драбблосброс

Определённо, у каждого в жизни случаются такие моменты, когда хочется просто закрыться от всех, закутаться в тёплый плед, уткнуться в чашку, выпускающую из своих глубин тёплый пар, согревающий лицо, и сидеть так вечно. Ну, если не вечно, так хотя бы как можно дольше. Хосоку откровенно скучно. Настроения своего он понять не может: оно для него непривычно. Объяснения какие-либо найти он также не в состоянии: и не нравится ему ничего, и неинтересно, и разговаривать ни с кем не хочется. Абсолютно ничего. Внутри у Хосока словно образовалась чёрная дыра, разрастающаяся с невероятной скоростью и пожирающая всё на своём пути, оставляя только оболочку. Хосок себя чувствует живым памятником самому себе, а это плохо, это очень плохо. Хосок думает о чём-то своём, абстрагировавшись от внешнего мира, поэтому не сразу замечает, что у него под боком появляется ещё одно тело. Знакомое, естественно. Тэхён не говорит ничего, не шевелится даже, только грудь у него поднимается-опускается от нечастых тихих вдохов-выдохов. Такое поведение младшего Хосока основательно выбивает из колеи, возможности чего Хосок вообще не ожидал в его-то состоянии. — Ты чего? — хотел спросить Хосок, но вместо этого издал лишь непонятный хрип: слишком долго он не напрягал свои голосовые связки. Тэхён молчит, а Хосок начинает волноваться. Старший пинает Тэхёна в бок, но тот даже головы в его сторону не поворачивает, и Хосок теряется. — Не спрашивай ничего, пожалуйста, — нарушает такую оглушающую для Хосока тишину Ким. — Давай просто полежим вот так. Я устал, хён, правда устал. Если захочешь, я после всё расскажу, а сейчас давай просто поспим. Ты же не против? Хосок не против. Хосок совсем не против, так как мысли в голове отказываются складываться в логическую цепочку, а он даже не пытается выстроить их в положенном порядке. Вид у Тэхёна настолько жалкий, что вопросов Хосок задавать не собирается ни сейчас, ни после: младший сам расскажет, когда захочет. Тэхёну неожиданно плохо, совершенно неожиданно. Он мечется, словно загнанный в ловушку зверь, который выход никак найти не может. Хёны копошатся вокруг, — заметили перемену, — но помочь ничем не могут. Киму тошно от всех этих расспросов и утешающе-приободряющих речей, и он понимает: ему тишины хочется. Он давно не находился в тишине, он не помнит, какая она, какие чувства и ассоциации в нём вызывает, а сейчас потребность в ней стала уж слишком острой. И человек ему нужен, с которым будет удобно молчать, с которым можно будет делить тишину напополам. Человек, с которым мыслями можно обмениваться, не произнося их вслух, а лишь составив у себя в голове, с которым можно будет наслаждаться музыкой, играющей внутри каждого из них — музыкой, которую описать невозможно и услышать нереально, можно только почувствовать. Тэхёну нужен человек, который будет молча лежать рядом, слушать его вдохи-выдохи и не задавать лишних вопросов. Тэхёну он нужен больше, нежели кислород, и Тэхён, кажется, его нашёл.