Бирюза с примесью зелени

      Сакура дрожащими руками сметала стеклянные осколки бывшей тарелки в ярко-красный совок с неудобной ручкой и сдерживала нервную икоту. Икота была интервальной, неудобной и раздражающей. Но избавление от нее — не самая приоритетная задача сейчас.       Ёшико сидела на стуле, забравшись на него с ногами. Ее ноги в смешных радужных носках нервно подергивались. Она крепко стискивала между пальцами ингалятор. Рядом же стоял стакан с водой. — Никуда сегодня не пойду, — отрывисто сообщила Сакура, выкидывая осколки в мусорное ведро. — Попей водички, а я пока… поесть сделаю. Или хочешь пока поспать? — Сестренка, все в порядке. Мне уже лучше. Тебе не обязательно все бросать, — тонким голоском уверила бледная и нахохлившаяся девочка. — Маме своей говори, что у тебя все хорошо, — провела тыльной стороной ладони по лбу Харуно и рухнула на второй стул. — Так. Надо позвонить классной… — Круто быть хорошей девочкой, да? — проворчала медленно отходившая от приступа Ёшико и отсербнула воды из стакана. — Хочешь — прогуливай, хочешь — опаздывай.       Сакура закатила глаза. Стоило ей начать вести себя как нормальный человек, сразу захотелось придушить. Вот совсем немножко. Чтоб помолчала минутку. Она же об этой сопле беспокоится, ради нее пропустит физику и контрольную по истории, о которой предупреждал тот знакомый Ино. Но Ёшико душевных метаний и нервного раздражения, сопровождающегося тремором конечностей, не замечала, деликатнее становиться не собиралась. Да и вообще — права же. — Круто. И тебе советую. Может, и мать твоя поймет, что запирать тебя в четырех стенах — это не выход, — съязвила девушка и со стоном подорвалась с жесткого сиденья. — Я звонить классухе, а ты пока иди, ложись.       Планы сбила настойчивая трель дверного звонка. Гадать, кто бы это мог быть, Сакура не стала. И так догадывалась. Кто еще способен в полвосьмого трезвонить в чужую дверь с полной уверенностью в том, что ему откроют? Пф, так себе загадка. Как и ожидалось, гостем оказался Хидан. С зачесанными назад белесыми волосами, непонятно сверкающими малиновыми глазами и измятой рубашке он выглядел, как отпетый янки с ночных улиц. — Приветик, епта. Как рука? — и, не дожидаясь ответа, ухватил ее за левое запястье, перебинтованное тремя слоями эластичного бинта. Ухватил аккуратно — тремя пальцами. Заставил поднять руку, повертел, гримасы боли на лице не обнаружил и улыбнулся так, что Сакуре вмиг захотелось закрыть дверь. — Болит, — она напустила на лицо тонкую пленку спокойствия и рассудительности. — Ты зачем пришел? — Охуенное приветствие. Ни здрасти, ни как дела, только «ты зачем пришел?». Ты не одета? — он взмахнул руками, чуть не сбивая с вешалки коричневое пальто, которое было на все случаи жизни. — У сестры приступ. Я сегодня не пойду в школу, — посерьезнела девушка, вмиг теряя ту нотку насмешки, обычно вплетающуюся в ощущения при виде Мацураши. — Чего хотел? — Зайти за тобой, — Хидан нахально прищелкнул языком. — Я перед уроками всегда в один магазинчик захаживаю. Думал, тебя сводить. Но не судьба. Я передам этой твоей толстой подружке. Привет ребенку. — Держись от Ёшико подальше, — посоветовала Сакура и кивнула головой на выход. — Удачных контрольных. — День советов, епта, — старшеклассник хлопнул ее широкой ладонью по макушке и лениво развернулся обратно к дверному проему. — И лучше б ты ей скорую вызвала, а не сама все это расхлебывала.       Уже закрывая за ним дверь, Сакура поняла, что где-то он прав. Но, если вызвать скорую, то Самуи об этом вмиг прознает и не видать тогда кузине спокойной жизни. Поэтому, решение до следующего приступа отложить. Классухе смс послать. И, наверное, уложить спать эту мелкую задыхающуюся по поводу и без почти-беспризорницу. — Так. Мадам. В кровать, — Сакура почти бегом вернулась в комнату и с пылу-жару выхватила из пальцев сестры телефон. — Никакого интернета и бла-бла-бла. Насколько я помню, у тебя такое и от стрессовых ситуаций случается. А ну-ка рассказывай. Я отлично помню, что на кухне едой не пахло, значит, не аллергическое.       Ёшико закатила глаза, подтянула радужный носок повыше, чтоб закрывал худенькую щиколотку, и сползла со стула. Молча и не оборачиваясь, она протопала к кровати Сакуры и плюхнулась прямо на подушку. Харуно не стала обращать внимания на оскорбленное лицо и плавно опустилась напротив сестры. — Ну? — Что «ну»? Все в порядке, — девочка поерзала на подушке и исподтишка стрельнула взглядом в Сакуру. — Просто… понимаешь, у меня есть парень. Точнее, был.       Девушка обомлела. Даже хватка пальцев на чужом телефоне ослабла. Да что же это такое? Сколько этой малявке? Тринадцать? Какой еще парень в таком возрасте! Что еще за «был»? Он что, ей попользовался, а потом выкинул? — Понимаю, — неожиданно спокойно и с одеревеневшим лицом сообщила Сакура. — Что он сделал?       Такияма-младшая замялась. Тонкие пальчики вцепились в наволочку, сминая белую ткань. — Он… он целовался с другой! Мне обещал, что приедет сюда, что мы будем гулять, что… — голос с каждым словом становился все тоньше и тоньше. — А сам в это время целовался с какой-то гадиной! — Сколько ему лет? Самуи знает? — предчувствуя истерику, девушка заранее готовила себя к новому приступу. — Пятнадцать, — всхлипнула Ёшико и зло шлепнула кулачком по матрасу. — Если б мама знала, то фиг я бы здесь осталась! Она сразу бы меня домой отволокла. — Слушай, я мало что понимаю в психологии пацанов, но ты-то. Старше на три года, ветреный, наверняка смазливый до кучи. Ты маленькая еще, чтоб в таком участвовать, — она всплеснула руками и придвинулась ближе. — Это из-за него? — Из-за него, — покорно повторила девочка и опустила голову. — Ты не понимаешь. Он был хорошим, покупал мне мороженое, катал на велосипеде и даже помогал разучивать движения танца. А тут приходит фотка, где он и какая-то блондинистая мерзость дружат в десны! — Понимаю, — вздохнула Сакура и похлопала ребенка по макушке ладонью. — В таком возрасте парни вообще мало что из себя представляют, как сформировавшиеся личности. И это вовсе не призыв идти и мутить со всякими там старшеклассниками! Это хорошо, что ты обо всем знаешь, и что он дружил с этой… блондинкой «в десны». Раньше — это не позже.       Ёшико мрачно поджала губы и поменяла позу, теперь обхватывая коленки руками. Харуно едва сдержала вздох. Еще этой педофилии ей здесь не хватало. И чем этот пацан думал, подкатывая к астматичке? Для него-то все это шуточки, а вот для кузины — нет. Неужели не подумал о том, что может из-за него произойти? — Зовут его как? И где живет, знаешь? — подала голос девушка. — Не скажу. Ты Самуи расскажешь! — вскинулась девочка. — Ни за что! — Ну ладно. Раз так, то давай, включи что-нибудь, что сейчас смотрят в твоем возрасте девочки, — Харуно протянула ей телефон обратно. — Интернет-то у тебя есть.       Ёшико моргнула, недоверчиво выцепила кончиками пальцев телефон. Ее пальцы застучали по чувствительному экрану, на время замерли, потом снова принялись выбивать дробь ноготками. Сакура приподняла указательный палец вверх, призывая подождать и не начинать просмотр прямо сейчас. Вытащила из кухонного ящика шоколадку, ярких мармеладных мишек, набрала воды в бутылку из-под лимонада, уцепила из холодильника баночку с апельсиновым соком и потащила все это добро к себе на кровать. Свернув одеяло, чтоб получился мягкий валик, Харуно положила поверх него две подушки и облокотилась на это сооружение спиной. — Ну, давай, включай.       Сестра пробралась поближе и двумя щелчками по экрану перевела изображение в альбомный формат. Заиграла смутная заставка. — А мама-то тебе разрешает такое смотреть? — поинтересовалась девушка, вспоминая, как давным-давно скрывала свои предпочтения от матери. — Вот уж не знала, что дети тащатся по вампирам. — Мама сама потихоньку посматривает, а мне заливает, что в американском кинематографе одно только беспочвенное насилие, — Ёшико ухмыльнулась, стрельнув взглядом в сестру. — Ты не отвлекайся, смотри.       Сакура молча приподняла ладони вверх и покорно уставилась в экран. Стыдно было признаваться, но эту сагу об бессмертных пидорах, как охарактеризовала все это ее когда-то лучшая подруга, она засмотрела до дыр. Это было так давно, что почти позабылись и сюжетные ходы, и всякие там Деймоны, по которому сохла большая половина девчонок в ее прошлой школе. — Ах, ну разве он не красавчик? — умиленно запищала Ёшико и ткнула пальцем в то место на экране, где располагалось лицо главного страшилы всего первого сезона. — Какие глаза!       Два часа спустя сладкого не осталось, сок был выпит, а лакомиться обычной водой Ёшико не хотела. Сакура же в свою очередь уперто стояла на том, что никаких чипсов, острых печенюшек и мороженого с беконом. Что это еще за гадость?       Но Ёшико упрямо топала ногами и заявляла, что устроит второй приступ, и уж тогда сестра точно сгоняет в магазин! Тяжелая артиллерия в виде угрозы позвонить матери подморозила наступающий скандал в один миг. — Ну все равно, давай сходим? — она проникновенно заглянула сестре в глаза. — А? Ну давай. У нас мало еды! — Весь холодильник овощами забит, — Сакура лениво зевнула. — Но сладкого нет! — кулачок врезался в подушку. — Ну! Сакура! Пошли! Сакура! Хватит лежать! Вставай! Одевайся и пошли! Ну Сакура-а-а-а! — Какая же ты шумная, — Харуно откинулась на спину и зажмурила глаза. — Никаких там чипсов и всякой ерунды, окей? — Окей! — девочка хлопнула в ладоши. — Собирайся.       Сакура задумчиво разглядывала полную сладостей корзинку, которую крепкой хваткой держала кузина. Этого же на месяц хватит. Зачем столько много? Нет, если милейшая двоюродная сестричка вдруг решила, что будет питаться только этим, то ее ждет глубокое разочарование. Главное, чтоб Самуи все это добро в ее кухонном шкафчике не обнаружила.       Кассирша при оплате длиннющего списка, который содержал в себе где-то половину местного ассортимента, так покосилась на Сакуру, что та аж плечами передернула. Ёшико ничего не замечала и искренне радовалась жизни, шоколаду и печенью.       Нагруженная пакетами, как мул тюками, Харуно плелась вслед за подпрыгивающей и улыбающейся прохожим Ёшико. Утешало только присутствие в этих пакетах апельсинового печенья и банки черничного конфитюра. И, пожалуй, бутылка с вишневым соком. Дотащить все это до дома оказалось сложней, чем предполагалось. Левая рука, вывихнутая вчера при помощи Хидана, сигнализировала болью, что долго она не протянет.       Когда Сакура сбросила провизию в коридоре, то поняла, что хуже ничего сегодня случиться не может. Но тут же вспомнила про подработку. Сегодня как раз нужно было просидеть там от трех и до восьми. Придется очень извиниться и объяснить ситуацию.       Ёшико приплясывала у тарахтящего чайника и все ждала, пока вода в нем нагреется до нужной температуры. Но прошло только две минуты из четырех, поэтому надо было подождать еще столько же. Но ее деятельная и весьма энергичная, когда не надо, натура не могла долго находиться на одном месте, когда внутри жило предвкушение. Чашки на стол, достать блюдца, попробовать порезать халву, которую так не любит мама. — Сакура, чего ты там застыла? Иди сюда, сейчас будет чай!       Но прервал их дверной звонок.       У старшей нервно задергалась бровь. Это еще кто? Самуи приехала раньше? — Снова утречка, — поздоровался Хидан и рывком протиснулся мимо Сакуры в коридор. Скинул ботинки, бросил в углу школьный рюкзак и протопал на кухню. — Так. Мацураши. Ты откуда и зачем? — метнула в него его же ботинком разъяренная такой наглостью и полным игнорированием ее интересов девушка. — У тебя совесть есть? — Да, у тебя, дядь, совесть есть? — выглянула из кухни Ёшико. — У тебя подработка сегодня, — напомнил старшеклассник и пнул метательный снаряд в лице своей обуви в сторону хозяйки квартиры. — Иди, тебе через час надо быть на месте, — и, не заметив понимания на чужом лице, добавил. — Я присмотрю за твоей сестренкой.       Убеждать категоричную Сакуру пришлось не меньше двадцати минут. Ёшико пила чай и хрустела клубничными покки, пока ее кузина ссорилась с убеждающим ее в своей благонадежности Хиданом. В конце концов, она стрясла с Мацураши с десяток обещаний ничего не выделывать, ничего не придумывать и просто посидеть на пятиметровом расстоянии от ее сестренки. — Если что — позвоночник тебе вырву, — наспех пригрозила девушка, пока натягивала на правую ногу кроссовок. — Ясно-ясно, — Хидан пошлепал ее по спине. — Вали уже нахуй.       Добраться до кафе удалось без приключений. Сакура поздоровалась с хозяином, натянула белую рубашку с фирменной наклейкой на груди, провозилась пару минут с фартуком, но вскоре была во всеоружии.       Кафе не пустовало, но и до полного аншлага тут было далеко. Работы хватало. Где-то стереть разлитый сок со столешницы, где-то добавить салфеток в салфетницу. Это еще не учитывая заказов. Вон та парочка, где девочка похожа на ожившую реал-версию Хацуне Мику, а голова парня смахивала на разноцветный газон, заказывали уже третью порцию шоколадного мороженого и вторую порцию сырной пиццы.       Слава всем богам, что вывих пришелся на левую руку, а не на правую. Как иначе пришлось бы держать поднос — Харуно даже не представляла.       Вечерело, зажигались на улице фонари и народа прибавлялось. От заказчика на кухню и так по кругу. Сакура попросту уже не запоминала лица заказчиков, едва удерживая в памяти номера их столиков. Очередная порция шоколадного мороженого, клюквенного желе в маленьких и красивых вазочках, две чашки с крепким эспрессо — все это кое-как умещалось на небольшом подносе и было готово низвергнуться из своих емкостей на пол при любом резком движении.       Девушка передвигаясь достаточно медленно для того, чтобы случайно не вписаться в какого-нибудь посетителя или в столик, с трудом удерживала все это на подносе и мечтала дойти уже, наконец, до четвертого столика, уместившегося неподалеку от кадки с декоративной пальмой. Но вот очередной спешун, которого дожидался уютный белый друг в местной тайной комнате, совершенно не глядя по сторонам, мазнул острым локтем по ее боку.       Поднос опасно зашатался.       Сакура ошеломленно охнула, пытаясь выправить положение, но левое запястье (с которого пришлось снять бинт, иначе рубашка не налезала) отозвалось вдруг резкой и тянущей болью. И все содержимое подноса бы улетело в тот же миг прямо на недавно протертый шваброй пол, не вмешайся в это дело судьба, злой рок, случайность или просто чья-то рука. Чужие пальцы поднырнули снизу и уперлись в коричневый пластик, сглаживая потерю равновесия. Харуно в первую очередь выдохнула, во вторую пробормотала «спасибо», в третью уже подняла взгляд на спасителя. Высокий и рыжий Пейн стоял прямо напротив, почти вплотную, и как-то странно дергал уголком губ.       «Нет, что-то со мной не так», — обреченно признала Сакура, прислушиваясь к стуку собственного сердца.