит из-за ерунды раздувать скандал. Сакура дипломатично отмалчивалась и неясно улыбалась себе под нос. Ядерно-рыжая Карин обиженно надула щеки, не решаясь спорить с Ино. Яманака вслушивалась в речь Тен-Тен, которая утверждала, что лезть им в это не стоит. В небольших окнах, выводивших взгляды на коридор, Харуно заприметила знакомую беловолосую шевелюру. Но ее планам отдать наушники помешал начавшийся урок, на котором сразу же дали самостоятельную работу. Кто-то решал сам, кто-то терроризировал записками Ино и Тен-Тен, кто-то прятал учебник под юбкой или пытался подглядеть в тетрадь соседа. Географичка расхаживала по рядам, внимательно отслеживая любую активность, направленную на списывание. Не сказать, что у нее не получалось… Харуно задумчиво покусывала кончик толстой черной гелевой ручки, пытаясь вспомнить хоть что-то, относящееся к теме самостоятельной. В голову лезло что угодно, кроме самого нужного. В конце концов, она просто наугад отметила букву варианта ответа. Это был предпоследний вопрос, так что уже практически можно было расслабиться. Но расслабиться удалось ненадолго. Урок закончился быстро, вместо него наступила перемена. Ино в самом ее начале исчезла из класса. Сакура не обратила на это внимания. Заметила, только когда взмыленная староста затормозила напротив нее с каким-то листком. — Вот, медсестра попросила тебе передать. Надо заполнить и отнести в медпункт, — Яманака шлепнула листок на парту и пододвинула к Харуно поближе. — Лучше сделать на этой перемене, а то потом медсестра уйдет. У нее сегодня усеченный рабочий день. — Спасибо, — Сакура сразу же полезла за ручкой, которую на перемене убрала в пенал. Яманака смазано улыбнулась и вернулась за свою парту — быстро что-то дописывать. Харуно решила, что так уж и быть, лучше заполнить сейчас, и принялась за дело. Но над ухом трещали Тен-Тен и Мидори, что немного напрягало. Через минуту стало понятно, что сосредоточиться в такой атмосфере не удастся. И Сакура решила дозаполнять прямо в кабинете. Тем более, строчки три осталось. Дверь в медкабинет, до которого Харуно довела выловленная в коридоре девочка-младшеклассница, была подозрительно распахнута настежь. Сакуру это насторожило, но не настолько, чтобы тактично вернуться в класс. Она шагнула за порог с непробиваемой уверенностью в том, что медсестра должны быть где-то неподалеку. Это было просторное помещение. Два больших окна занимали почти всю стену, противоположную входу. Подоконники были уставлены горшочками с цветами, среди них чужеродно торчала пластиковая ваза с несколькими высохшими белыми розами. Там же виднелся желтый радиоприемник с отломанной антенной. По правую сторону от Сакуры гордо и стройно стоял ряд из узких коек, накрытых светлыми покрывалами. Левую сторону занимали высокие шкафы с прозрачными стеклянными дверцами, за которыми стройно высились разноцветные папки, скромно поблескивали матовыми боками пластиковые боксы (скорее всего, с лекарствами). Ближе всего к двери был установлен массивный деревянный стол, занявший собой стык между стенами. Но все очарование этого спокойного места нарушали выкрики и какая-то возня. Сакура прищурилась и медленно, чуть ли не на цыпочках, подобралась к источнику шума и отодвинула занавеску, которая разгораживала кровати на маленькие зоны отдыха. На полу сцепились два парня, ожесточенно друг друга мутузящие и не замечающие ничего вокруг. В глаза бросилась высветленная шевелюра одерживающего верх парня. Кричать и пробовать разнять? Можно и самой получить. Тут что-то другое надо. Сакура беспомощно огляделась, нервно прикусывая губу. Заметила вазу с теми самыми засохшими розами она уже второй раз, но сейчас это могло быть полезным. Харуно подошла к подоконнику поближе, схватила емкость и потрясла ей в воздухе. Слух уловил характерный плеск воды. Высохшие розы полетели на пол. — Мир, дружба и жвачка, — громко сообщила драчунам Сакура и опрокинула вазу. Холодная и мутноватая вода с плавающими в ней листьями обрушилась на разгоряченные головы. Два вопля раздались с поразительной синхронностью. — Ебануться! — взвыл крашенный сосед сверху, а это был именно он. — Ты что, охерела?! — Моральная компенсация, — девушка на всякий случай сделала пару шагов назад. — Думаешь, отделался бинтом и наушниками, и все? Но вот теперь в расчете. — Идиотка, — прошипел второй, с медно-рыжими волосами, чем-то напомнившими цвет шевелюры Карин. — Слышь, мало въебали? — сосед угрожающе повернулся. — На тебя вообще нихера не попало. Вон, волосики только замочил. Трагедия, бля! А мне теперь сушиться… Удружила, блять, спасибо! — и картинно раскланялся в сторону уже пожалевшей о своей идее разнять Сакуре. — Заткнись, Хидан, — недобро сверкнул глазами в сторону своего оппонента сидящий на полу парень. — Не нарывайся. — Никто не просил вас драться именно тут, — прошипела не хуже того рыжего парня Харуно, почувствовав, что новый раунд не за горами. — Вы мне мешали заполнять анкету! Может, стоило позвать учителей? — и, круто развернувшись, она рванула к выходу. Находиться рядом с двумя агрессивными старшеклассниками в одиночку, без поддержки хоть какого-нибудь тяжелого предмета было очень… не по себе. Весь последующий урок она просидела, как на иголках. Почему-то казалось, что сейчас дверь в класс откроется, туда ворвется ее сосед и… и ничего хорошего за этим не последует. На перемену тоже надежд не было. От такого отбитого чего угодно можно было ожидать. — Ино-чан, а кто такой Хидан? — поинтересовалась Сакура, подбираясь поближе к парте старосты. — Нет, я знаю теперь, что член Акацук… — Столкнулась уже, да? — Яманака отвлеклась от тетрадки с домашним заданием по зарубежной литературе. — Местный сорвиголова, если ты еще не поняла. Учится средне, но хулиганит… он внебрачный сын какого-то довольно успешного предпринимателя, и многие считают, что только это удерживает директрису от радикальных мер. Отчисления, например. А так… живет отдельно от своей матери, ведет себя, как хочет. Удивительно, что он все еще состоит в «Акацуки». Только из-за того, что спортсмен, и держат, наверное… Это было интересно, но мало. Кажется, больше знал только сам Хидан. Но он-то был последним, к кому Сакура хотела подойти. Пережив еще одну самостоятельную, только уже по зарубежной литературе, школьники выползали из кабинета выжатыми досуха, стирали холодный пот с побелевших лиц и кляли повторение программы прошлого года. Сакура на улицу выскочила первой, жадно вдохнула прохладный воздух. Как приятно же было идти домой! Вообще, Харуно в этом городе нравилось. С момента переезда прошло мало времени, каких-то несколько дней, но она уже попривыкла. Тихо, почти спокойно (если бы не буйный сосед сверху, то все вообще было шикарно!), даже уютно. Ее тетя пожала плечами на заявление племянницы о своей самостоятельности, но сказала, что деньги будет высылать каждый месяц. И не надо отказываться, все равно не выйдет. Мама умерла несколько лет назад, а отец сбежал еще до рождения. Не захотел брать ответственность. Родители мамы не хотели и слышать о внебрачном ребенке и требовали избавиться от него. Если бы не родная сестра Мебуке — Самуи, то Сакуры могло и не быть. Та забрала сестру к себе. Сакура была благодарна матери за то, что она не послушалась своих родителей. И пусть бабушка с дедушкой уже давно отчалили на тот свет, оставив все наследство Самуи, девушка все равно злилась на них. И как можно было так поступить с собственной дочерью? После смерти мамы прошло достаточно времени, но тоска никуда не пропала. Харуно Сакура отчаянно скучала по своей доброй, импульсивной и иногда строгой матери. В квартире Самуи в Токио о Мебуке напоминало все. Нежно-сиреневый шарф мамы, который висел на вешалке в коридоре, будто Мебуке никуда и не исчезала. У Сакуры не поднялась рука убрать его оттуда. Совместные фото, ровным рядом выстроившиеся на специально отведенной для них полочке. Дико-розовый старый детский рюкзак, который в детстве был вытребован с боем. Обои в ее комнате, бежево-сиреневые, которые они клеили всей семьей (не считая бабушку и дедушку). Да и сама тетя. Кажется, сестры не были похожи, но иногда Харуно замечала на лице тети такое же выражение, как и у мамы. Особенно в моменты гнева. Все эти мелочи накапливались и давили, давили, давили, заставляли вспоминать маму. Мебуке умерла из-за болезни, но… Сакура не считала себя абсолютно невиновной. Перед глазами стояли их частые ссоры, вспоминались гадости, которые она высказывала маме в лицо. Ей не следовало так себя вести, но как же жаль, что это понимание пришло позже. Позже, чем что-то можно было исправить. После смерти матери из ее жизни постепенно исчезали друзья, переходя в разряд «бывшие». Может, потому, что гулять вместе и веселиться она с ними не ходила. Хотела, бывало, но стоило вспомнить их скандалы с матерью по этому поводу, как желание как-то истончалось. И тогда она решилась сменить все, что только можно. Начала номером телефона, а закончила переводом в новую школу и переездом в старую квартиру покойного мужа Самуи. Если подумать, то всем девушкам в семье Харуно не везло с мужчинами. Бабушка вышла замуж не по любви, а по договоренности за алчного и пекущегося о репутации человека. Ее родители расширяли маленький бизнес, которым сейчас управляла Самуи (как первый ребенок в семье, а еще и с некоторых пор единственный). Сама тетя под давлением родителей стала женой равнодушного к ней человека, который был старше ее на семь лет и в один прекрасный день умер от сердечной недостаточности. Мебуке вообще не вышла замуж, ее любимый человек просто сбежал от трудностей. Сакура надеялась, что ее это семейное проклятие, передающееся по женской линии, не затронет. Глаз нервно дергался, когда Сакура обнаружила за своей спиной этого белобрысого Хидана. Дверь подъезда маячила впереди, и можно было попробовать добежать до своей квартиры, быстро ее открыть и быстро же закрыться. Но, решила она, повернувшись еще раз в его сторону, не выход. Не смотря на вальяжную походку, чуть отклоненный назад корпус и руки в карманах, он наверняка мог взять разгон за секунд пять. Кто знает этих спортсменов? Жить по соседству с кем-то вроде этого странного старшеклассника Сакуре не хотелось, но был ли выбор… Она заметила, когда прикрывала за собой входную дверь, как Хидан задержал взгляд на номере ее квартиры. Что-то подсказывало — это неспроста.