Бирюза с примесью зелени

— Вставай! — доносился откуда-то сверху голос. — Сакура, просыпайся! Ты же в школу опоздаешь.       Сонная и едва живая после вчерашних посиделок, которые закончились в десятом часу вечера, и уроков Харуно обреченно застонала в подушку и скинула одеяло на пол. Ёшико скрестила руки на груди. — Я собрала тебе учебники и погладила форму. Так что умывайся и пошли завтракать. У тебя пять минут! — Ну обалдеть теперь, — пробормотала Харуно, зачесывая лохматые пряди назад растопыренной ладонью.       Сделанный завтрак, выглаженная форма и пробуждение не от будильника напоминало те времена, когда еще жива была Мебуке. Она всегда готовила по утрам блинчики с медом или, если он был, черничным конфитюром. В ванной в стаканчике уже стояла вторая зубная щетка, висело второе полотенце рыжего цвета. Ёшико обживалась быстро.       Сакура вышла из ванной почти проснувшейся и с отвратительным настроением. Как-то вспомнилось, что первым уроком будет химия, а там и результаты самостоятельной. Надежду питать было нечем, ведь решено было гораздо меньше, чем требовалось на среднюю оценку. Поэтому Харуно даже не стала пытаться. На кухне пахло свежим тестом, корицей и базиликом. Принюхавшись, девушка прикрыла глаза. Может, это будут булочки?       Ёшико суетилась у плиты, совершенно не замечая вошедшую сестру. А Сакура рассматривала ее затылок, прикрытый выбившимися из аккуратного пучка прядками, сравнивала с Самуи и находила потрясающее сходство. Что бы там не говорила эта мелкая самонадеянная девчонка, но она — просто копия матери. Даже бровь так же поднимает. — Держи, — перед Сакурой на стол опустилась глубокая тарелка со спиральными плюшками. — Кушай. Сейчас чаю налью. — А с чего такая забота? — она подозрительно зыркнула исподлобья. — Это нормальные отношения. Я всегда сама готовлю себе завтрак, потому что Юджи-сан не умеет печь булочки или варить яйца в мешочке. Мне не трудно сделать больше теста или налить чая в две кружки, — Ёшико развернулась в пол-оборота и покрутила кистью с зажатым ножом в воздухе. — Приятного аппетита.       Сакура ступила в холл школы за десять минут до звонка. Первый урок просидела на иголках, дожидаясь окончания. Химик раздавал работы только в конце: медленно и с комментариями. Харуно прикусила нижнюю губу, сжала кулачки и заранее приготовилась услышать свой приговор. — Вы, конечно, мало что решили, — перед ней на парту опустился листок с красными пометками по всей своей площади, — но в первый раз так и быть. Не знал, что в Токио так плохо преподают химию.       Красная, как томатная паста, Сакура рассматривала свою тройку с двумя минусами и была готова обнять старого учителя. Никакого репетитора, недовольства Самуи и зубрежки до ночи! Повернувшаяся к ней Ино показала большой палец и продемонстрировала свою тройку, поставленную посередине листа. — Никакого домашнего ареста!       Шумная перемена была посвящена тому, что учитель химии ну слишком уж лоялен к перешедшим ученикам. Инициатором такого разговора оказалась неизвестная Сакуре одноклассница с длинными русыми волосами и неприятным лицом. — Ты говоришь так потому, что у тебя результат в два раза хуже, чем у меня, или потому, что язык больше не за что почесать? — Харуно подперла голову кулачком и вопросительно вздернула бровь. — Будто твоя оценка — это самая интересная тема, — скривилась недовольная результатами. — Ну и заткнись, — легко посоветовала Сакура, поворачиваясь обратно к Чо. — Будто самое интересное дело — твое нытье выслушивать.       Мидори украдкой показала большой палец, пусть и выглядела немного напуганной. Вникать в болтовню окружающих оказалось неинтересно, поэтому оставшееся от перемены время и почти весь урок истории Сакура провела за рисованием. Маленький нелинованный блокнотик в сорок листов прекрасно прикрывался рукой.       Впервые с ней ничего такого не происходило. Вроде бы хотела не влезать в приключения, чтоб потом не расхлебывать. Но это оказалось настолько скучно, что после четвертого урока — английского — Харуно поняла, что если эта перемена будет такой же унылой, как и предыдущая, то она просто пойдет и поздоровается с Хиданом. — Зачем, ну вот зачем нам это согласование времен? Презент симпл в паст перфект, паст перфект в паст континиус! Блин, да мне в жизнь это не запомнить! — ругалась Тен-Тен, шлепая тетрадкой по английскому по парте с каждым словом. — Вообще-то, презент симпл в паст симпл, — Ино недовольно сморщила нос, — этих переходов не двадцать же. Просто выучи. — Да у меня скорее голова, как арбуз, лопнет, — пропищала Такахаши практически фальцетом и швырнула тетрадку в рюкзак. — А теперь и алгебра. Черт, как же я ненавижу эти дурацкие формулы, графики и биквадратные уравнения! Дурацкие биквадратные уравнения! — Да ты вообще не любишь те предметы, где надо зубрить, — с чувством превосходства заявила Яманака и откинулась на спинку стула. — В биквадратных уравнениях главное не забыть произвести обратную замену, в графиках не перепутать ось абсцисс и ось ординат, а формулы можно и на руке написать. — Да у меня все руки в условных предложениях гелевой ручкой! Там же во всех временах вторая часть предложений разная, — с чувством двинула кулаком по парте Тен-Тен. — А эта ручка даже с мылом не отмывается! — Была бы Хината, были бы у нас спиртовые салфетки, — вздохнула Ино и подорвалась со стула. — Кто со мной в столовую? Сакура? — Идем, — охотно отодвинула в сторону тетрадку с формулами Харуно.       В столовой было шумно. Народ толпился у окошка с раздачей и аппарата со сладостями. Причем за сладостями стояло раза в два больше школьников. Громко переругиваясь, эта очередь с каждым отоварившимся счастливчиком не уменьшалась. Сакура как увидела все это, так чуть назад не сдала. Сдержалась от побега только потому, что не одна пришла, а с Яманакой. Ино явно была довольна такой шумной обстановкой и не чувствовала стеснения. — Кабуто-о! — она привстала на носочки и приложила ладони ко рту рупором (причем сделала это так, чтобы не смазать розовый блеск на губах).       На зов обернулся высокий парень с крашено-седыми волосами, собранными на затылке в небольшой хвостик, и в гарри-поттеровских круглых очках. От аппарата со сладостями его отделяли всего два человека. — Купи мне два китката и два сока, пожалуйста. Я тебе деньги верну! — и помахала кулачком с зажатыми в нем купюрами.       Кабуто показал большой палец и отвернулся. Очередь заворчала, но ни слова про Ино Сакура не услышала. Вот что значит быть красивой, да еще и старостой. — Давай сядем, ладно? — Яманака предвкушающе потерла ладошки.       Сидеть (а точнее — находиться) в таких местах Харуно стала бы в последнюю очередь, но сама ведь согласилась сходить. Ино вглядывалась в очередь, болтала ногами под столом и выглядела довольной. Когда из этой живой гусеницы вынырнул взмокший Кабуто, нервно оправляющий очки на переносице, староста помахала ему ладонью. — Держи, — опустил ярко-красные шоколадки и две небольшие пачки с соком на гладкую поверхность стола. — Спасибо, — Ино отдала ему купюры и солнечно улыбнулась. — Посидишь или в класс идешь? — Нужно успеть наделать шпаргалок, — Кабуто подмигнул серым глазом. — У нас контрольная по истории. У вас будет на следующем уроке. По первой части и началу второй. …у вас новенькая? — И правда. Это Харуно Сакура, она приехала из Токио, — Яманака похлопала молчавшую девушку по плечу. — Меня зовут Якуши Кабуто, очень приятно, — он вежливо улыбнулся. — Так, до конца еще десять минут. Удачи на контрольной.       Сакура подумала, что круто иметь много друзей. Особенно если тут такие очереди. — Вот, тоже съешь. Я заметила, что ты не носишь с собой еду и в столовую не ходишь. Вот возьму и пожалуюсь твоей сестре, — Ино пихнула Сакуру ладонью в плечо и подвинула к ней киткат и сок.       Иметь друзей вообще было здорово.       Пятая перемена после урока геометрии была самой короткой, но видимо мольбы Сакуры о приключениях были услышаны. Конечно, она не совсем это имела ввиду. Абсолютно не это. Но вселенная с радостью ухватилась за расплывчатую формулировку и подбросила гадость в тот момент, когда ее уже перестали ждать. Подскочивший сзади Хидан как следует шлепнул ее по плечу, намереваясь поздороваться, но не рассчитал силы. И ведь ничего не случилось бы, происходи все это, допустим, у женского туалета.       Но вся проблема была в том, что стояла Харуно на лестнице, собираясь спуститься на первый этаж. Нужно было забрать физкультурную форму из шкафчика. Она и не сразу поняла, что произошло. Просто вдруг обнаружила себя лежащей на лестничном пролете с больно вывихнутой рукой. Рядом суетились несколько девочек на класс младше. Лицо Хидана мутным пятном нависало прямо над ней. Его пальцы прощупывали на шее пульс. — Тьфу ты, блять! Ты что, не ешь совсем? Тебя ткнешь — так ты на другой конец коридора отлетаешь! Анорексичка, мать твою! — он отвесил ей щелбан.       Просунул одну руку под чужие худенькие коленки, другой обхватил за плечи и рывком поднялся на ноги. Харуно слабо заворочалась — она не может тратить свою перемену на всякие катания на Хиданах! Абсолютно точно не может! Ведь надо еще переодеться и успеть зашнуровать сменные кроссовки, потому что следующий урок — это физкультура. Потому что если верить Ино и Тен-Тен, то физрук — сорокапятилетний старикашка Окинода-сан — настоящий зверь, и не дает поблажек никому. Ей не кажется, что он такой уж и страшный, но им-то виднее. Они давно тут учатся. — А ну не дергайся! Тихо, я сказал! — зычный голос Мацураши пронесся по всем окрестностям, заставляя как Сакуру, так и большинство очевидцев попросту замереть.       К медпункту он шагал во главе растянутой процессии: впереди он сам с крошечной, как оказалось, Харуно на руках, через пару метров несколько девочек-младшеклассниц, которые наблюдали падение, еще через пару метров — стекающийся в кучку народ, желающий знать: а что, собственно, происходит?       Конечно, это не могло не привлечь внимания проходящего мимо главу клуба Акацук. Моргнув серым глазом, он проводил долговязую фигуру товарища взглядом, потом подумал пару секунд и решил, что лучше за ними присмотреть.       В медпункте было все так же тихо, все так же отсутствовала медсестра, все так же пахло стерильностью и перекисью водорода. Сакуру неловко опустили на ближайшую кушетку, посоветовали лежать, ощупали затылок и спокойно выдохнули. — Рука болит, — она помахала поврежденной кистью перед его лицом. — Запястье…       Хидан озадаченно хмурит брови, осторожно прощупывает чужие косточки и хмурится еще сильнее. — Я уверен, что это вывих. Блять, ну и где медсестра, когда она нужна?!       Резкий рывок, который должен поднять тело обратно в идеально вертикальное положение. Но что идет не так — не понимает никто. Просто в один момент Мацураши не удерживает равновесие и падает обратно.       Сакура готова укусить его за нос — он как раз неподалеку. Но Хидан шарахается назад и замирает с таким виноватым видом… удивительно, как человек может менять свое лицо какой-то мимикой. Совсем недавно его лицо так и кричало: я придурок, самонадеянный и хамоватый. И Харуно считала, что то выражение лица ему шло гораздо больше, чем это — сбитое с толку.       Пейн прислонился плечом к косяку дверного проема. Он-то понимает, почему Хидан выглядит так, словно только что убил котенка на глазах у собственной племянницы. Мацураши виновато почесал затылок, извиняясь в своей привычной манере — матерной. — Да твою ж мать, что не так сегодня? Ты что, порчу на меня наложила? Спотыкаюсь на ровном месте, девок хлопком в нокаут отправляю. Если сейчас сюда завалится Сасори и потребует, чтобы я вернул его амулет, то ты точно ведьма!       Пейн прокашлялся.       Встрепенувшаяся Сакура наткнулась взглядом на его лицо и облегченно выдохнула. Его за угрозу она не принимала. Ну, стоит в проеме парень, в котором пирсинга больше, чем внутренних органов. Главное, что не какая-нибудь Ино или Мидори, которые из всего готовы раздуть сцену. — Хуя ты вовремя. Да ты точно ведьма! — Хидан выразил облегчение все в той же привычной манере. — Это не Сасори, — возмутилась девушка, попытавшись ткнуть его коленом. — Вывих нужно вправить, — глава Акацук прервал начинающуюся потасовку. — Не надо! Все в порядке! — мигом сдала назад девушка, прижимая к груди поврежденную руку. — Скорую еще мне вызовите из-за такой ерунды, ха-ха. — Я ее подержу, — лицо Хидана снова озарила наглая ухмылка, словно и не было того сожаления. — Если надо. Так что давай сюда конечность. Пейн классно вправляет и руки, и пальцы, и носы. Папка врач — это тебе не шуточки.       Сакура прикусила щеку изнутри, чтобы малодушно не заявить — «я боюсь». И протянула руку. Потому что лучше уж минутку потерпеть, чем целых пять терпеть тяжелый взгляд рыжего старшеклассника. Да, в конце концов, ей помощь предлагают. Бесплатную. Так чего бы отказываться? В больнице то же самое предложат.       Запястье в очередной раз ощупали, мягко надавливая на косточки. Пошипев, когда становилось больно, Сакура снова смущенно замолкала. Самое смешное, что повода смущаться не было. Хорошо, что щеки еще не красные… Она отвернулась, крепко зажмурившись. Пальцы, до этого обманчиво мягко почти поглаживающие ее запястье, крепко зафиксировали руку. Не закричать удалось каким-то совершенно волшебным способом. Но вот слезы как-то сами навернулись.       Харуно сердито стерла их с ресниц и попробовала покрутить кистью. — О, уже не так сильно болит, — пробормотала она себе под нос и добавила громче: — Спасибо. — У тебя физкультура следующая. Я передам твоему учителю, что ты получила травму. Так что иди домой, — взгляд серых глаз все никак не сползал с ее лица. — После перемены пойду, — дрогнула она.       Пейн отправил Хидана на химию и самолично проводил Сакуру до выхода. Наверное, убедиться, что она и правда ушла, а не поскакала втихую на физкультуру.       По лестнице она спускалась с опаской, крепко вцепившись в перила здоровой рукой. Ее спаситель (спасти от физкультуры последним уроком — это очень мило) шел рядом и своим присутствием чуть волновал. Харуно смотрела куда угодно, но только не в его сторону. Он спокойно подождал, пока она переобуется и натянет на плечи пальто. И вдруг дернул уголком губ. Девушка вопросительно вздернула бровь вверх, не понимая, что с ней не так. Теплые пальцы коснулись шеи, выправляя шарф, который свернулся жгутом и теперь фиолетовой змеей выглядывал из-под воротника коричневого пальто. Харуно задержала дыхание, чувствуя, как на лицо наползает краска.       Она шарахнулась назад, сбивчиво поблагодарила его за помощь и торопливо выскочила на улицу, прямо под серое небо. Красный цвет медленно, но верно отступал, возвращая коже былую бледность. Сакура минуту постояла, закинув голову кверху, а потом жадно вдохнула воздух, словно тот был лекарственным препаратом, спасающим от всего.       Уже идя домой по вымощенной брусчаткой дороге, она осознала: что-то в ее организме явно сбоило.