Измена

Четыре дня, четыре долгих и мучительных дня, Чанёль провел в постоянных раздумьях. Никто даже представить не мог, насколько ему было тяжело. Он постоянно думал о Бэкхёне, о Кёнсу и о своих чувствах. Пак не мог понять самого себя. Почему он не может выбросить из головы, этого гребаного Дио? Почему образ этого парня постоянно возникает перед глазами? Может это любовь? Но тогда, что он чувствует к Бэкхёну? Безусловно, он любит Бэкхёна, это даже не обсуждается. Ведь Бэк тоже не покидал головы Чана и не только головы, но и сердца. Все это было так сложно, что хотелось кричать. Все эти дни Чанёль врал Бёну о завалах на работе, о постоянной усталости. Не то чтобы он не хотел видеть своего парня, наоборот, он очень соскучился, но Пак чувствовал себя виноватым за то, что в его мыслях теперь не только Бэк. Ему хотелось разобраться в себе, хотелось понять себя и принять верное решение. И только ему стоило решить, вернуть все на свои места, и, как прежде, быть с Бэкхёном, как в его сознание возвращался образ миловидного Кёнсу. Все рушилось, в одно мгновение рушились все планы на дальнейшую жизнь. Ведь ни для кого не было секретом, что Чанёль уже давно все распланировал. Он даже уже предупредил отца о своей ориентации и сказал, что как только Бэкхён закончит учебу, он приведет его на знакомство с родителями. Пак подумывал о создании, пусть не совсем нормальной, но семьи. Раньше ему хотелось, чтоб только Бён был рядом и только с ним он хотел видеть свое будущее. Ключевым словом в данной ситуации является "раньше"! Сейчас Чан не знал, чего он хочет. То ли это был Бэкхён, то ли Кёнсу. В голове все спуталось, нервы были на пределе. Нужно было искать выход из всей этой проблемы, нужно было определяться. Ведь Пак больше не мог слышать взволнованный голос Бэка, который спрашивал, смогут ли они сегодня увидеться. Ему не хотелось делать больно этому милому и безобидному существу, но идти против чувств он тоже не мог. Поэтому после долгих раздумий, Чан решил, что единственный выход, поговорить с Кёнсу с глазу на глаз. Возможно, первое впечатление оказалось обманчивым, и он очень разочаруется в этом парне. Ох, как же Чанёль на это надеялся. Поднявшись с утра, как можно раньше и подъехав к подъезду дома, где жил его парень с другом, Пак решил проследить, когда Бэкхён уйдет в универ, а Дио останется один. Нельзя было встречаться втроем, Чану нужен был разговор тет-а-тет. Так легче сосредоточиться, да и вообще неприлично общаться сразу же и со своим нынешнем возлюбленным, и возможно будущем. Когда из подъезда вышел печальный и немного рассеянный Бэкхён у Пака защемило сердце. Он забыл, зачем он сюда приехал. Он понимал, что является причиной грусти младшего и от этого становилось безумно больно. Захотелось выбежать из машины, подхватить Бэка на руки и пообещать, что они теперь точно никогда не расстанутся. Но этот порыв был немного охлажден, когда Бён скрылся за поворотом. Чанёль решил, что теперь должен обязательно увидеться с Кёнсу. Выяснить все, усомниться в своем зрении и наконец-то успокоить своего мальчика, который от нервов, заметно, осунулся за эти дни. Чанёль не помнил, как он вошел в дом, как поднялся на нужный этаж, как постучал в дверь. Сейчас, когда перед ним стоял удивленный Дио, он забыл обо всем на свете. Черт! Все-таки зрение его не подвело, этот парень действительно был безумно красивым. Даже слишком красивым, для парня. В этот момент Пак полностью осознал, что запутался. Ведь, сейчас, ему совсем не хотелось думать о Бэкхёне, которого он совсем недавно хотел заключить в свои объятия. - Б-бэкхёна нет, он уже ушел, - заикаясь, бубнит Кёнсу. - Я не к нему, я к тебе, - берет себя в руки Пак и проходит вглубь квартиры. Дио закрывает за ним дверь, он находится в замешательстве, не понимая, что могло понадобиться от него Чанёлю. И сейчас ему предстояло это выяснить, но что-то подсказывало, что разговор будет не из легких. В голове Кёнсу то и дело всплывали строчки прочитанного им письма. Зачем он вообще читал его? Теперь присутствовала некая неловкость, не то, что в их первую встречу, даже тогда было легче. - О чем ты хотел поговорить? - спрашивает Дио, проследовав в гостиную за Паком. Чанёль судорожно сглотнул и посмотрел на стоящего рядом парня. В принципе он даже не знал, о чем хочет поговорить. Он просто пришел все выяснить, подготовил речь, вопросы, но сейчас все вылетело из головы. Мысли были переполнены хрупким телом, красивым лицом, пухлыми губами. Все это принадлежало Кёнсу и всем этим до безумия хотелось овладеть Чану. Ему хотелось чувствовать под собой этого парня, чувствовать, как он изгибается, слышать стоны. Прекрасные, чарующие стоны, ведь, с таким голосом не могло быть иначе. Пак почувствовал, как тесно становится в штанах, из-за чего пришлось поерзать по дивану, чтоб принять более удобную позу. - Ну, так что? - снова спрашивает Дио. - Я это... хотел спросить. Что ты обо мне думаешь? - выпаливает Чанёль, внимательно глядя на собеседника. Кёнсу закашлялся. Он явно не ожидал такого вопроса. Не мог же он сказать, что Пак ему очень нравится и что он думает о нем с первого дня их знакомства. Да и что вообще за глупые вопросы? Разве можно так спрашивать? Вдруг в голову Дио пришла мысль, что он неправильно понял вопрос. Возможно, Чан имел ввиду, что он думает о нем, как о парне Бэкхёна? Точно, это больше походило на правду. - Ну, ты хороший парень. Думаю, вы с Бэком хорошо смотритесь, но чтоб утверждать что-то точно, я должен лучше узнать тебя, - бубнит Кёнсу, замечая, что ему самому не очень приятно обсуждать эти отношения. Чанёль хмурится и встает с дивана, оказываясь в опасной близости с объектом своего обожания. Дио затаил дыхание и неотрывно смотрел на парня, стоящего напротив. Так хотелось прикоснуться к нему, к его щеке, к его губам. И откуда вообще взялись все эти желания? - Я спрашиваю не о нас с Бэкхёном, а конкретно о себе. Что ты думаешь обо мне? Не хотел бы ты стать моим парнем? Чанёль говорит серьезно, сам не зная, откуда у него столько сил и уверенности в себе. Кёнсу стоял неподвижно и пытался привести чувства в порядок. Он не верил своим ушам, не верил всему происходящему. Все слишком туманно, слишком неправильно. А как же Бэкхён? Это все может разбить ему сердце. Нет, нужно было немедленно отказаться. Но как это сделать, если стоящий рядом парень так манит к себе? И вместо нет, хочется ответить, да. - Ты мне нравишься, очень нравишься - выдыхает Пак. - А Бэки, как же он? - спрашивает Дио, опуская голову в ожидании ответа. - Я не знаю, что будет с ним, что будет с нами, но сейчас я хочу быть с тобой! Чан взял парня за руку, приближая чуть к себе. Дио задрожал. Чанёль едва касался его запястья, но он всем телом ощущал исходящее от него тепло. Тепло, которое обжигало и заставляло сердце биться в бешеном ритме. Кёнсу поднял голову и посмотрел на Пака. Его глаза сейчас казались какими-то необычно темными. Они становились все больше и темнее, когда Чан склонился к Дио, совсем близко, дразня обещанием поцелуя. Его дыхание скользило по губам парня, заставляя того буквально дрожать в предвкушении. Кёнсу приоткрыл рот, чтобы набрать воздуха, которого катастрофически не хватало, но Пак наклонился и закрыл его своим губами, страстно и горячо. Поцелуй был просто изумительным. На вкус, как кофе, сигарета и секс. Глупое сравнение, но именно такое послевкусие оставалось у Кёнсу от губ Чанёля. Дио встал на цыпочки и потянулся вверх, чтобы насладится этим вкусом, чтобы насладится парнем, который сейчас сводил с ума, лишь прикосновением языка к его собственному. Напряжение и вожделение обволакивали тела обоих и заставляли прижиматься друг к другу еще ближе. Руки Чана скользнули по спине Дио и задержались на бедрах, прижимая еще крепче и давая второму почувствовать свое возбуждение, которое уже заметно выпирало. Кёнсу дернулся и попытался отстраниться, но Пак крепко удерживал и продолжал целовать. И Дио вдруг захотелось поддаться, захотелось быть слабым и оказаться в полной власти этого парня. Как бы неправильно это не было, но тело само отвечало и не хотело, чтобы это все прекращалось. Все в нем плавилось и рвалось навстречу Чанёлю, который сжимал его все крепче. Когда Кёнсу чуть раздвинул ноги, Чан обхватил его за бедра и приподнял его. Дио содрогнулся, но не делал никаких попыток протеста. Он уступил этому напору, этому искушению. Он был готов на все, только бы как можно дольше оставаться в этом плену вожделения и желания. Чанёль слегка отстранился и с нескрываемой похотью посмотрел на покрасневшие и припухшие от поцелуя, губы Кёнсу. Они манили и заставляли еще сильнее пульсировать кровь в висках, а сердце буквально вырываться из груди. Эти губы были созданы для поцелуев, и Чан понимал это, поэтому легонько касался их, пытаясь насладиться. - Ты такой... идеальный, - шепчет Пак, еще раз приникая к таким желанным губам. Кёнсу стонет в поцелуй и надавливает на затылок парня, чтобы утолить и свои прихоти, которым недостаточно просто касаний. Он хочет ощутить Чанёля полностью, хочет его прикосновений и жадных, до боли приятных поцелуев. Чанёль приподнимает податливое тело и, разворачиваясь, аккуратно кладет его на просторный диван. Кёнсу выгибается и не дает Паку отстраниться ни на сантиметр. Он не хочет отпускать его. Боится, что тот передумает, боится, что он сам передумает. Ведь между ними такая хрупкая связь и если она сейчас порвется, то они упадут в бездонную пропасть отчаяния. Хотя, если подумать они уже упали в нее, уже сорвались с обрыва и летят вниз. Но это вовсе не пугает, если вместе, то совсем не страшно. Кёнсу начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке у нависшего над ним парня, еле ощутимо касаясь его тела. Кожа у Чанёля была горячей и упругой. Дио не сдержался и, немного приподнявшись, приник губами к выпирающей ключице, слегка засасывая кожу. Он хотел получить как можно больше ощущений, которые можно было бы унести с собой в воспоминания. Чанёль зарычал и рывком снял с себя уже расстегнутую рубашку, а затем схватил футболку Дио и потянул ее вверх. Они оба замерли, рассматривая друг друга. Идеальные тела, идеальные изгибы. Худой, хрупкий, маленький Кёнсу нереально красиво контрастирует на фоне, пусть тоже худого, но подкачанного Чанёля. Дио провел ладонями по плечам, груди, слегка выпирающим кубикам пресса и задержался на, все еще обремененном джинсами паху. Чанёль закусил нижнюю губу и дернулся навстречу, потираясь возбужденным бугорком об ладонь. Кёнсу резко отдернул руку и смущенно отвел взгляд. Такое его поведение безумно забавляло Пака. Ему хотелось, как можно чаще вгонять Кёна в краску, чтобы видеть его робость и румянец на щеках. - Такой милый, - ухмыляется Чан и, наклоняясь, целует парня в шею. Он жадно и ненасытно втягивает белую кожу, оставляя на ней красные отметины. Это как метка обозначающая, что Дио принадлежит только ему. Такие же метки Чан оставлял постоянно и на теле Бэкхёна, кожа которого была еще белее и засосы на ней очень четко выделялись. От этих мыслей Пак дернулся и слегка отстранился от лежащего под ним парня. - Что-то случилось? - взволновано спросил Кёнсу, видя искаженное выражение лица Чана. - Нет, все хорошо! Я просто очень хочу тебя, - улыбается Чанёль, отгоняя от себя не нужные сейчас мысли. Ему не хочется думать о Бэкхёне, только не в этот момент. Он слишком сильно жаждет овладеть Кёнсу, чтобы так просто взять и отказаться от этой затеи. Хотя, все совсем не просто, ведь на подсознательном уровне Пак все равно понимает, что поступает неправильно. А еще ему кажется, что он забыл что-то важное. Но что? Хотя какая сейчас разница? Чанёль гладит плоский живот Дио, его бока, а сам припадает губами к набухшему соску. Обводит языком и засасывает бусинку. Кёнсу выгибается в спине и стонет, красиво стонет, как и предполагалось. Кровь закипает, лицо горит. Он смотрит вниз, на голову Чана, на свои пальцы, запутавшиеся в его волосах, это все очень возбуждает и начинает хотеться большего. Пак будто прочитав его мысли, принялся расстегивать его джинсы, а потом стянул их вместе с боксерами, открывая своему взору небольшой, аккуратный член. Кёнсу задрожал и снова покраснев, закрыл лицо ладонями. Чанёль провел языком по его бедру, и в голове у Дио помутилось. Он больше не мог сдерживаться, он попал в плен настойчивых рук и нетерпеливого, опытного рта и это возбуждало просто до невозможности. Давление внутри нарастало, а когда Пак начал поглаживать головку на члене, Кёнсу был уже не в силах этого выносить, поэтому он громко застонал и кончил прямо в руку Чану. Тяжело дыша и все еще с затуманенным от наслаждения рассудком, Дио приподнялся на локтях. - Прости, что кончил раньше времени. - Ничего, так даже лучше, - усмехнулся Чанёль и, размазав, вытекающую из обмякшего члена естественную смазку на пальцы, приставил один к промежности Кёнсу. Первый палец прошел довольно легко, поэтому Пак незамедлительно просунул второй, от чего Дио начал ерзать на диване и выдыхать тяжелые стоны. Боль и неприятный дискомфорт прожигали его тело изнутри, но он не собирался сопротивляться, давая Чанёлю возможность найти заветный бугорок. И, о боги! Вот оно! Кёнсу снова изгибается дугой и закусывает губу, чтобы не закричать. Чанёль довольно улыбнулся и еще сильнее надавил на простату, ловя последующие стоны поцелуем. В этот раз все вовсе не нежно, а наоборот, дерзко и горячо. Когда грубая ткань Паковских джинс коснулась вновь возбужденного члена, Кёнсу недовольно заскулил и потянулся к ширинке, чтобы расстегнуть ее и освободить пульсирующее естество. Чан отстранился и, вытащив пальцы из уже растянутого колечка мышц, сам снял с себя ненужные вещи. Дио еле заметно охнул, увидев внушительных размеров член парня. Ему захотелось поскорее почувствовать его в себе, и Чанёль не заставил себя ждать. Он приподнял бёдра Кёнсу и устроился между ними, снова нависая над парнем. Чан увлек Дио в поцелуй и резко подался вперед, входя на всю длину. Кёнсу широко распахнул глаза и впился ноготками в спину Чанёля. Ему было больно и приятно одновременно. Он чувствовал огромный ствол внутри себя, который был очень приятным и твердым, он заполнил всего его, распирая изнутри. Чанёль начал двигаться, сходя с ума от узости внутри Кёнсу. Движения были медленными и плавными, чтобы не причинять боль, но потом собственное возбуждение взяло верх и он начал с остервенением вколачиваться в Дио. Громкие стоны, рычание и пошлые шлепки разносились по всей квартире, по всему дому, по всем окрестностям. Возбуждение накрывало с головой, полностью лишая здравого смысла. Больше не было никаких мыслей, только секс, поцелуи и жаркие объятия. Кёнсу выгибался, а Чанёль ускорял темп, заставляя Дио снова кончить. Он получил свою разрядку, даже не коснувшись своего члена. Просто слишком много удовольствия, слишком много ласк и желания. Пак делает еще несколько резких движений и тоже кончает. Пара неловких толчков и Чан выходит из Кёнсу, позволяя сперме вытечь из растраханной дырочки. - Это было просто божественно, - шепчет парень, укладываясь рядом с Дио, сгребая его в объятия. - Да, но, что мы теперь будем делать? - с горечью спрашивает Кёнсу, когда возбуждение отступает и разум возвращается на место, - Бэки, он не заслужил этого. Мы должны... - Тшшш, - Чанёль не дает парню договорить, прикрывая его рот своей ладонью, - Давай не будем об этом? Только не сейчас. Не беспокойся, я все решу и улажу, - в голосе Чана тоже слышались нотки печали. Ему действительно нужно все решить! Правда, он не знал пока, как, но нужно было делать выбор незамедлительно. И сейчас выбор был очевиден. Где-то в университете Бэкхён не выпускал телефон из рук. Чанёль обещал позвонить пораньше. Он вчера буквально клялся, что позвонит и что возможно сегодня выгадает минутку, чтоб погулять со своим парнем. Шла уже третья пара, но звонка так и не было. Бэкхён чувствовал себя брошенным, но в душе продолжал успокаивать себя, ссылаясь на занятость Пака. - Чани, любит меня, очень любит и если бы у него была возможность, он бы точно позвонил. Просто у него много работы, вот и все. Мне нечего волноваться, наоборот, я должен поддержать его. Он нуждается во мне, а не в моих истериках. Не беспокойся, Чани, я поддержу тебя, как смогу и буду ждать, сколько нужно, - бубнил Бэкхён, все еще всматриваясь в телефон. Несмотря на все сказанные слова, ему до безумия хотелось, чтобы сейчас зазвонила любимая музыка, а на экране высветилось фото Чанёля и контакт: "МоЙ эЛьФиК". Бэкхёну очень хотелось этого, ведь он даже представить себе не мог, что его просто забыли. Просто сердцу в первый раз стало почему-то очень больно и холодно.