Забавно, не правда ли?

Часть третья. Вольность. Аллен       Сегодня закончилась очередная миссия. Мы вернулись в Орден. Но пятеро навсегда остались там, посреди обломков старой церкви и кладбищенских оград. Я не смог их спасти… порой меня начинает преследовать мысль, что я никого не могу спасти, ни себя, ни Лави, ни Линали, ни… тебя…       За окном начинает светлеть полоска неба, когда я только захожу в свою комнату, чтобы скинуть пропитанный пылью и копотью плащ. Я устал, очень устал, почти непрерывные стычки с акума отдаются болью по всему телу, но, боюсь, сон ко мне не придет. Я слишком долго был далеко…       Сейчас еще слишком рано, чтобы в коридорах начали бродить первые сотрудники научного отдела, поэтому я иду быстро и почти не скрываясь, лишь изредка замирая перед очередным поворотом.       Твоя комната как всегда открыта. Иногда мне кажется, что ты специально заманиваешь меня к себе, и я, как глупый влюбленный моряк, иду на голос сирены, обманываясь обещанием счастья… Может, это и так, но о смерти я жалеть уже не стану. Счастье у меня было и, надеюсь, есть.       Петли твоей двери никогда не скрипят. Уж не знаю почему, то ли ты их периодически смазываешь, чтобы я не будил тебя, то ли они так сообщают мне, что не против поздних визитов. Не знаю. Но если окажется второе, будет забавнее.       На улице начало осени и довольно прохладно, но твое одеяло почти сбито на пол, словно сейчас жаркое лето. И ты опять заснул на животе, отвернувшись от стенки. Кошмар, да? Только от них ты так отчаянно пытаешься отбиться и спрятаться от мира, уткнувшись лицом в подушку. Прости, что я оставил тебя наедине с ними… Если бы я мог, я бы никогда не уходил…       Укрываю тебя и сажусь рядом с кроватью на шершавый камень пола. Твое лицо, повернутое ко мне, расслабленно, и ты кажешься беззащитным. Забавная иллюзия, не находишь?       Чуть приподнявшись, убираю с твоего лба челку, мягко проводя пальцами по скуле, по тонким, почти девичьим, бровям, острой грани носа. Ты очень красив. Наверно, я никогда не устану этого повторять.       Рвано вздыхаешь, словно пытаясь поймать ускользающий воздух. Значит, уже не спишь. Я все же тебя разбудил, прости. Но я слишком долго тебя не видел, чтобы сейчас уйти.       Осторожно, словно к святыне, я прикасаюсь к твоей руке, что так неосторожно свешена с кровати. Прости мне такую вольность, так же, как я, безмолвно прощаю каждое твое оскорбление.       Знаешь, больше всего меня завораживают твои руки. Изящные движения, тонкие пальцы, с аккуратными, ухоженными ногтями, широкие, от постоянных тренировок, запястья. Интересно, остальные это видят? Надеюсь, нет. Пусть звучит это и глупо, но я хочу, чтобы эта грань тебя открывалась лишь мне. Наверно, я все же сумасшедший, и ты моя основная болезнь.       Знаешь, а мои руки выглядят совершенно иначе… Мои движения неловки, словно суставы забиты песком, ногти вечно обломаны, а если и обрезаны, то острые края неприятно царапают кожу, запястья тонкие, и, пусть я тренируюсь не меньше тебя, ты смог бы обхватить оба одной рукой.       Подтянув твою ладонь к лицу, невесомо прикасаюсь губами к синеватому сплетению венок. Они хорошо видны даже в полутьме, оттененные светлой кожей. Ты удивлен? Я понимаю это по твоему взгляду, направленному мне в спину. Мне уже давно не нужно оборачиваться, чтобы удостовериться в правильности предположений.       - Прости мне эту вольность… Мне это необходимо… - мой шепот стекает по твоей коже вниз, и я уверен, что ты меня услышал, потому что ощущение исчезает. Ты снова спишь, а я продолжаю.       - Я пытался спасти, но, похоже, я все еще слишком слаб…       Медленно, очень медленно, я выцеловываю каждый ручеек вен, то поднимаясь к центру ладони, то вновь скользя губами по коже запястья. Мне нравятся твои руки, я уже говорил, да? Они немного пахнут металлом и маслом камелии, но мне нравятся эти запахи. Они принадлежат тебе.       - У меня много страхов… И главный - что однажды я не успею спасти тебя… Я знаю, меньше всего ты нуждаешься в моей защите… Но все же…       Целую в центр ладони, ощущая губами, как ускорился твой пульс. Тебе нравится? Я рад… Знаешь, несмотря на постоянные драки, у тебя очень нежная кожа, хотя должна быть немного шершавой от постоянной близости рукояти Мугена. Это из-за регенерации, да? Должно быть, это больно постоянно стирать руки до кровавых мозолей на каждой тренировке. Но, похоже, для тебя это нормально…       Касаюсь оснований пальцев, слегка прищипывая губами кожу, и слышу, как шумно ты начинаешь дышать. Интересно, сейчас, закрыв глаза, что ты ощущаешь?       Мои пальцы скользят по твоим, очерчивая фаланги, наслаждаясь податливостью. Завтра мы вновь поругаемся, и на моих плечах вновь останутся синие отпечатки твоих кулаков, но, пока ты позволяешь, я хочу их целовать.       Пересчитываю губами мельчайшие складки тонкой кожи суставов. От большого к мизинцу и обратно. Ты слегка ерзаешь, меняя положение тела и касаясь ладонью моего лица. Ты все еще спишь, а я улыбаюсь уголками губ.       Знаешь, а ведь на кончиках пальцев кожа очень тонкая и очень чувствительная, совсем как на губах. Но их я касаться не имею права. Мы ведь все еще спим...       Я выцеловываю подушечки, покрытые прихотливым папиллярным узором. Ты судорожно сглатываешь и слегка сжимаешь пальцы, проводя ими по губам. Твое дыхание словно замирает, а я тихонько смеюсь. Покрасневший мечник выглядит очень мило…       По подоконнику расползаются светлые тени. В коридорах, неприкаянными душами, начинает разгуливать персонал лабораторий. Уже так рано… Жаль, время пролетело так быстро…       - Рассвет… - последний раз поцеловав ладонь, я встаю. Не уверен, что ты захочешь слушать свежие сплетни о моих похождениях в твою обитель, поэтому мне пора. Но, уже коснувшись ручки двери, я оборачиваюсь.       Сквозь прищуренные веки, ты смотришь мне вслед.       До твоей кровати два шага, я не помню, как прошел их, но навсегда запомню, как коснулся твоих губ. Наверное, так же целуют иконы. Невесомо, целомудренно, не прося ничего взамен, а лишь отдавая… мысли, чувства, эмоции. Прошу, пойми меня…       С тихим шелестом за мной закрывается дверь. Я вернусь с темнотой.