Возрождение

Холодное, промозглое утро началось с Генри, радостно запрыгнувшего Эмме на кровать. И не важно, что он уже слишком взрослый для этого. — Боже, Генри, — кое-как пробубнила Эмма, пряча голову под подушку. — Боже, Эмма, — воскликнул мальчик, пытаясь эту самую подушку откинуть. — Который час? — Эмма, наконец, сдалась и вылезла из своего импровизированного укрытия, поняв, что ей Генри не одолеть. — Почти семь часов утра, — весело ответил Генри. — Вставай, самое время. — Самое время? Время для чего? — Эмма съела слово «для», поэтому Генри не расслышал его. Генри удивленно моргнул. — Время приключений! — Пацан, если ты пришел разбудить меня, чтобы посмотреть вместе мультик, то ты совершил большую ошибку, — Свон зевнула и сонно упала обратно на кровать. — Эмма, у нас много дел на сегодня. — Ты объяснишь мне, что от меня хочешь, или так и будешь прыгать? — У Регины послезавтра день рождения. Эмма вскочила с кровати. — Что?! — Свон в полнейшем шоке уставилась на сына. Миллс с удовольствие наблюдал за лицом Эммы. — Да. И ты же не хочешь, чтобы она обиделась на тебя? — Генри повел бровью. — Она не скажет тебе об этом, и, навряд ли покажет, но это будет плохо. Согласна? Эмма кивнула. — Тогда ваши отношения сделают шаг назад, — мальчик хитро улыбнулся. Эмма дважды моргнула, прежде, чем до неё дошел смысл сказанного. — Что?! — Ой, брось, я не идиот, — сказал Генри, слезая с кровати. — Ты же пялишься на неё всё время. И живешь в её доме. Эмма что-то обдумывала в своей голове. — А Регина…? — начала девушка, желая, чтобы ей не нужно было продолжать. Генри покачал головой. — Даже не надейся, тебе придется разбираться с этим самой, — ответил Генри, скрестив руки на груди, ужасно напоминая свою вторую мать. — Хорошо, — сказала Эмма и театрально вздохнула. А потом ещё раз. И снова. — Не прокатит, — Генри сжал губы в свойственной ему манере. — Даю тебе час на сборы, к восьми жду внизу около машины. — Ладно, — Свон снова зевнула. — Как ты встал так рано? — Я не ложился, — он пожал плечами. Эмма улыбнулась возможности шантажировать сына. — А если Регина узнает о том, что ты не спишь по ночам? — А если Регина узнает о том, что ты влюблена в неё? — в тон Эмме ответил Генри. Эмма удрученно нахмурилась, давая понять Генри, что она уяснила.

***

— Сколько свечек купить? Генри задумчиво положил палец на губу. — Я не знаю. — Нет? — Нет. — Может, шестьдесят? Генри молча пихнул Эмму локтем в бок. — Извини, — Эмма улыбнулась. Эмма развернула машину на Вест-Сайд и резко ударила по тормозам, прежде, чем её желтый жук врезался в чью-то фуру. Больно стукнувшись носом об руль, Эмма выругалась, после чего, подушка безопасности раскрылась и больно ударила её по лицу, в частности, по носу, откинув голову на сидение. С разбитым носом и шишкой на голове, Эмме повернулась в сторону сына, который с ошарашенными глазами смотрел на Эмму. Слава богу, Регина приучила Генри пристегивать ремень безопасности. В отличие от Эммы. — Маме ни слова, — прошептал мальчик. — Ни слова, — кивнула Эмма, дотрагиваясь пальцем до носа. Кажется, он сломан.

***

Отправив Генри за покупками, Эмма не дожидалась его в машине, а поехала в больницу. Которая, к величайшему сожалению девушки, была закрыта. — Какого хера? — праведно возмутилась Эмма, вылезая из машины. Подойдя ближе к зданию, она пнула стену так, что отвалился кусок штукатурки, вытащила какие-то бумажки из внутреннего кармана куртки, ручку, написала нечто неприличное, выписала штраф в размере десяти долларов, второй раз за день, и с размаху прилепила на стекло, отчего последнее чуть не вылетело из рамы. Приклеив еще около десяти таких, Эмма самодовольно осмотрела свою работу. Удовлетворенно кивнув, Свон подошла к главному входу, нарисовала на листочке мужской половой орган, подписала, что это доктор Вэйл, и приклеила на дверь. Села обратно в машину и уехала за Генри. Миллс младший ждал её около магазина с пакетами, а когда увидел машину, радостно побежал к Эмме. — Эй, ты не была в больнице? — удивился парень, закидывая пакеты в багажник и возвращая Эмме кредитку. — Она закрыта, — вздохнула Эмма, пытаясь развернуться без потерь и уехать, наконец, домой.

***

Освободившись к одиннадцати часам, Генри спрятал сумки в гараж, а Эмма попыталась незаметно проскочить в свою комнату. Увы, неудачно. Голова раскалывалась, и Эмма была не готова к лекции Регины, стоящей напротив неё и скрестившей руки на груди. Увидев нос Эммы, Миллс без вопросов повела девушку на кухню и посадила на стул. Достав лёд из морозилки, Регина положила его в полотенце и дала Эмме. — Что, не будешь ругаться? — хрипло усмехнулась Эмма, прикрывая глаза. — Это заставит тебя не делать глупости? Вернет прежнее состояние твоего носа? — устало спросила Регина, роясь в аптечке, которая появилась у неё в каждой комнате, с тех пор, как Генри подрос и стал слишком часто бить коленки. — Нет. — Вот и ответ, — найдя то, что нужно, мэр налила воду в стакан и протянула таблетку Эмме. — Я не твоя мать, а ты не ребенок. Что толку от того, что я поругаю тебя? Ты взрослый человек. Эмма улыбнулась Регине. — Но все равно идиотка, — Миллс закатила глаза и подвинула стакан Эмме. — Я не виновата, — фыркнула Эмма, запивая таблетку. — Почему ты не пошла к травматологу? — Регина села на другую сторону стойки, прямо напротив Эммы, и подперла голову кулаком. Она знала, что Эмме больно, и это заставляло сжиматься её сердце. Она еле удержала себя от того, чтобы в утешающем жесте положить руку ей на плечо. — Больница закрыта, — как-то грустно повторила Эмма слова, сказанные ею Генри, смотря в глаза Регине. — Придется вправить его, — сообщила Регина, наблюдая за шокированной Эммой. — Нет! — заскулила Эмма от жалости к себе. Она понимала, что это нужно сделать. Как оторвать пластырь. Но она не хотела, чтобы Регина видела её боль. И, к чему лгать, не хотела, чтобы ей было больно. — Ты знаешь, что это необходимо. — И как же вы, Ваше Величество, вправите мне нос? — Эмма встала со стула, но голова предательски закружилась, а ноги подогнулись, заставляя её сесть обратно. Регина не ответила, обходя стойку и протягивая Эмме руку. Свон неуверенно смотрела то на Регину, то на руку, не зная, поднимет ли она её. — Доверься мне, — сказала Регина. И Эмма без своих вечных тормозов взяла Регину за руку. Её рука была теплой и нежной. Эмма была готова на что угодно, чтобы просто держать её. К сожалению, ничто хорошее не длится вечно. Аккуратно усадив девушку на диван, Миллс села рядом и, мягко положив руку на подбородок, повернула лицо Эммы к себе. — Я торчу здесь более тридцати лет, не считая ещё тридцати в Зачарованном лесу. Как думаешь, научилась ли я за это время оказывать, элементарно, первую помощь? — Ладно, Регина, твоя взяла. Я, целиком и полностью, доверяю тебе мою жизнь, мой нос, и мою машину, кроме которой у меня ничего нет, и которую после моей смерти ты можешь забрать себе, при условии, что не продашь её, — наигранно величавым тоном изрекла Эмма, любившая дурачиться, но не делавшая этого из-за реакции Миллс. Регина щелкнула бы Эмму по носу, не будь он сломан. — Хватит драматизировать, — возмутилась женщина. — Неужели бравый Спаситель боится боли? — Вовсе нет, — пробурчала Эмма, в доказательство убирая, начинающее мокнуть, полотенце от носа. Регина потянула вторую руку к носу девушки, но та остановила её. — Обещай, что сделаешь всё осторожно, — попросила Эмма, и Регина увидела страх и минутную панику в её глазах. — Я обещаю, Эмма. Миллс повертела голову Эммы, чтобы лучше осмотреть повреждения. Нос опух не сильно, и это было хорошо. — Вдохни полной грудью, а когда будешь готова — выдохни, — объяснила Регина, усаживаясь поудобнее и прикладывая руки к носу Эммы. Свон стоически вытерпела болезненное прикосновение, покрепче стиснув зубы, и, неосознанно хватаясь за край футболки. Глубоко вздохнув, Эмма не решалась выдохнуть, зная, что её ждет. Но по взгляду Регины поняла: если она не выдохнет сама, шатенка ударит её в солнечное сплетение, выпустив воздух их легких. Не решаясь испытывать терпение Регины, Эмма еле заметно кивнула, и резко выдохнула. Реакция была незамедлительной. Послышался хруст, а после Эмма вскрикнула и схватилась за нос. Миллс услужливо подала девушке полотенце, и Эмма взяла, прикладывая к носу. Глухо застонав, Эмма упала обратно на диван, откидывая голову на спинку. — А с помощью магии было бы так же больно? — застонала Эмма. — Своим рукам я доверяю больше, — ответила Регина, припоминая, как в последний раз вправляла нос Белоснежке, когда та упала с лошади, которую она заколдовала. Славные были времена. — Черт, как же…, — последующие слова потонули в полотенце. Дав Эмме несколько минут, Регина мягко отложила полотенце в сторону, чтобы посмотреть на свою работу. Что же, всё прошло гладко. Но не для Эммы. — Да, я чуть не умерла! — воскликнула она. — Конечно, — кивнула Регина. — Ты была близка к этому. Эмма нахмурилась и отвернулась от мэра. — Я с тобой не дружу. — Эмма, у тебя кровь, — Регина снова приложила несчастное полотенце к носу не очень счастливой Свон и пошла на кухню за аптечкой. Регина вернулась с ватой, и Эмма отложила полотенце, причем очень неудачно, потому что задела нос и снова застонала. Регина закусила губу, отобрала у Эммы полотенце, которое уныло пожаловалось ветерку на жестокий, несправедливый мир, и Миллс вытерла им кровь. Она делала это очень аккуратно, в то время, как Эмма ловила каждое её движение. Боль пропала, были только заботливые руки Миллс на её коже, и сосредоточенное выражение лица. Когда с этим было покончено, Регина засунула вату в нос девушки, и, к собственному удивлению, не услышала болезненных всхлипов. Она посмотрела Спасителю в глаза и замерла. Эмма внезапно поняла всё. Всё стало на свои места. Всё стало правильным. Взгляды Миллс, её прикосновения, легкая, почти незаметная, но, все же уловимая, дрожь в голосе. Улыбка, предназначавшаяся только ей. Странные отрывки фраз. Слова о том, что Робин ей не нужен. Попытка поцелуя. Неудачная, впрочем, после которой Эмма поняла — ей ничего не светит. Все её попытки сводились на нет, после чего, Эмма разглядела злой умысел судьбы, в которую она не верила. Как иначе можно было объяснить то, что после каждого шага вперед, происходит полтора назад? Нельзя было отрицать, что в последние месяц или два они сильно сблизились. Особенно, если вспомнить их отношения до разрушения проклятья. Они начали не с той ноги, очевидно, но, даже тогда, Эмма что-то чувствовала к Регине, желающей её убить. Воздух буквально искрил от этих взглядов, и только идиот не заметил бы этого. Вопреки убеждениям Миллс, Эмма идиоткой не была. Пока Эмма бродила в своих мыслях, Регина осторожно провела ладонью по щеке Эммы, вынудив девушку вернуться в реальность. А реальность была таковой: они сидели на диване в нескольких сантиметрах друг от друга, Регина гладила Эмму и… а, в общем, Эмма остановилось на этом. Ей было достаточно всего, и она положила руку на плечо Регины, приближаясь к её лицу. Эмма успела увидеть, как она закрыла глаза. — Мама! Эмма и Регина чуть ли не отпрыгнули на разные стороны дивана. — Наверное, это и не лучшая идея, — Эмма вскочила, и куда-то пошла, чуть ли не плача от бессилия. Регина не могла встать и пойти за ней, она не могла двигаться, и была в шоке от происшедшего, только прокручивая события в голове. Может, злодеям действительно не суждено иметь счастливый конец? — Наверное, нет. Генри вбежал в комнату, и, запыхавшись, сел на диван рядом с грустной Региной. — Мам, звонили Дэвид и Мэри-Маргарет, у них возникла проблема в лесу, и они сказали, что нашли какую-то Снежную Королеву. Почему ваши телефоны недоступны? И, где Эмма? Регина не ответила. Не ответила она и через минуту. Генри упрямо смотрел на неё, не понимая, что происходит. А потом увидел влажные глаза Регины и прерывисто вздохнул. Эмма. Генри, не думая, обнял Регину, чувствуя, как слеза упала на его шею. Сердце заныло. — Наверное, — хрипло прошептала Регина. — Ты был прав. Наверное, злодеи не должны быть счастливы. — Нет, мам, нет. Я был не прав. Ты не злодей, мам, всё будет хорошо, я обещаю тебе, — Генри обнял Регину в ответ и говорил какие-то слова, очевидно, призванные утешить её. — Это всё из-за Эммы, да? Пожалуйста, не плачь, не надо. Мам, не плачь. Генри крепче обнял Миллс, прежде, чем отпустить. — Я найду её, — пообещал мальчик, и Регина не могла не верить.

***

Это было чертовски, до жути обидно. Они не могут даже поцеловаться спокойно. Конечно, Эмма не винила Генри, просто у неё начали сдавать нервы от всякой ерунды, происходящей в Сторибруке. Сначала Робин со своей женой, дважды. Потом Эмма, как могла, пыталась завоевать благосклонность Миллс обратно. И у неё получилось. Ледяная опасность, Эльза и, какая-то там, Ингрид, которая знала Эмму очень давно, и не говорила откуда. А сегодня был предел. Авария. Чёрт. Нос до сих пор болел, а на щеке ощущалось прикосновения Регины. Она поступила глупо, сбежав. Но больше она не может. Глубоко вздохнув, Эмма прислонила голову к дереву. — Это так глупо, — сказала Эмма неизвестно кому. Возможно, своему разбитому носу. Или же Генри, который присел рядом с ней. — Если ты хотела избегать маму, то глупо было прятаться от неё здесь, в ста пятидесяти метрах от дома, — усмехнулся Генри. — Генри, я люблю её, — прошептала Эмма, повернув голову к сыну. — Я знаю, — кивнул мальчик. - И, ради вашего же блага, вам нужно разобраться в этом. Эмма фыркнула. — Когда влюбишься, то поймешь нас. — Нет, — твердо ответил Генри. — Если любишь человека, он имеет права знать. Что случилось только что? — Ты сорвал наш поцелуй, — честно призналась Эмма. — В итоге он сорван, наверное, раз в четвертый. Свон вспомнила происшествия около шахты, когда они вытаскивали маленького Генри оттуда. Регина была так близко, и Эмма искренне не понимала почему. Эмме казалось, что тогда-то она и влюбилась. Генри поменялся в лице. — О, нет, это всё из-за меня? — Нет, ты тут не причем, — Эмма поднялась с земли и глубокомысленно изрекла. — Это все судьба. И я. Генри закатил глаза. — Нам нужно возвращаться. Я обещал маме, что найду тебя и верну. — Не раньше, чем я напьюсь. — Эмма. — Генри. Два взгляда столкнулись, и никто не хотел уступать. Наконец, Свон опустила глаза. — Малыш, я не готова. Я не уверена, что могу дать Регине то, что она заслуживает. Я никогда не была хорошим человеком, хорошим вариантом. Давай посмотрим правде в глаза — я безответственная, безалаберная разгильдяйка, неспособная на серьезные отношения. Я не смогу стать той опорой для неё, в которой она нуждается. Я — плохой вариант. Наихудший. У меня нет уверенности в завтрашнем дне. Я также плохой Спаситель. Регина достойна намного лучшего, и я не могу вместо этого подсовывать себя. — Ты не подсовываешь, — голос сзади заставил Эмму вздрогнуть и развернуться. — Я сама выбрала тебя. Генри поспешил удалиться, не желая лезть в отношения взрослых, которые его не касаются. — Я не могу решать за тебя, — Эмма сделала шаг вперед, оказываясь с Миллс лицом к лицу. — Я уже решила, — ответила Регина, глотая ком в горле. — Безалаберная девушка с разбитым носом и накачанными руками, которая думает, что недостойна меня. Я убивала. Много. Я убила собственного отца, чтобы отомстить болтливой девчонке и разрушить жизни всех жителей Зачарованного Леса. Сломала тебе жизнь. Подсунула отравленный пирог, чтобы ты не отобрала единственного человека, который имел для меня значение. И, который пострадал из-за моей ненависти, которую я так и не могла побороть. Мои ошибки можно перечислять вечно, и я не могу оправдать ни одну из них. Я не уверена ни в чем, кроме одного. Регина взяла Эмму за руки, как тогда, около границы Сторибрука, и вдохнула побольше воздуха. — Эмма, я люблю тебя. У Эммы все поплыло перед глазами, и ей пришлось крепче сжать руки Регины, чтобы не упасть. Свон хотела что-то ответить, но просто не смогла. Вместо этого она вернула себе руки и стала не торопясь разматывать эластичный бинт. Остался один слой, и Эмма медлила. Наконец, она сняла повязку, и показала татуировку Регине. Миллс тихо ахнула. Закрыла глаза, и снова открыла их, чтобы убедиться в компетентности своего зрения. Лебедь с короной находился в рамке. Переделанная татуировка Робин Гуда красовалась на руке Эммы пару недель. Регина бездумно провела пальцем по контуру, пока её не прервали. — Я тоже люблю тебя.