Ты такая страшная, что тебя никогда не изнасилуют...

Дни, проведённые в лаборатории, были ужасны. После Алисиных историй меня постоянно мучили вопросы разного рода: «Зачем? Почему? Как? Когда?». Однако когда я хотел задать их девушке, она просто меняла тему. В другой ситуации, когда она сама спрашивала меня, беспокоит ли меня что-нибудь, я просто не мог сформулировать правильно вопрос. Мои мысли непонятны даже мне. Отвратительное чувство, когда ты вроде как и хочешь спросить, но не знаешь как. Из моих депрессивных мыслей меня доставала, возвращая в реальность, только Алиса. Она всегда находилась со мной рядом. Хотя, по сути, больше и некому. - Как ты себя чувствуешь? – тёплым голосом спрашивала меня. - Я чувствую себя лучше, чем когда-либо, - отвечал я. Я не считаю, что врал. Но и не сказал бы, что это была правда чистой воды. Нет, это не было ни тем, ни другим. Я просто ей недоговаривал. - Дима, если тебе вдруг поплохеет – говори, - сказала мне Алиса, нежным движением погладив по голове. - Да, непременно, - я попытался выдавить из себя улыбку. На самом деле, мне было действительно важна её поддержка. Поддержка этой девушки – всё для меня, на данный момент. Наверное, я выгляжу сейчас более чем жалко. Когда я в последний раз смотрелся в зеркало, у меня были огромные мешки под глазами, растрёпанные волосы, которые не могли расчесаться, и большая царапина на носу, которую я, видимо, оставил себе ночью, ворочаясь от очередного кошмара. В общем, картина была кошмарная. Не было ощущения, что в зеркале отражается взрослый и вполне симпатичный, как мне раньше казалось, парень. В конце концов, когда я отвлёкся, я вспомнил о том, что говорил Росе. За Алисой охота. Надо бы как-нибудь защититься, что ли… Ах да, теперь, когда я об этом задумался, я заметил кое-что новое. Жалюзи и окна, а также двери и содержимое комнаты – изменились. Жалюзи, пусть это и не особо заметно, что к лучшему, теперь не стального цвета, а действительно сделаны из стали. Окна – пуленепробиваемые. Двери выглядят также как и раньше, но… Но! Они оснащены механизмом, который не позволяет пройти посторонним. То есть, чтобы вас пустили, вам нужен подходящий отпечаток пальца, подходящая глазная сетчатка, и подходящая кровь. Тут трёхуровневая защита. Если же вы провалите хоть один уровень – мне вас искренне жаль. Во-первых, вы получите пулю в лоб, во-вторых, вас чуть-чуть попалят огнём, и в конце всего этого вас просто зальют жидким концентрированным азотом. Алиса, всегда проходя мимо дверей, смотрит на них с гордостью и… ожиданием. Страшная она конечно женщина. Уверен в том, что она просто хочет себе пару замороженных трупов. Извращенка. Что касается содержимого комнаты, то оно, в принципе, ожидаемо поменялось в нужную, но страшную, сторону. Всюду были распиханы ножи, кинжалы, мечи, катаны, пистолеты, дробовики, пулемёты, бомбы, гранаты… В общем, что касается нашей с девушкой безопасностью, у меня были двояковые чувства… - Уже оценил то, как поменялся интерьер в моей берлоге? – спросила у меня владелица этой самой «берлоги», заметив мой заинтересованный взгляд. - Ну, скажем так, мне и нравится, и нет. То есть я, конечно, не чувствую себя кроликом загнанным в угол, среди этого всего, но меня пугает то, что программа в двери может сбиться, или я просто случайно задену какую-нибудь гранату, - выпалил я. - Кто не рискует, тот не… - Да-да, знаю, - перебил я девушку. Увидев все перемены в здании, моя депрессия ушла на далёкий, второй план. Мне уже было плевать, кто я там такой, что со мной произошло, и что за кошмары, которые я, кстати, не помню, мне снились. Сейчас мне было интересно лишь только составляющая всего «кафе», оружие, и, собственно, финансы, на которые всё это было куплено. - Между прочим, откуда такие деньги? – решился наконец-то задать свой наболевший вопрос. - Чёрный рынок и мой небольшой нелегальный бизнес,- призналась мне Алиса. - И что же Вы, молодая леди, продаете на чёрном рынке? – хотел поддеть её я. - Органы, -прозвучал спокойный ответ. - В смысле «органы»? – ошарашено переспросил я. - Я продаю органы крысок, которых отлавливает Алика. Она их ловит – допрашивает – и отпускает. Ну… Как сказать – «отпускает». Она их «отпускает» в хорошие ручки. Разделывает на органы, которые нынче в цене, и «отпускает» покупателю, - объяснила мне спутница. Вообще, если честно сказать, я не особо и был шокирован. Я подозревал, что Алиса, как и Алика – ненормальная. Но чем чёрт не шутит. - Так, погоди! Ты что, и Ивана «отпустила»?! – возмущёно вскрикнул я. - Кто знает… Может быть и так, а может быть и нет,- увиливала от ответа «мадам». Ладно, знаю по собственному опыту, что она мне ничего не скажет. Я уже смирился с тем, что она вольна делать всё, чего пожелает. Я уже даже привык к её доминантству надо мной. Эта девчонка… Я её действительно немного боюсь, но была бы моя воля, и она точно стала бы моей. Полностью моей. - …папа, смотри, у этой тёти что-то на груди,- раздался детский голосок из середины зала, заставленного столами, до которого мы уже успели дойти. - Да, моя лапочка, это тётя – владелица этого кафе. Насколько я знаю, имя ей – Алиса. Верно, мадам? – мужчина немного приподнял свою шляпу, и взглянул на нас поблекшими голубыми глазами, которые как бы насмехались над нами. Мне он не понравился. Его взгляд был холодный, отталкивающий. На вид мужчине было лет тридцать, может немного больше, однако его глубокие морщины и неестественная седина могла бы сбить с толку. Я, честно говоря, сам не был уверен в том возрасте, который приписал ему, но мне так казалось. Одет мужчина был в узковатые джинсы, длинную тёмную рубашку, а на спинке стула висело чёрное и необычайно длинное пальто. Он был не один. Рядом с ним сидела маленькая девочка. Ростом около метра пятидесяти. Возраст я, честно говоря, так и не смог определить… Вроде как не старше четырнадцати, но спиртное в её бокале меня смутило. Внешне она сильно отличалась от остальных. Покрашенные в ярко-красный, с зелёными, синими и даже фиолетовыми, прядями, волосы явно выделяли её. Цвет глаз тоже был необычен. У неё, как я понял, были белые линзы. Это выглядело пугающе. Однако её миленькое круглое личико и маленькие губки делали из неё не «панка-неформала», а просто наряжённую куколку. Всю картину дополняла неестественно бледный цвет кожи. - Вы на кой чёрт сюда припёрлись? – неожиданно дерзко и с лёгкой опаской спросила у этих, мне незнакомых, людей Алиса. - Малышка, ты превышаешь свой тон на десять децибелов,- сказала «маленькая» девочка. - Алисия, мы пришли не к Вам и не за Вами. Мы пришли проведать этого юношу, - сказал странный мужичок и указал трубочкой от сока на меня. - Дог, Вите Флувир, я не отдам вам его. Это мой ключ, - слова Алисы сопровождались нервными касаниями правой ляжки, в этом месте, под платьем, был её любимый нож. Я решил, что пора и мне замолвить словечко… - Мистер Дог – правильно? Я бы хотел уладить всё это, и поэтому сразу скажу вам со спутницей, что я никуда с вами не пойду, - уверенно сказал я. - Мальчик, это не тебе решать, - произнесла красноволосая девочка. Больше я ничего не помню о том дне. В тот день, 14 ноября, я уже во второй раз потерял сознание. *** - Профессор, наш эксперимент №27 был провален,- говорил высокий женский голос. - Всё в порядке. Если он в сознании – всё прекрасно, - отвечал женщине мужчина, который, увлёкшись, что-то рассматривал под микроскопом. - Профессор! Вам срочно нужно быть в нулевом отделении пятого уровня! Тот самый «профессор» решил всё-таки послушать свою лаборантку. Они вместе направились в нулевое отделение, прозванное «логовом зверя». Вся лаборатория делится на десять отделений, в каждом из которых четыре уровня. Отделения шли сверху вниз. То есть десятое отделение – самое верхнее, а нулевое – самое нижнее. Первого отделения не существует. О нём говорят, будто оно есть, но это всего лишь байки для «непосвящённых». Уровни идут горизонтально справа налево, четыре уровня, а пятый уровень, который есть только в нулевом отделении, находится отдельно от всего остального. Сама лаборатория располагается, естественно, под землёй. 0-5 находится ещё глубже и ещё правее от всего остального. Это как бы вообще отдельное помещение, к которому ведёт лишь один туннель. Профессор с лаборанткой спустились на лифте вниз, в нужный им отдел. Затем пришлось немного повозиться с проходом на пятый уровень… В течение двадцати минут они достигли нужной цели. Джиро сидел в углу, который в отличие от стен был выделен оранжевым цветом. Так сделали «учёные» для того, чтобы как бы показать всю ничтожность «монстра». Чтобы он почувствовал себя более чем одиноким в этом единственном ярком углу всей тусклой жизни. - Мальчик, что такое с тобой? – как можно нежнее спросил мужчина у мальчика, смотрящего в оранжевый угол. - Ну же, парень, повернись к нам,- человек в белом халате резким и сильным движением развернул того самого «зверя» к себе лицом. По телу профессора побежали видные мурашки. Ему явно стало страшно. Картина была не из приятных и пугала. Лицо «эксперимента» было покрыто разъевшимися красными пятнами, вокруг которых свисала кожа. Нос был с открытым переломом. Он был положен в горизонтальное положение на правую щёку. Губы… Их не было видно. Их вообще не было, их отрезали. На месте губ остались лишь кровавые, мясные ошмётки и, похожие на нити, куски мягкой составляющей губ. Видна была как нижняя, так и верхняя челюсть. Нижняя челюсть была сломана в левую сторону. Она просто застыла в заданном положении. Глаза… Ранее морского цвета глаза стали кроваво-красные, а белок и вовсе почернел, как будто его жгли. - Что… что это? – заикаясь, смог произнести профессор. - Это реакция, доктор, - более спокойным тоном сказала девушка, стоящая рядом и наблюдающая за происходящим. - Реакция на что?! – уже кричал мужчина. - Реакция на препарат, который ему кололи каждые пятнадцать минут в течение двух часов,- зажмурившись, протараторила лаборантка. - Какой к чёрту препарат? Кто его сказал колоть этому сопляку?! – «учёный» явно был недоволен происходящим. Он орал на бедную девушку, иногда поглядывая на мученика. - Препарат AGROM(83). Велел давать отец парня,- чётко и ясно ответила она. - Да вы что, с ума все посходили? Вы совсем деградировали что ли? Такое вкалывать ребёнку. Немедленно провести все нужные операции над ним. Чтобы через четыре часа он был здоров. Это же ребёнок, в конце да концов! Да, он необычен, но он всё равно ребёнок, - произнеся эти слова, Дог покинул «логово зверя». AGROM(83) – препарат, из-за которого человек вспоминает всё то, что ему хотелось бы забыть. Впоследствии он в скором времени сходит с ума. Ему видятся те самые моменты его жизни, о которых он бы предпочёл забыть. Этот препарат запрещён законом, но таким лабораториям как та, в которой находился Джиро, было разрешено держать его у себя «под крылом». Это, по сути, наркотик. Его используют в исследованиях, так как формула его до сих пор не известна, а создатель и подавно. При вкалывании в первый раз сразу же чувствуется огромнейший адреналин. Он, наверное, несравним ни с чем… Ну вот если взять в пример человека, который боится высоты, замкнутого пространства и темноты, то если его с парашютом скинуть в отверстие на вершине горы (в туннель, проходящий вертикально), где тьма покрывает абсолютно всё, а отверстие только сверху… Вот этот выплеск адреналина надо умножить на пятнадцать, тогда получим примерное количество получаемого адреналина из одной дозы AGROM'а(83). Зачастую люди просто не выдерживают и на месте умирают от разрыва сердца. Бывало и такое, что тело находили в преотвратном состоянии и в луже крови. Тело просто взрывалось, а кровь сочилась из всех щелей. Если разбавить одну дозу этого вещества, то мы получаем рунм, употребление которого нынче «в моде». AGROM было решено испробовать на мальчике тальросе. Из-за его устойчивого тела и разума был подписан приказ. Его подписали сорок восемь человек, из пятидесяти трёх. Запись в журнале отчётов: « Эксперимент №27. 16:00. Первая доза не дала никакого эффекта. «Нулевой» вёл себя спокойной, тело было в нормализованном состоянии. Психологически стабилен. 16:15. Вторая доза дала эффект. Вкалывание сопровождалось попытками освободиться из-под ремней, а также судорогой глаза. Моральные показатели: стабильны. 16:30. Третья доза дала эффект. «Нулевой» не переставая, произносил одну и ту же фразу: «Мама, папочка…». Физически ничего не изменилось. 16:45. Четвёртая доза. «Нулевой» проявляет агрессию. Кожаные ремни не выдержали, была смена на железные ремни. Сопротивление оказалось настолько высоким, что железо потрескалось, но выдержало. «Крыса» психологически атакована. Зрачок сменил свой цвет на красный. Фраза сменилась. Теперь «Нулевой» повторяет фразу: «Я убью вас…». 17:00. Пятая доза. После пятой дозы мы получили неожиданный эффект. Испытуемый успокоился и заснул. Во сне он искусал, нам неизвестно как так получилось, свои губы до неузнаваемого состояния. В скором времени нам была видна челюсть. Мы продолжили эксперимент. 17:15. Шестая доза. «Нулевой» проснулся и стал кричать. Иногда его крики напоминали звериный рык. Белок глаза стал чёрным. Психологически всё идентично четвёртой дозе. Он повторял фразу: «Я убью вас…». 17:30. Седьмая доза. Испытуемый стал сходить с ума. Изо рта шла пена, а сам он бился в конвульсиях. Покончить с собой ему мешали только обновлённые ремни. Психологически нестабилен. Кричал в пустоту несвязные слова: «Мама, папа, смерть, убью, халат, ненавижу». Мы считаем, что наконец-то стали получать нужный нам результат. Продолжаем исследования. 17:45. Восьмая, предпоследняя, доза. Лицо «Нулевого» покрылось разъевшимися пятнами, как от кислоты. Нос непонятным образом был сломан. Психологически нестабилен. Шёпотом говорил мадам Вите Флувир слова: «Мамочка, я не бесполезен, правда». Женщину пришлось увести с места эксперимента с нервным срывом. 18:00. Девятая, последняя, доза. Нижняя челюсть была сломана самим испытуемым и находилось в неестественном положении. Психологически нестабилен. Кричал на окружающих, имитируя животный рык. Повторял одну фразу. Дословно: «Я убью вас всех до единого, а потом убью и ваших родных. Убью всех ваших друзей. Убью всех, кто хоть раз с вами виделся или даже говорил». Итоги исследования: Тальрос остался жив. Его внутренние органы остались в целости. Пострадало только лицо. Исследовательской группе показалось, что он видел свои самые страшные воспоминания, то есть мать, отца и нас (вывод сделан благодаря фразе «халат»). Это не может быть подтверждено. Всем показалось странным то, что этот ребёнок ни разу не заплакал. Он рычал, кричал, визжал, брыкался, бросался на людей. Однако он не плакал, хотя по нашим предположениям должен был. Мы считаем, что эксперимент был провален».