Вбоквелы к "Ленте времени"

Название: Ненависть Размер: мини (1028 слов) Персонажи: Гарри Поттер, Лорд Волдеморт, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли Категория: джен, пре-слэш Жанр: драма Рейтинг: PG-13 Аннотация: Чего-то не хватает. Гарри не знает, чего именно, но ему не нравится, что место этого заняла непрошеная ненависть. От автора: первая часть была самым настоящим потоком сознания, дальше оно как-то исправилось. Написано на заявку Les*: «Безумие, персонаж — Гарри Поттер». Это что-то вроде концовки «Ленты», но, чтобы не спойлерить, я написала очень мутно. Потом, когда основной фик будет закончен, всё прояснится. Если вы ничего не поняли, знайте, что так и было задумано )) Гарри не знает, что происходит. Проигранная война, безумное требование Волдеморта, чуть поутихшая травля магглорождённых — всё это теряется перед лицом тех чувств, что вспыхивают в нём при взгляде на это отвратительное, белое как мел лицо. О да, он ненавидел Волдеморта и раньше, но никогда в этой ненависти не было такого жара. Был враг, которого нужно было уничтожить ради мирной жизни — и Гарри ненавидел этого врага с должным пылом, но без искренности. А сейчас… Каждый раз, когда они сталкиваются в коридорах, Гарри ощущает, как внутренности стягиваются в один большой клубок, а кулаки сжимаются сами по себе. Хочется ударить по этому лицу, хочется выхватить палочку и наслать проклятие — как можно более болезненное, такое, чтобы издевательская насмешка погасла, а на поверхность выплыло то скрытое, что Гарри видит, когда вглядывается в эти жуткие кровавые глаза. Снова, и снова, и снова. Он сходит с ума, он уверен в этом, потому что всё тело пылает от ярости и ненависти, а сердце рвётся на части: в нём нет ни того, ни другого, Гарри ведь никогда не умел ненавидеть и ему это не нравится — но при этом он одновременно упивается этим ощущением. Оно захватывает, оно поглощает тебя всего, и Гарри кажется, что он уже живёт своими ненавистью и безумием. Изредка он выныривает на поверхность и судорожно заглатывает воздух, пропитанный светлыми чувствами — но только изредка. В основном это происходит, когда он встречается с Уизли и Гермионой. Они для него как свежий ветер посреди пустыни; нечем дышать, песок забивает глаза и ноздри, царапается где-то в горле, изнуряющая жара иссушает тело так, что кажется, будто ты уже давно стал мумией — а потом тебя овевает потоком прохладного воздуха, и ты жадно дышишь, пытаясь вобрать в себя как можно больше, настолько жадно, что кружится голова и хочется безудержно смеяться. Уизли ни о чём не подозревают. Они волнуются за него, Молли обнимает его и гладит по голове, тихо приговаривая: «Прости нас, прости», — а Артур только бросает виноватые взгляды. Джинни крепко сжимает его руку, и Гарри вновь повторяет, что всё хорошо, он справляется, и Волдеморт, оказывается, вовсе не так плох… Но потом, после ужина, Гермиона зовёт его во двор, и когда они оказываются за деревом, тихо спрашивает: — Всё ведь совсем не так, верно? И тогда Гарри выпаливает всё, что у него на уме. Он говорит, захлёбываясь словами, говорит о неожиданно ярких чувствах, об ощущении, что он что-то забыл там, в Запретном лесу, и отсутствие этого забытого больно давит в груди. Он почти кричит, когда речь заходит о Волдеморте, потому что это слишком много, слишком сильно, он не привык так пронзительно… Гермиона пытается его успокоить, но Гарри сам неожиданно прекращает свою тираду. Он съезжает спиной по стволу дерева и усаживается на землю, подтянув колени к груди. — Я что-то потерял, Гермиона, — тихо говорит он. — И мне плохо без этого. Гермиона только сочувственно гладит его по плечу. Когда ему в следующий раз удаётся улизнуть, он не идёт к Уизли, а зовёт Рона и Гермиону на Гриммо. Они сидят в гостиной и пьют чай, когда мимо распахнутой двери проскальзывает тёмная фигура. Гарри вскакивает на ноги и бросается за ней, ощущая, как в груди сворачивается знакомая тугая пружина. Он догоняет её уже у библиотеки и с разбега влетает внутрь; дверь с оглушительным стуком бахает о стену, но Гарри не слышит этого, уставившись в мертвенно бледное лицо Волдеморта. Он чувствует, как привычно напрягается тело, как сжимаются пальцы в кулаки, оставляя на ладонях следы впившихся ногтей, как скручивается всё в животе при одном лишь взгляде на Волдеморта. В библиотеку вбегают Рон и Гермиона, Гарри видит их краем глаза, но не обращает на это внимания; всё его существо сосредоточено сейчас на одном человеке. Он кусает губы, стискивает зубы, но слова рвутся наружу. В конце концов ему удаётся ограничить их одним лишь: — Ты! — но оно настолько пропитано эмоциями, что Гермиона сбоку тихо ахает, а Рон недоумённо хмурится. — Что ты здесь делаешь, Поттер? — отрывисто спрашивает Волдеморт. — Лучше скажи мне, что здесь делаешь ты! — выплёвывает Гарри, кривясь в отвращении. — Как ты смог попасть сюда? — Не твоего ума дело, — Волдеморт насмешливо скалится, но потом издевательское выражение словно стекает с его лица, сменяясь брезгливой сосредоточенностью. — Ты должен был «гулять». Что ты здесь делаешь? — Это мой дом, и если я хочу прийти сюда, то приду. Гарри цедит слова сквозь зубы: Рон и Гермиона и так уже увидели слишком много. Он не хочет, чтобы они стали свидетелями этого огня ненависти, который разгорелся между ним и Волдемортом. Их Гарри, светлый, добрый, милый Гарри, не умеет ненавидеть, и он не хочет рушить этот образ, потому что он — единственный якорь, за который Гарри цепляется, выбираясь из затягивающей его трясины. — Но я не понимаю, по какому праву находишься здесь ты! Он всё-таки срывается на крик и видит мгновенное его отражение на лице Волдеморта: оно искажается в странном чувстве, которое Гарри никак не может опознать, а потом Волдеморт подаётся ближе и яростно шипит — так, что Гарри чувствует его дыхание на своих губах: — У меня гораздо больше прав на это, чем у тебя, мальчишка! Они застывают в этой позе: глаза в глаза, кулаки сжаты до побелевших костяшек, взгляды горят ненавистью и безумием. Всё это слишком, слишком, слишком… — Почему ты ненавидишь меня? — сипит Гарри. Он должен узнать. Должен понять, ведь тогда он поймёт и то, почему сам ненавидит. — Почему, Риддл? Глаза Волдеморта вспыхивают исступленной злобой — Гарри знает, что это слово слишком бледно для описания подобного, но не может подобрать другого, потому что видит нечто, слишком сильное для простой ненависти. Ненависть-ненависть-ненависть. Безумие. Отвращение. И снова ненависть. Сколько раз это слово звучало в его мыслях за последние полгода? Волдеморт обнажает зубы в гримасе и выплёвывает свистящим шёпотом: — Ты хочешь знать, Поттер? Ты хочешь знать? Гарри напрягается в ожидании ответа, и Волдеморт, замечая это, по-кошачьи сощуривает свои красные глаза, а потом с бешенством шипит: — Потому что ты отнял у меня его! Гарри резко отшатывается назад и чуть не падает, когда перед глазами закручивается вихрь неясных, но с каждой секундой становящихся всё чётче картин. Он с присвистом втягивает в себя воздух, пытаясь заново собрать свой мир из кусочков — получается плохо, но когда Гарри слышит неровное дыхание Волдеморта, воспоминания, будто фрагменты пазла, внезапно становятся на свои места. Он словно чувствует, как пустующее место в груди заполняется тем самым, чего не хватало всё это время. И тогда он поднимает взгляд на Волдеморта и, видя, как поражённо расширяются эти красные глаза, шепчет: — Том?