Я не стану геем!

«Я просто хотела устроить вам прощальную ночь, вот и все. Эх, ты ж его только через две недели увидишь, а может даже через месяц… Ты выживешь вообще?» Будучи уже в комнате, я тихо ругнулся и кинул телефон на кровать. Обязательно надо было вспомнить о том, что мы с ней скоро уедем, и испортить мне все настроение, да? Будто я и без нее этого не знал! Скидываю с себя футболку и тянусь к деревянному шкафу, чтобы достать поглаженную с прошлого утра рубашку, и слышу вскрик, а после него звук падающего на пол предмета. Вылетаю из комнаты и бегу на кухню, где должен быть Дима. Останавливаюсь в самом проеме двери и вижу лежащий на полу возле кухонного столика нож. Рядом, стоя ко мне спиной, застыл Дима. Подхожу к нему и вижу, как он прижимает к себе левую руку, пряча ее от моих глаз. — Покажи, — спокойно говорю, потом удивляясь тому, что парень продолжил пялиться на какую-то точку впереди себя. Понимаю, что нужно повторить, но на этот раз мог голос звучит с нотками злости и раздражительности, и я даже не пытался этого скрыть. Медленно поворачивается, поднимает свои глаза на меня, заставляя зацепенеть на месте от вида слез, собравшихся в уголках его глаз. Спустя несколько секунд вижу перед собой протянутую ладонь, и до меня доходит. Он порезался. Перевожу взгляд на стол и замечаю буханку хлеба рядом с надрезанной палкой колбасы на досточке. Вот серьезно? Пытался отрезать кусок колбасы и порезался? — Откуда ж ты такое косорукое взялось? — спрашиваю, не ожидая услышать ответ. Вижу только сведенные к переносице брови и обиженную мордашку, — В ванную, — вздыхаю. — Быстро. Послушно кивает, шмыгает носом и, с видом самого несчастного существа на свете, уходит. Я тем временем качаю головой и открываю тумбочку, чтобы достать аптечку. Прихожу в ванную, открываю аптечку и проверяю ее на наличие нужных мне вещей. Боковым зрением вижу, как за мной наблюдает Дима. Достаю обычный бинт и отрываю немного. Сворачивая кусочек в несколько раз, сую его под кран и включаю воду. Потом подхожу к парню, беру его ладонь в руку и прикладываю мокрый бинт, аккуратно смывая выступившую кровь с подушечки указательного пальца. Говорю ему держать бинт, а сам пока беру бутылочку перекиси. Дима дернулся. Боится, что ли? Тянусь опять к нему, убираю уже красный бинт и замечаю, как его рука дрожит. Боже, как ребенок маленький. Маленький и миленький. Это же не больно вообще! Усмехаюсь, поймав себя на мысли, что ребенка в таких случаях обычно крепко-крепко прижимают к себе и шепчут всякие успокаивающие глупости на ухо, пока малыш не затихнет и не обнимет в ответ, чувствуя поддержку. Я зависаю на несколько секунд, когда приходит понимание, что именно мне выдало подсознание. Ха, что предпримет Дима, если я его сейчас обниму? — Резче давай, — голос парня выводит меня из мыслей, которые давно уплыли не в том направлении. Вздыхаю и принимаюсь откручивать крышку перекиси, после чего над раковиной обрабатываю небольшой, но глубокий порез. Рана начинает «шипеть», а вместе с ней и Дима, забавно морща нос. Я достаю зеленку и ватную палочку и предупреждаю парня о том, что, возможно, будет болеть. Наслаждаюсь видом вмиг вытянувшегося лица и, еле сдерживая смешок, смазываю зеленкой кожу вокруг пореза. Слышу протяжное «фу-ух» и улыбаюсь. Потом заматываю палец стерильным бинтом, аккуратно завязывая. Он пристально смотрит на свой забинтованный палец, а я, улыбаясь, по-дружески (для Димы) приобнимаю его за плечи. — Свободен! — довольно говорю. — Больно не было? Он переводит взгляд в сторону, так и не поднимает глаза на меня, как-то немного заторможенно мотает головой и спустя пару секунд выдаёт: — Оденься. Вопросительно поднимаю бровь, уставившись на парня, и только потом до меня доходит… Я без рубашки. Я ведь так и не успел ее надеть тогда. — Спасибо за помощь, — доносится тихое. Киваю и, покидав всё обратно в аптечку, вылетаю с ванной комнаты, потом уже думая, что он, наверное, специально старался не смотреть на меня. Черт, неужели ему настолько неприятно? * * * От лица Димы. Не одному мне стало неловко, да? Это нелепое пробуждение в обнимку со Стасом, странное поведение Саши утром, — хотя еще вечером ее поведение показалось мне странным, — дурацкая ситуация с ножом. Стас так ловко обрабатывал рану, что я следить за его действиями не успевал. И было совсем не больно. Наверное, у него уже есть опыт в таких делах — он рассказывал мне, что с готовкой Алекс совсем не дружит и имеет свойство во всем косячить (как и я, собственно). Она прям мой товарищ по несчастью. Самое нелепое во всем этом то, что я смутился. Вот серьезно, смотрю я сейчас в зеркало на свое покрасневшее лицо и размышляю о том, что со мной не так. И что с этим утром не так. Ну, без футболки он, и что? Как это может смущать? Если бы передо мной полуголая девушка ходила (Алекс не в счет), то такая реакция была бы вполне ожидаемой. А тут парень. Он же от меня не отличается совсем. Подумаешь, подтянутый торс и татуировка на всю руку. Какая разница вообще?.. — Мы едем или нет? — разносится с коридора. — Да. Я сейчас выйду, подожди минуту. Слышу «угу» в ответ и характерный звук застегивающейся молнии на курточке. Зачем-то киваю сам себе, в последний раз смотрю на свое отражение и резко бью ладонями себя по щекам, словно «выбивая» дурные мысли с головы. — Что это было? — Ничего, — спокойно отвечаю, хмурясь и охлаждая ледяными кончиками пальцев свое лицо. И какого хрена в ванной так пахнет его парфюмом? * * * — Играем в молчанку? — спрашивает. Не обращаю внимание на сидящего напротив Стаса, продолжая пить кофе и смотреть в окно. Достаю телефон и начинаю чистить сообщения, чтобы хоть как-нибудь убить время. Удаляю очередную кучу лишнего текста от Кати, уже даже не читаю ее извинения. А они мне нужны? По-моему та сцена, которую я застал, красноречивее всяких слов объяснила отношение девушки ко мне, и сейчас так низко с ее стороны просить прощение. Хотя, может, она действительно верит в то, что это что-то изменит? Но, увы. На секунду отрываю глаза от экрана и встречаюсь с недовольным взглядом зеленых глаз. Меня будто током пронзило. Неуютно как-то стало. Я поежился и «спрятался» обратно в смартфон. Я прямо кожей чувствовал его взгляд. Настроение у него с утра не очень, ага. Ну да, проснуться возле, прошу заметить, обнимающего тебя парня — не очень круто для начала удачного дня. Вот и смотрит на меня весь день, хмурясь и не говоря ни слова. — Дырку протрешь, — еле слышно произношу, замечая, что от долгого молчания я немного охрип. — Протру, — кивает, соглашаясь. — Ну а что мне еще остается делать, если ты весь день не разговариваешь со мной и уходишь в себя? — Это я не разговариваю? — переспрашиваю я, выравниваясь. — Когда ты вышел в коридор после того, как я перебинтовал тебе палец, на твоем лице была такая кислая мина, что я решил тебя не тревожить. После метро ты тоже был не в лучшем состоянии — постоянно проклинал толкающихся людей и почему-то Никиту. А во время первой и второй пары ты вообще в наушниках сидел! — рассказывал Стас. — Блин, тебе серьезно была так неприятна утренняя ситуация? Да забудь ты уже! Просто глупая шутка моей пришибленной сестры, это нормально. Скажи ей спасибо, что она не сделала что-то похуже. И вообще, мой тебе совет, никогда не засыпай в ее присутствии. Плохо кончится. — Погоди, — я хмыкнул и положил телефон на стол. — То есть, ты весь день думал, что меня все это так напрягает, и поэтому не разговаривал со мной? Вот смотрю на то, как он кивает, и удивляюсь. — Ты дебил, — сообщаю. — Сам дебил, — в тон мне, раздражительно. Отлично поговорили, да? Лезу в сумку за наушниками и слышу звон ключей в связке. Погодите, что они тут… Ладно, пусть, так даже лучше. Достаю ключи, после чего кладу их на стол перед Стасом и откидываюсь на спинку стула, довольно улыбаясь в ожидании удивленного лица друга. — Что это? — нейтрально смотрит и на меня, и на ключи. Серьезно, сидит с таким каменным лицом, словно ему говно подсунули, а не ключи от машины. Собираюсь обозвать его тугодумом, как вдруг он радостно улыбается и спрашивает: — Предлагаешь мне переехать к тебе? — Долбанулся? Брелок сигнализации не видишь, что ли? — И что? — улыбка вмиг исчезает, и возвращается уставшее выражение лица. — Машину мне купил? — Нет. Мне машину подарили. — Правда? — удивляется, и на этот раз вроде по-настоящему. — У тебя права есть, что ли? — У меня нет. А вот у тебя есть. Стас застыл. Через пару минут многозначительно произнез: — Эээ? — Ну, я ведь не всю жизнь вместе с родителями жить буду. Возьму в аренду квартиру неподалеку от твоего дома, может быть, даже в твоем дворе. Вдвоем в университет будем ездить. — В моем дворе? — засмеялся Стас. — Ты? — А что такое? Думаешь, если мои родители хорошо зарабатывают и могут себе позволить себе жить в свое удовольствие, то я — мажор? Думаешь, я не смогу сам прожить в обычной двушке? — Честно? Не сможешь, — изрёк он. — По крайней мере, в одиночестве точно не сможешь. — Да ну тебя. — Хмурюсь и забираю ключи, пряча их обратно. — Только не обижайся, пожалуйста. Стас широко улыбается и тянется за моим стаканчиком кофе. Свой он уже допил давно, а третий стакан купленного мной кофе (кое-кто немного зависим) я один не осилю, поэтому так уж и быть, пусть допивает. — Хэй, чуваки, привет! — нас окликнул какой-то вошедший в столовую парень и замахал рукой, привлекая внимание. — Ты его знаешь? — не отрывая взгляда от странного парня, тихо спрашиваю у Стаса, который тоже смотрел на него. Как-то нехорошо смотрел. — Чего вы так уставились на меня? Мы на одном потоке учимся, — сев за наш столик и поставив чашку чая на стол, начал говорить незнакомец, смотря только на меня. Он словно игнорирует Стаса и его злобный взгляд, а странно. Мне неуютно. — Я Егор. — Прости, я не запомнил тебя. — Я попытался выдавить дружескую улыбку, хотя все это мне совершенно не нравилось. — Дима. А это… — Указываю на друга, как тут меня перебивают: — Привет, Стас, — Егор ухмыльнулся, а Стас скривил губы и, видимо, решил не отвечать, но новый знакомый даже не придал этому значение. Так они знакомы? — Как там Саша поживает? — Рот закрой. Хоть это было и не мне, но от его голоса мне стало не по себе. В столовой будто резко упала температура, настолько, что заледенели пальцы, а кожу покрыло мурашками. Я не помню, чтобы Стас так разговаривал. Или я просто не слышал, потому что он общался только со мной и Алекс? — Ух, как грубо, — слишком наиграно. Видно, что парень даже не обиделся. Может, это их обычное общение? — Для тебя как раз, — с таким же холодом продолжал Стас. — Да ладно тебе, — ответил Егор. — Неужели до сих пор злишся? Пора бы уже выкинуть это из головы, тебе так не кажется? — Мне кажется, что тебе надо пересесть за другой столик. Где твой инстинкт самосохранения? — С рождения такого не было, — нагло отвечает, улыбаясь. Вот смотрю на то, как темнеют глаза Стаса, и чувствую, что дело плохо. Он намекал на то, что Егору лучше обходить его стороной. Почему? — Как и мозгов, — цедит сквозь зубы. — Слушайте, ребят, успокойтесь, — я пытаюсь их успокоить, но не выходит. Теперь игнорируют меня. — Советую пойти нахер и… На столе завибрировал телефон Стаса. Я увидел, что звонит Саша. Он скинул вызов. — И засунуть все свои слова в зад. Ты же любишь, да? Телефон опять завибрировал, но это было сообщение. Возможно, тоже от Саши. Друг взял в руки телефон, и было видно, что чем дольше он читал текст сообщения, тем сильнее вытягивалось его лицо. После того, как он убрал телефон, я по его застывшему взгляду понял, что парень ошарашен. — Что случилось? — спрашиваю я встревоженно. Вдруг Стас поднимается, хватает свою куртку и одевается. — Мне нужно бежать, — объяснил блондин. Погодите, что у него с голосом? — Но у нас еще одна пара, — вырывается у меня, но я уже готов самостоятельно дать себе по голове за это. — Это срочно. Прости. Он застегивает замок, хватает телефон со стола и выбегает из столовой. Выбегает, а не выходит, шевелясь в быстром темпе, понимаете? Что-то случилось. — Да срать он хотел на пару, — произнес Егор. Я еле сдерживаюсь, чтобы тоже его не заткнуть. Чувствую, как в заднем кармане завибрировал уже мой телефон. «Он не мой друг, и мы никогда не дружили. Не слушай его, если он будет молоть какую-то чушь». И ни одного слова, объясняющего поведение Стаса. Не слушать этого придурка справа от меня? Да с радостью. * * * Сказав, что мне нужно найти нужную аудиторию, я ушел от Егора, наивно предполагая, что о парне можно забыть. Но сейчас, когда после пар он нагнал меня у ворот, я понял, что ошибался. — Привет еще раз, — говорит он. Эта улыбка вечно не сходит с его лица? — Мне нужно с тобой поговорить. — Слушай… это обязательно? — устало спрашиваю. — Конечно, — кивает Егор. — И это не одному мне нужно. Вопросительно поднимаю бровь. А кому нужно? Лично я совершенно не горю желанием с ним говорить. — Ты же хочешь узнать кое-что новое о своем дорогом друге? Заглядывает в глаза и ухмыляется. А я понимал, что сейчас, наверное, начнётся та «чушь», которую имел в виду Стас, но отказаться почему-то не смог. Через пятнадцать минут мы уже сидели в одной кофейне неподалеку от института. Я заказал себе любимый мокачино с корицей, а собеседник предпочел глясе. — Я и Саша встречались раньше. Мы были вместе около года, но разошлись с громким скандалом. Хочешь узнать причину? — Он подождал, пока я кивнул. — Я влюбился. Можешь считать меня гадом, но я действительно влюбился в другого человека. Но я не думаю, что именно это стало причиной скандала. Этот человек был одного со мной пола — вот главная причина. Я не знаю, как умудрился полюбить пацана, и даже сейчас, когда мы с ним встречаемся уже больше двух лет, я не могу в это поверить. Я сидел и слушал, позабыв о том, что мне вроде как надо звонить Никите и ехать домой, а там извиниться за то, что без предупреждения ночевал у Стаса. — Это как встречаться с девушкой, но только с парнем, понимаешь? — продолжал он. — Единственное отличие в том, что нельзя браться за руки и целоваться на людях, потому что могут избить. Ну, ещё у него член, как у меня, но это как бы не важно уже, когда действительно полюбил, да? Так, вот, что касается Саши… Она вполне спокойно отнеслась к моему признанию, и мы до сих пор общаемся как друзья. И с моим парнем она тоже в хороших отношениях. — А что там насчет скандала? — задал я вопрос. — Стас отреагировал совершенно противоположным образом. Он избил меня на следующий день в подъезде. Сказал, что я морально ранил его сестру, и она соврала о том, что в порядке. Он обвинял меня во всех грехах и называл пидаром. Знаешь, я даже не обиделся. Это вполне нормальная реакция парня-натурала, разве не так? — Без обид, но я сделал бы так же, если бы ты встречался с моей сестрой. — Да, я понимаю. Но сейчас я вижу, что ты нормально воспринял то, что перед тобой гей. — Ну, твоя ориентация меня вообще не касается, если ты не влюблен в меня. А ты не влюблен и липнуть ко мне не будешь, потому что у тебя есть вторая половинка, так что все окей. — Вот как, — улыбнулся он, делая глоток кофе. — Тогда почему Стас так злился сегодня? — Да потому что он все еще не смирился, хотя два года прошло. До сих пор гнобит меня и зовет пидарасом, — Егор хмыкнул. — А вообще, это очень занятно. Стас называет меня пидарасом, хотя сейчас сам им является. Не находишь это странным? — Что за хрень ты несешь? — Я разозлился. — Это не хрень, Дима. — Он залпом допивает кофе. — Твой друг голубой, как и я, только на этот раз его ориентация тебя сильно касается. Он кладет деньги рядом с пустой чашкой, поднимается с места, плавно подходит ко мне и нагибается к моему уху. — Забавно дружить с парнем, который влюблен в тебя по уши, но ловко это скрывает, не правда ли? Егор уходит, в последний раз одарив меня своей тупой улыбкой, а я сижу, полностью окаменев. «Не слушай его, если он будет молоть какую-то чушь». Боже, неужели это действительно правда, и Стас предугадал, что Егор мне все расскажет? Да не может такого быть! Начинаю звонить Стасу и слышу только автоответчик. Решаю позвонить Алекс (номер я как раз взял вчера), но она скидывает. Буквально через минуту от нее приходит сообщение: «Мы срочно улетаем в Украину p(´⌒｀｡q). Прости, что так внезапно, но тебе придётся смириться с тем, что ближайшие три недели /или месяц/ нас не будет рядом. Стас тоже будет очень скучать т.т К сожалению, мы остаемся без связи. Этот месяц действительно будет испытанием... Не забывай нас!» Стас тоже будет скучать. Зашибись.