Возрождение

В доме Регины Миллс было одно правило, которое Эмма Свон запомнила на всю жизнь, и убедилась на своей шкуре, что его лучше не нарушать. Никогда не путайся под ногами у Злой Королевы. Особенно, когда она, действительно, зла. Также не ходи по дому в грязной обуви, не заходи в кабинет мэра, если только никто не умер, не оставляй за собой грязную посуду и еще с десяток разных «не». У Эммы от всего этого кружилась голова, но она не жаловалась. Просто опускала взгляд в пол и кусала губу, когда Миллс отчитывала её, как маленькую девочку. Что ж, как говорит Румпельштильцхен, у всякого волшебства есть своя цена. А волшебство здесь, определенно, было. Во взглядах, жестах, словах и поступках. И Эмма была более, чем согласна на такую цену. Да, согласна. Но она больше не может терпеть, разбиваясь на миллионы осколков от того, что чувствует. Вроде, это было неправильным, разве нет? Чувствовать подобное к Регине, бывшей Злой Королеве, отнявшей у неё жизнь и сотворившей весь этот погром в мыслях. Но она чувствует. Значит, так должно быть. — Черт тебя дери! — раздался очень нервный голос из спальни Регины. И Эмма услышала, поднимаясь из-за стола и перескакивая через одну ступеньку в сторону спальни. — Что случилось? — шериф успела добежать наверх, наблюдая, как Регина захлопывает за собой дверь и отходит к противоположной стене. Но Регина молчит, немного осуждающе смотря на Свон, которая недоуменно хмурилась. — В моей спальне огромный паук, — прошипела Регина. — Паук? — глаза Эммы удивленно расширились. — Шериф Свон, вы так и будете стоять там или собираетесь что-нибудь сделать? — воскликнула Регина, скрещивая руки на груди. — И вам доброе утро, моя Королева, — пробурчала Эмма, открывая дверь в комнату.

***

— Омерзительные создания, — с отвращением поморщилась Регина, наблюдая за мертвой тушей тарантула, которая двигала лапой в предсмертных конвульсиях. — Не думала, что ты боишься пауков, — ухмыльнулась Эмма, упирая руки в бока. — Заткнись, — дерзко выдохнула Регина. — Тебе приготовить что-нибудь? — Эмма с нежной улыбкой смотрела на шатенку, одетую в милую домашнюю пижаму. Регина задумчиво хмыкнула. — У меня есть одна идейка, — она проигнорировала вопрос блондинки. — Как насчет, взять Генри и на все каникулы уехать отсюда? — Я только «за», — усмехнулась Свон. — Спроси у Генри, может у него есть место на примете? — Возможно, — задумчиво кивнула Миллс. — Ладно, пора идти завтракать. — Знаешь, Август рассказывал, что в Камбодже жареные пауки — это деликатес. Хочешь попробовать? — девушка указала пальцем на паука, ожидая реакции. Регина закатила глаза и хриплым голосом сказала: — Ещё одно слово о пауках, и ты вернешься жить к своей маме! Эмма вскинула руки в примирительном жесте. — Хорошо. Тогда, как ты относишься к омлету с грибами и сыром? — Превосходно. Только вот, у нас нет грибов. И сыра тоже нет. Да и повар из тебя паршивый, — шатенка скептически подняла бровь. — Тогда я могу сходить к бабушке Лукас и заказать у неё лазанью, — Эмма вопросительно посмотрела на мэра. — Только быстрее. Мы с Генри голодны, — усмехнулась Регина, странно косясь на мертвого тарантула.

***

Миллс стояла в проеме входной двери, смотря в небо и тяжело вздыхая. Боковым зрением она заметила пятно, которое быстро движется слева от неё. Узнать, в далекой и размытой фигуре Эмму, было не сложно. Сложнее было отвести взгляд. Регина устало закрыла глаза. — Быстро бегаете, шериф, — усмехнулась мэр, вяло оглядывая Эмму с пакетом в руках. — Ну, уж спасибо, — странно улыбнулась Спасительница, пытаясь отдышаться. — Ты куда-то собралась? — Да, я пойду на прогулку после завтрака, — ответила Регина, заходя в дом и закрывая дверь за Эммой. — Оденься теплее, там холодно, — предупредила Эмма. — Какая забота, — саркастически цокнула языком Регина, наклоняя голову вбок и прищуривая глаза. Девушка развернулась лицом к мэру, чтобы сказать что-то, но не успела. — Лазанья! — радостно воскликнул Генри, подбегая к столу и падая на стул. — Доброе утро, малыш! — улыбнулась Эмма, взлохмачивая волосы сына. — Мы хотели спросить, — она бросила взгляд на Регину и снова перевела на сына. — Ты поедешь с нами в город на каникулы? — Правда? Будет здорово! — улыбнулся Генри. — Мы поедем втроем? — Да, втроем, — задумчиво ответила шатенка. — Я хочу вернуться в Нью-Йорк, — воодушевился мальчик. — Эмма, давай покажем маме нашу квартиру? Устроим ей экскурсию по городу? — Эй, малыш, отличный план, — рассмеялась Эмма, беря свой кусок лазаньи. — Как думаешь, Регина? — Да, неплохой, — проговорила мэр, улыбаясь. Улыбка, честно говоря, вышла вымученной. — Ты в порядке? — встревоженная Эмма выжидающе уставилась на Регину. — В полном, — удивленно кивнула Миллс. — Почему ты спрашиваешь? — Эй, я ведь беспокоюсь, — девушка отложила кусок лазаньи и встала из-за стола, чтобы сделать себе и сыну какао с корицей. — Все никак пойму, с чего бы это? — Регина жестко оскалилась. — Кто, если не я? — просто ответила Эмма, пожав плечами. Регина бессильно опустилась на стул, устало потирая виски и замечая, что в груди приятно потеплело.

***

«Кто, если не я?» — эти слова всю дорогу отдавались эхом в голове Миллс, которая нахмурившись, шла по лесу. Что она там делала? Она приходила в свое секретное место почти каждый день, с тех пор, как Мэриан вернулась, и сидела там иногда до самого вечера. В лесу всегда было тихо, и Регина могла побыть одна. Этого было достаточно. Присев под дерево и оперевшись на него спиной, шатенка откинула голову назад, рассматривая облака. Массивные тучи уже завесили небо, укрывая его от посторонних глаз, и делая день еще более мрачным, чем он мог бы стать.

***

Эмма задумчиво бродила вдоль улиц Сторибрука, в глубине души желая нарваться на Регину. Она сама делает себе больно. Выматывает себя. Девушка была готова вырвать свое сердце и бросить его к ногам Регины, если бы только у неё был хоть один шанс на взаимность. Но его нет. Поэтому, остается только терзать свое сердце изнутри, чувствуя себя так, будто его прогрызают черви. В душе стало слишком тесно, будто сжали в тиски, как будто сейчас произойдет что-то очень плохое. И предчувствие с каждым шагом только усиливалось. Эмму сзади с силой придавили к кирпичной стенке, не давая возможности обернуться. — Черт! — Динь Дон. Ты умеешь хранить секреты? — Мистер Голд? — ошарашено, даже с некоторым недоверием, спросила девушка. — О, не совсем дорогая. Я вернулся, — шериф услышала безумный смех около самого уха, а руки мужчины все ещё крепко прижимали её к стене. — Чего ты хочешь? — поинтересовалась Эмма, прекращая все попытки вырваться. — Давай загадаю тебе загадку? — он отпустил Эмму, отпрыгивая назад и делая странный жест руками. — У кого нет сердца? — Что? К чему ты клонишь? — девушка ошарашено отлепилась от стены и обернулась к Румпелю, потирая ушибленную о стену щеку. Останется синяк, определенно. — Она не может полюбить тебя, — вкрадчиво произнес Румпельштильцхен, делая очередной жест рукой и испаряясь. Девушке понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Потом еще одна, чтобы снова начать нормально думать. А потом прошло ещё три, прежде, чем она поняла, какого хрена здесь произошло. Спасительнице показалось, будто выбили весь воздух из легких. Это могло означать только одно. Регина вырвала свое сердце, чтобы больше не чувствовать боли. Боли за то, что Эмма разрушила её счастье. А теперь Эмме самой больно от того, что её чувства никогда не будут взаимны. За магию пришлось платить не только Регине. В один момент на Эмму обрушился невероятный ливень, как будто с крыши дома её окатили ведром воды. Но она так и осталась стоять на месте, не шелохнувшись. И радуясь, что дождь может скрыть самые горькие слезы.

***

Регину дождь застал все ещё сидевшей под чертовым деревом. Но он не был неожиданностью. Наоборот, мэр ждала его, приветствуя дикой улыбкой, когда первые капли упали ей на лицо. Она сидела там долго. Неприлично долго. Наслаждаясь той легкой болью, которую испытывала от немыслимого мороза, пробирающего до костей и глубже, лишь бы убить в себе последние чувства. Вырвать их с корнями, как несносные сорняки. Но, чтобы вытащить всю боль из черного сердца Злой Королевы, дождя непомерно мало. Регина вскочила и резко обернулась, когда услышала, как сзади хрустнула ветка. Из-за дерева, с извиняющимся лицом и поднятыми руками, вышла Эмма. Такая же мокрая, как и Регина. Если мокроту можно измерить. Мокрый, значит, мокрый. Разница только в том, сколько это приносит дискомфорта. — Как ты узнала? — тихо спросила Регина дрожащим голосом. Так тихо, что Эмме пришлось потрудиться, чтобы разобрать её голос сквозь всхлипы ливня, который и не думал затихать. — Как давно ты вырвала себе сердце? — ответила вопросом на вопрос Эмма. — Достаточно давно, — мэр осторожно села на место, теряя интерес к дождю и слушая неторопливые шаги Спасительницы. — Иди домой, иначе заболеешь. Девушка упрямо мотнула головой, присаживаясь рядом с Региной. — Мы можем поговорить? — У нас есть выбор? — иронично улыбнулась Регина. — Я хочу снова обучаться магии, — продолжила Эмма, пытаясь заглянуть в глаза Миллс. — Ну нет. В третий раз я точно не поведусь на это, — Регина повернулась к Эмме, внезапно обнаруживая, что между их лицами не больше пяти дюймов. Эмма судорожно вздохнула и отвернулась одновременно с Региной. Так они сидели, вслушиваясь в замолкающий дождь и свое бешеное сердцебиение. И Эмма совершила ошибку, когда снова повернулась к мэру. Она утонула в её глазах, и, даже если бы планета разваливалась на части, она не смогла бы оторвать взгляд. — Пожалуйста, верни свое сердце, — прошептала Свон, не узнавая собственный голос. — Не для этого я вырвала его из груди, — усмехнулась Миллс, небрежно откидывая прядь волос назад. — А как же Генри? Ты не можешь стать такой же, как Кора! — воскликнула Эмма, нервно теребя край своей красной кожаной куртки. — Ты не представляешь, о чем говоришь! — оскалилась мэр, добавляя уже тише. — Если я верну его, то стану гораздо хуже, чем она. — Ты никогда не станешь хуже Коры. Ты изменилась, помнишь? — Свон взяла Регину за руку, которая была настолько холодной, что девушке безумно захотелось согреть её, чтобы она никогда не мерзла. Чтобы весь холод передался Эмме. А вместе с холодом вся боль и печаль. Спасительница бережно держала руку Регины в своих, рассеяно смотря в её грустные глаза. — Я не могу, — хрипло прошептала шатенка, откидывая голову на плечо Эммы. — Не могу, — совсем тихо повторила она. — Но я верю в тебя, — вздохнула Эмма, наслаждаясь близостью. — И Генри верит. — Он верит? — улыбнулась Регина и, кажется, это её успокоило. — Да, — кивнула Эмма. — Уверена, он бы хотел, чтобы ты сделала правильный выбор. — А тебе это зачем? — спросила Миллс. — Я приехала сюда, чтобы подарить всем счастливый конец. И тебе тоже. А какой может быть счастливый конец без сердца? — немного отстраненно ответила девушка. — У злодеев не бывает счастливого конца, — возразила Регина. — У злодеев и не бывает, — Эмма встала, отряхивая джинсы и протягивая руку Регине. — Но ты же ведь не злодей? Регина сомневалась в себе и в словах девушки. Но не в самой Эмме. Поэтому немного замешкавшись, она смело приняла её руку и поддержку, которая так светилась в её глазах. А самое главное — веру.

***

Эмма и Регина осторожно спускались в подвал склепа, вдыхая необычный запах. Не сырости. Магии. Подойдя к емкостям с сердцами, Миллс вела пальцем от одного контейнера к другому, при этом двигая губами и забавно хмурившись. Найдя нужный, она неуверенно вытащила его и открыла. Сердце Регины Миллс, не до конца почерневшие, билось так же, как будто все ещё находилось в груди своей хозяйки. Эмма, чувствуя неуверенность женщины, положила руку ей на плечо в знак поддержки. Регина грустно вздохнула и, зажмурив глаза, резко вставила его в свою грудную клетку, согнувшись пополам от боли и ощущая, как слезы появились в глазах. Вместе с этим пришли и чувства. К удивлению Регины, злости действительно почти не осталось. Зато пришло какое-то тепло, медленно заполняющее настрадавшееся сердце. — Регина! — обеспокоенная Эмма бросилась к мэру, которая тяжело дыша, уперла руки в колени, пытаясь удержать равновесие. — Я… все в порядке, — дрожащим голосом произнесла Регина, неторопливо выпрямилась, и Эмма увидела расстроенное выражение лица шатенки. — Ты была права. Избавиться от чувств это не выход. Так поступают только трусы. Но ты так и не ответила. Как ты узнала? — Кстати, — девушка неловко запустила руку в волосы. — Мне об этом сказал, гхм, Румпель. — Румпель? — переспросила Регина, немного наклоняя голову вбок. — Он… он что, вернулся? — Да, — просто ответила Эмма. — Свон, ты идиотка! — покачала головой Миллс. — Извини, я должна была сказать сразу, — ответила Свон — Не важно, — Регина облокотилась об холодную стену склепа. — Но это невозможно. Как он вообще мог вернуться? В этом мире не могло произойти подобного. Если только… — шатенка замолчала, смотря на Эмму. — Если только «что»? — нетерпеливо спросила шериф, чувствуя, как душа медленно, но верно уходит в пятки. — Если только в Сторибруке нет предмета, который обладал бы достаточно сильной магией, чтобы поддерживать сущность Румпельштильцхена. То есть его кинжал, он черпает энергию из магии, а здесь магии всегда было недостаточно. Как здесь мог оказаться такой предмет? — Регина задумчиво кусала губы, не видя, как глаза Эммы испуганно расширились. Потом в один момент Регина медленно, ужасающе медленно, подняла голову на Свон. — Как вы вернулись обратно из Зачарованного леса во времени? — потом задумчиво добавила, — А хочу ли я знать? Давай так, откуда вы переместились назад? — Из хранилища темной магии Румпеля, — еле слышно произнесла Эмма, сглатывая. — Черт! У нас, и в частности у тебя, серьезные проблемы, если вы действительно захватили что-либо с собой! — ядовито процедила Миллс, отходя от стены. — Не считая Мэриан, конечно. — Я же извинилась! — заскулила Эмма, плетясь за Региной на улицу. — Сейчас не до этого, нам нужно… — Регина осеклась, так и оставшись стоять с открытым ртом, не в силах произнести хоть что-нибудь, когда открыв дверь, она обнаружила ослепляюще белый снег, который покрывал все. И это посередине осени. — Свон, ты даже не представляешь, что это значит, — прошипела Регина, делая спешные шаги на хрустящем снегу. Эмма снова сглотнула, наблюдая, как гневно сжимаются кулаки мэра. — Эм, пора ставить ёлку и доставать теплые свитера с оленями? — спросила Эмма, догоняя женщину. — Уголь на Рождество тебе обеспечен, — вздохнула Регина, закатывая глаза. — Ты, кажется, снова хотела обучаться магии? Эмма победно улыбнулась, немного поежившись от холода.