Обернуться вперед

      Утро началось с громкого стука в дверь, причем эту самую дверь, судя по всему, еще и придержали, чтобы ненароком не открылась. Снэл разлепил глаза, бездумно уставился на золотившиеся от солнечного света доски пола.       — Да?       — Хосс проснулся, — сообщил из коридора Дан. — Скоро убежит, так что поторопитесь.       — Хорошо...       Маг ушел, а Снэл задумчиво огляделся, пытаясь найти одежду. Та почему-то аккуратно лежала на кровати, что было совершенно неправильно, учитывая, что они с Орасом устроились на полу. С чего бы они заснули именно тут, Снэл не помнил. Зато четко ощущал две вещи: отсутствие в доме купальни его теперь не радует — как только раньше жил, а еще что вставать с Ораса совершенно не хочется. Тем более сонно щурившийся эльф не протестовал даже когда Снэл заерзал, устраиваясь поудобней и пытаясь вспомнить подходящее случаю очищающее заклятье. Не вспомнил — архимаг успел раньше.       — Идем? — Орас чувствуя, что супруг опять начинает напрягаться, погладил разноцветную макушку.       — Идем, — нехотя согласился Снэл, вставая.       Вскоре они уже спустились вниз.       Хосс обнаружился на кухне, торопливо доедающий кашу. Глядя на эту картину, Снэл одновременно разозлился и умилился, вспомнив, как отчаянно боролся за такую же кашу с младшими учениками. Те всегда умудрялись стрясти с него немного меда или варенья.       — Привет? — осторожно поздоровался юноша, садясь напротив мальчика. Хосс поднял голову, глянув на него исподлобья, так же покосился на замершего за спиной Снэла Ораса и быстро кивнул, после чего снова уткнулся носом в миску.       — Я Снэл. Твой отец, — осторожно продолжил Снэл, боясь вопросов, почему он появился только сейчас. Но нет.       — Знаю. Дан сказал, — буркнул Хосс. Голос у него и впрямь оказался чуть шипящим и тоненьким, абсолютно не вяжущийся с серьезностью и недетской мрачностью тона. Дожевав последнюю ложку каши, он снова глянул на эльфов.       — Я буду жить тут?       — Да, учитель, в смысле, Калев разрешил, — улыбнулся Снэл. — Ты ведь не против?       Хосс не удостоил его ответа, вместо этого выдав:       — Вы здесь не живете.       Пока Снэл соображал, что на это сказать и к чему это вообще, мальчик уже слез с лавки и замер, в задумчивости глядя на миску с семечками, стоявшую на краю стола. Потом решился, сыпанул в карман пару горстей, глянув на старших, будто ждал, что на него сейчас наорут, и двинулся к двери.       — Хосс! — отмерев, окликнул его Снэл. Мальчик остановился и нехотя обернулся, взглянув на него через плечо. Новоиспеченный отец внезапно понял, что первый возникший в голове вопрос: «Куда ты идешь?» лучше не озвучивать. Мальчик наверняка воспримет это как попытку сразу начать контролировать его. Вместо этого юноша сказал:       — Тебе вчера было плохо. Давай Орас сначала посмотрит, все ли с тобой в порядке. Хорошо?       Подумав, Хосс все-таки кивнул и развернулся, сам подойдя к архимагу. Тот присел на корточки, осторожно повел ладонями вдоль тела ребенка, стараясь не касаться потертой рубашки: уж больно тот был напряжен, даже успокаивающая улыбка ни капли не помогала.       — Все в порядке, — наконец мягко сказал Орас и едва уловимо, почти не прикасаясь к отмытым пушистым волосам, погладил Хосса по голове. Тот вздрогнул, втянул голову в плечи, мало что не зашипев, будто уличный котенок.       — Не бойся, — Снэл, видя такое, не решился его тронуть. — Орас не сделает тебе ничего плохого, честно.       Никакого толку. Юноша вздохнул.       — Иди?       Получив разрешение, Хосс метнулся к двери, тут же скрывшись из виду. Орас молча обнял зябко обхватившего себя руками Снэла.       — Дай ему время привыкнуть. Он как дикий зверенок, никогда не видевший ласки.       — Постараюсь, Орас... Постараюсь.       Архимаг кивнул. Если вчера его еще немного мучила совесть за то, что, возможно он все-таки зря так прямо сказал кузнецу о проблемах со здоровьем Сэш, то теперь последние остатки вины испарились без следа. Что бы ни случилось — поделом этой женщине, если она довела до такого ни в чем не повинного ребенка.       И на Снэла, весь день ходившего, будто пришибленным, было попросту больно смотреть. Даже Дан с Роем старались его лишний раз не дергать, не мешая методично наводить в доме порядок. Снэл готов был заниматься чем угодно, хоть паутину из самых темных углов выметать, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. И выметал, магией, на пару с Орасом, который просто не мог оставить супруга в одиночестве.       Немного оттаял он только к обеду, когда из своей комнаты спустился Калев, пусть еще тяжело, неуверенно опираясь на руку ученика, но уже выглядя поживее. Орас на все вопросы, не вредно ли старику это, хмыкнул, что осторожность осторожностью, но совсем уж опекать его не стоит, и Калев только довольно крякнул, когда Снэл придвинул к нему тарелку с густым, наваристым супом.       — Теперь я понял, чего мне все эти годы не хватало, — хохотнул Рой, восхищенно принюхавшись. — Твоей готовки! Снэл, признайся, это магия? Что ты сделал с несчастным супом?       — Запоминай: для начала нужно все детство провести в компании пяти сестер и матушки-травницы... — привычно проворчал в ответ Снэл, садясь за стол. И тут же вскочил, когда дверь приоткрылась, и на кухню заглянул Хосс.       — Есть будешь? — мальчишка кивнул, и Снэл вытащил еще одну тарелку. К его сожалению Хосс устроился подальше, рядом с Даном и Роем, а доев, и вовсе сбежал, даже спасибо не сказав.       — Вот и как с ним говорить? — убито спросил Снэл, сам даже не зная, к кому он обращается.       — Всему свое время, — заметил Калев, разламывая ломоть хлеба.       — Учитель, я так здесь поселюсь, это время поджидая!       — А мы только за! — хором сообщили Дан с Роем, переглянувшись.       — Сказал же: не гоню, — хмыкнул Калев. — Оставайся, хоть один, хоть с Орасом.       Снэл даже не нашелся, что ответить, только расплылся в улыбке, сжав легшую ему на колено ладонь Ораса.       — Благодарю, мастер Калев, — за обоих ответил архимаг.       — Без мастера! — возмутился старик, и эльф кивнул. Все-таки почти что родня, пусть не по крови.       Выгнать их Калев все-таки выгнал. Из дома, в сад, заявив, что если Снэл и дальше будет пыль гонять, то Дан с Роем вообще забудут, что это их дом и они тут тоже что-то должны делать. Так что пусть теперь двое тружеников отдохнут и раньше ужина появляться и не думают. На это можно было ответить только смехом и шутками, что эльфы и сделали, отправившись куда велено и прихватив с собой семечек. Снэл всерьез собирался объяснить Орасу, что это весьма вкусно и прекрасно занимает руки во время разговора.       — А еще отвлекает от мыслей, — добавил после всех его рассуждений Орас.       Они сидели на низко нависшей над землей ветви старой яблони, уже покрывшейся крохотными зелеными листочками. Архимаг прислонился к стволу, позволив Снэлу опереться на его согнутое колено, и задумчиво смотрел на юношу. Тот не стал отрицать очевидное.       — Не знаю, Орас... Матушка и сестры... После того, как Дан с Роем так к нам отнеслись — может... и они... не знаю.       Орас долго молчал, прикидывая что-то. Потом просто спросил:       — Портал открыть?       Снэл вздрогнул, уставившись на эльфа. Ему как-то не приходила в голову мысль, что можно не терзать себя, а вот так вот просто взять и...       — Давай, — охрипшим от волнения голосом сказал он. — Но я пойду один.       Орас хотел было возразить, но промолчал, пусть и не хотелось отпускать супруга без защиты. И пусть даже тот уже архимаг... Все равно.       — Я возьму у Дана зеркало, скажешь, как тебя забирать, — вздохнул он, осторожно убирая ногу и спрыгивая на землю.       Отряхивающий руки и колени от шелухи Снэл активно закивал, одновременно горя желанием поскорее оказаться дома — и боясь этого до дрожи. Ведь Калев еще тогда знал о его неправильности... А сестры с матушкой...       Белесый овал портала повис в воздухе, и Снэл на прощание быстро поцеловал Ораса. Точнее, хотел сделать это быстро, но тот не дал уйти, обнял и поцеловал так, что дыхание сбилось, а мысли ненадолго поплыли куда-то не туда.       — Я тебя люблю, — шепнул наконец архимаг и подтолкнул супруга к порталу.       Знакомая, много раз виденная рощица и овраг встретили Снэла теперь наяву, и он понял, почему Орас всякий раз долго отряхивался, выбираясь на дорогу. Репьи, вольготно выросшие на склонах, цеплялись даже за эльфийскую ткань, а от того, что это были прошлогодние, высохшие колючки, становилось только хуже. Снэл все пальцы себе исколол, пока обобрал их с рукавов. Разобравшись с этим, он вдохнул, выдохнул, успокаиваясь. Неторопливо, проверив чары три раза, наложил на себя заклятье незаметности — морок ему пока еще не давался. И пошел в деревню, понимая, что дальше тянуть уже просто нельзя.       Ноги сами несли по знакомым улицам. Снэл почти не замечал окружающего, только пару раз отошел с дороги идущих куда-то людей, даже не обратив внимания, кто это был. Ворота родного двора были чуть приоткрыты, и щели вполне хватило, чтобы протиснуться внутрь. Пес, одиннадцать лет назад бывший еще щенком, даже ухом не повел, когда Снэл прошел мимо его конуры, огибая дом. Кусты мелкой, колючей малины разрослись неимоверно, подбираясь к самой стене, но он почти распластался по ней, каким-то чудом умудрившись не задеть ветки. И замер на углу, не решаясь выглянуть. Длинные уши прижались к голове так плотно, что почти скрылись в волосах, но голоса все равно прекрасно до них долетали.       Женщины смеялись, обсуждая что-то, и Снэл стоял, просто слушая их, закрыв глаза и ни о чем не думая. Мира и младшенькая, Рата. Мелькнувшее в разговоре имя Ораса заставило юношу вздрогнуть, приходя в себя.       — Да уж скоро приедет, обожди еще пару деньков, — со смехом заметила Рата. — Все никак забыть не можешь, как он твоего в три движения на ноги поставил?       — Да не в этом дело, — Снэл будто видел, как сестра отмахнулась и утерла запястьем лоб, убирая с лица волосы. — Неспокойно мне что-то... Хоть бы с ним в дороге не случилось чего... Рат?       Она удивленно взглянула на девушку. А та подняла голову, изумленно уставившись на вышедшего из-за угла Снэла.       — Г-господин? — пролепетала она и побледнела, когда лицо эльфа исказилось, будто от боли.       Мира резко обернулась, выронив свежесрезанные веточки, которые перебирала.       — Боги... Снэл! Что ты со своими волосами сделал?!       — Я... — Снэл аж запнулся от такого приветствия, а потом расхохотался в голос и шагнул к сестре, подхватив её на руки. Закружил, не обращая внимания на визг женщины, прижал к себе, внезапно обнаружив, какая она хрупкая и невысокая.       — Мира, Мирочка...       — Снэл... — она обняла его в ответ. — Боги, как ты вырос... Где тебя все эти годы носило?! Ты почему раньше не приходил?! Снэл? — Мира неожиданно поняла, что брат будто заледенел, замерев напряженно.       Потом отстранился, не обращая внимания на то, что она вцепилась в рукава странно скользившей под пальцами куртки. Отвернулся, не в силах взглянуть ей в лицо, и невольно показал спрятавшееся в волосах ухо.       — Ой, мама... — пискнула Мира, сжав пальцы еще сильнее. — Снэл... Как?!       — Так вышло, — глухо ответил он. — Рата вообще вон меня не узнала.       — Неправда! — пискнула отмершая девушка. Потом, видя, что ей не верят, подскочила к Снэлу и потянула его за ухо, как когда была маленькая.       — Ты просто такой... такой... Красивый! — нашлась она. — Вот я и не поверила, что мой брат таким может быть... ой... — сообразив, что сейчас было сказано, Рата густо покраснела. Но Снэлу этого хватило.       — Балаболка, — он обнял младшую, наконец улыбнувшись. — И как тебя только муж терпит?       — Да вот терпит! — надулась та.       — Снэл! Рата! Вы столько лет не виделись, а уже ругаетесь! — одернула их Мира.       — Мы больше не будем! — хором ответили они, переглянулись и рассмеялись. Рата, уже снова счастливая, потянула брата за руку.       — Пойдем быстрее! Надо матушке сказать, вот она обрадуется!       — Думаешь? — Снэл сглотнул, чувствуя, как от накатившего страха опять прижимаются уши.       — Шутишь? — вытаращилась на него Рата, а Мира строго заметила:       — Снэл, если здесь что кому и грозит, так это только тебе... Если не сумеешь объяснить, почему так долго нас не навещал!