О фобиях. 17

The Nobody автор
Lady Deine бета
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
J-rock, the GazettE (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Ruki, Aoi, Reita, Uruha, Kai
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 14 страниц, 3 части
Статус:
заморожен
Метки: Ангст ООС Повествование от первого лица Повседневность Психология

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Описание:
У всех свои страхи, и каждый пытается их преодолеть по-своему.
Предположим, что у каждого из участников группы The Gazette есть свои фобии, казалось, совсем им не свойственные.
Следовательно, должно получиться 5 глав, каждая из которых посвящена страхам каждого участника.

Посвящение:
Моей фантазии, которая за долгое время наконец-то подкинула, как мне кажется, нормальную идею.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Спасибо большое за редактирование:
первой части - Lady Deine
второй части - Horacio

Фобия Рейты.

6 августа 2012, 16:35

Агорафобия.

Pov Reita. Юу… Не видя его состояние собственными глазами, я бы никогда не догадался, что внутри него может сидеть такой страх. И уже позже, наблюдая в глазок, как он спокойно входит в лифт, я поразился его стойкости и силе воли. Не каждый человек может взглянуть в глаза своему страху. А у него, кажется, это получилось. И подтверждением моих догадок служит его бодрый голос в трубке, сообщающий, что всё в порядке. Я рад за него. Мне казалось, что я не смогу, как он, бороться со своими страхами. И даже попытаться начать. Но я был не прав. В какой-то момент, рассердившись на самого себя, я не захотел сдаваться, показывать свой испуг, свою беспомощность перед ним. Я не хотел проигрывать Юу в борьбе со своей ещё более ужасной, но с точностью до наоборот противоположной фобией. Прошла неделя. На протяжении всех этих дней я думал, как мне проверить свои возможности, как набраться сил и взглянуть страху в глаза. Если честно, было немало подходящих моментов, пока я колебался с выбором. Но каждый раз, когда я ставил себя перед фактом, словно срабатывал какой-то предохранитель и, постояв немного в нерешительности, я делал шаг назад и отступал. Порой мне даже было стыдно взглянуть на себя в зеркало, потому что я видел в нем жалкого труса. Но, в конце концов, мне это надоело. Я постоянно оправдывался, что ещё не готов, что всё слишком неожиданно, а мне нужно время. Наконец, то самое время пришло. Все противоречивые мысли, разрывавшие меня изнутри, теперь исчезли, я привёл их в порядок и, в какой-то степени, даже обрёл духовное спокойствие. И, не дрогнувшим голосом, объявил о ремонте в своей квартире. Такое решение как-то внезапно посетило мою голову и оттого показалось единственно подходящим действием. Итак, начальный этап завершён: из квартиры вынесена вся мебель, все посторонние, мешающие работе предметы. Остались лишь абсолютно голые стены. Я стоял на площадке у двери, наблюдая, как рабочие выносят последние предметы быта из моей квартиры. Договорившись с ними о начале работ, мы попрощались, и я остался один на один с самим собой, со своими вновь накатившими сомнениями. Почему я так слаб и не могу противостоять им? Мне стало стыдно. Я же уже всё решил, подготовил, теперь мне нечего жаловаться на то, что фобия застанет меня врасплох. А сомнения никак не дают покоя. Всё, надо заканчивать с этим. Сжав кулаки, я уверенно переступил порог квартиры. Этот шаг, навстречу своей слабости, я не забуду никогда. Внутри всё металось, разрывалось, тянуло меня назад. Но я противился, посылал всё к чертям и, словно инвалид, заново учащийся ходить, медленно и осторожно продвигался шаг за шагом вперёд. Когда я достиг самой просторной комнаты, в которой должен был переночевать, ноги налились свинцом, и я в предвкушении ужаса замер на пороге. Испуганным взглядом оглядывал я стены этой комнаты, чью пустоту разбавлял лишь спальный мешок, одиноко лежавший у дальней стены. Чем дольше я так стоял, тем меньше становилось решимости. Но я вовремя очнулся, перед самым моментом, когда обычно пасовал. А сейчас я взял себя в руки и, закрыв глаза на эту шаткую дорогу в пустоте, двинулся навстречу своему "противнику". Каждый шаг давался с трудом. Я всё сильнее сжимал глаза, так, что перед ними заплясали звёзды. Я не видел ничего вокруг. Но ощущал, что подбираюсь к самому "эпицентру". Пробежавший по телу холодок заставил меня остановиться. Я приоткрыл глаза и убедился, что был прав, предчувствие меня не обмануло, но… лучше бы я ничего не чувствовал. Потому что в следующий миг сердце замерло, я захлебнулся воздухом, который вдохнул в этот момент. Пустота. Такая тяжёлая, ослепляющая, ужасающая. Она окружила меня со всех сторон. Пустота… Вроде, не материальная, но настолько ощутимая! Она просачивалась внутрь меня, разбудив своим присутствием существо, всегда внушавшее мне страх. Недовольное тем, что его потревожили, оно принялось ворочаться, подниматься, разрастаться, разрывать, сводить с ума. Оно, вместе с кровью в венах, разносилось по телу, охватывая меня с ног до головы… И, в итоге, завладело всем телом. Я замер, с ужасом чувствуя, как холодеет кровь в жилах, и как отнимаются конечности. Я хотел бежать отсюда, но не мог. Это пустота сковала меня!.. Хотя нет. Она, словно хищный зверь, ходила кругами, ожидая, когда я сдамся. Мне приходилось стоять на месте, потому что малейшее движение могло бы привлечь её внимание. Но как мне стерпеть этот леденящий душу ужас? Как мне вынести это, оставаясь в здравом уме? Я вновь зажмурился и с силой сжал голову руками. Это немного помогло, потому что теперь я ощущал лишь тесноту вокруг головы. Я согласен был простоять так вечность, перебивая страх болью. Но через какое-то время руки устали. Я не хочу их убирать, не хочу слышать, как страх нашёптывает мне о том, насколько я слаб, беспомощен, безнадёжен. На глазах выступают слёзы от подобных мыслей. Я всё же сдамся в этот раз, но это ненадолго, обещаю. Руки безвольно падают вдоль тела. А я с ужасом жду чего-то. Но вокруг, кроме звенящей тишины, нет ничего. Затишье перед бурей, так вот оно какое. Секунда. Две. Я всё тяну время, боясь открыть глаза. Но я же обязан справиться! Если не сейчас, то когда? Я так долго «подготавливал почву» ради этого момента, столько потратил сил. И теперь, как дурак, буду всё время стоять вот так, зажмурившись и пропуская сквозь сомкнутые веки слёзы? «Ладно, насчёт три» - говорю я себе. «Раз…» Сердце начинает ускорять удары. «Два…» Становится всё труднее дышать, и вдохи становятся всё глубже и чаще. «Три!» Я открыл глаза и тут же упал, потому что меня волной сбил ужас. Я в панике переводил глаза от одной стены к другой, но взгляд не мог ни за что зацепиться. Он скользил вдоль, не имя возможности затормозить по это гладкой ровной поверхности. А пустота подкрадывалась. Она пряталась за моей спиной, поэтому я не мог её разглядеть. Зато ощущал. Ведь именно она сделала меня таким ничтожно маленьким в этом большом открытом пространстве. Именно она владеет этой комнатой и может в ней распоряжаться, как полноправная хозяйка, несмотря на то, что это моя квартира. И всё, что происходит здесь, её рук дело. Я, замерев от страха, наблюдал, как стены сливаются во что-то единое, цельное, ровное, просторное, бесконечное. И то, что получилось после такого преображения, сомкнулось твёрдым и нерушимым кольцом вокруг меня. Мою панику не передать словами. Внутри всё рвало и металось, требовало невообразимого хаоса, но разве я мог его слепить из голых стен и пустого пространства? А может, я просто ослеп, поэтому ничего вокруг не вижу? Да-да, скорее всего так. А спальный мешок и не спальный мешок вовсе, а лишь какое-то пятно на сетчатке. Мне не стоило большого труда убедить себя в этом. Ведь такой факт куда более приятно признать, чем то, что я нахожусь в абсолютно пустом помещении. И я так счастлив, что нашёл подобное оправдание! И даже, достав телефон, чтобы позвонить кому-нибудь и попросить о помощи, не обратил внимания на то, что прекрасно его вижу и правильно набираю номер. Уруха очень удивился, каким радостным голосом я сообщил, что ослеп. Поэтому пообещал, что скоро приедет. Но этого я уже не расслышал. Я был безумно рад тому, что нашёл объяснение невероятному явлению, совсем забыв, где нахожусь, и что вокруг происходит. Хотя тут радоваться надо было не диагнозу, а своей изобретательности, и распевать хвалебные песни фантазии. Устав, после всех переживаний, невероятное облегчение свалилось на меня, как тяжёлый мешок, и под его тяжестью я развалился на полу, в позе морской звезды на глубоком дне, и размышлял о том, как, всё таки, хорошо жить! Как приятно есть мороженое жарким летним днём или пить горячий кофе холодным осенним утром, слушать любимую музыку в любом настроении и в любое время, проводить свободное время с близкими и друзьями, как хорошо, когда у тебя всё есть, ты здоров и… не замечаешь, как постепенно лишаешься рассудка. Когда приехал Уруха, я, помнится, распевал какую-то старую народную песню. И когда он меня выволакивал из квартиры, я продолжал её петь. Лишь оказавшись в салоне его машины, я очнулся. Такасима выжимал газ до предела, и всё его внимание было приковано к дороге. Мне показалось даже, что он нервничал и боялся куда-то опоздать. А когда я спросил, зачем так гнать, он подскочил на сидении и, пребывая в шоковом состоянии, как я отметил, чуть не врезался в столб, пытаясь припарковаться у обочины. Затем начались расспросы. Он много говорил. Но всё свелось к одному главному вопросу: что это было? Я попытался ему всё объяснить: для чего устроил ремонт в почти новой квартире, почему не переехал на это время жить к друзьям или, хотя бы, в гостиницу, и т.д. и т.п. Во время моего повествования, меня бросало то в жар, то в холод, от воспоминаний не тех событий, произошедших несколько часов назад, а той пустоты, заполнившей комнату. Как я мог впустить этого зверя к себе в квартиру? Как мог согласиться на него, отказавшись, хоть и на время, от уюта, содержащегося в творческом беспорядке? У меня защемило сердце. Что же теперь делать? Мне ведь уже и идти некуда. Я хотел научиться бороться со страхами, но в итоге повёл себя как маленький ребёнок. Как, будучи уже взрослым зрелым человеком, я умудрился остаться такой слабой, податливой, подверженной и внушаемой личностью? Это не иначе, как какой-то парадокс. Видимо, эти мысли отобразились бегущей строкой на моём лице, потому что Уруха сочувственно вздохнул, покачал головой, помолчал, размышляя над чем-то, затем предложил переночевать вместе со мной. Но пока я отнекивался, он успел завести мотор, доехать до своего дома, взять нужные вещи и затем направить машину в сторону моего дома. Осознав, что против танка не попрёшь, я пришибился, и остаток дороги пролетел в молчании, обоим необходимым для размышления. О чём думал Уруха? Что я псих? Брехун? Приколист? Или конченый алкоголик? Но когда мы доехали, я понял, что его тревожило совсем другое. Заглушив мотор, он повернулся ко мне и, глубоко вздохнув, начал говорить: - Возможно, тебе покажется странным, что я, вместо того, чтобы пригласить переночевать у себя, напросился в гости к тебе. Прошу, не думай, что я такой плохой… - В смысле? - Чёрт, я даже не знаю, как сказать… Просто я думал, что со стороны может показаться, что… кхм, что я хочу увидеть твоё состояние собственными глазами и посмеяться. Такое же редко можно увидеть, - неуверенно пролепетал он. Затем, словно оправдываясь, затараторил: - Но ты не подумай, в моих действиях нет никакой корысти или чего другого. Это чистый альтруизм, и ничего больше. Я просто хочу, чтобы ты меня правильно понял... Интересный поворот событий. Очень странно от него такое слышать. И довольно неожиданно узнать, что он так переживает по этому поводу, хоть и не стоит. Какое, по сути, ему дело до меня, моих эмоций и переживаний? Неужели, ему и своих забот не хватает? - Я очень хочу тебе помочь, честно, - вновь заговорил он. - Вместе мы справимся. Надеюсь, ты примешь мою помощь. В противном случае, стоит тебе только сказать, и я уеду. Спасибо ему большое, такое очень приятно слышать. Вот только последние слова были явно лишними. Если он ждет моего ответа, то я в неудобном положении. Ведь изначально я не хотел признавать ничью помощь, и лишь настойчивость Кою поборола мою решительность вначале. А теперь я должен признаться перед ним в своей беспомощности, если хочу, чтобы он остался... Но, помолчав несколько секунд, он искренне улыбнулся и спросил: - Идём? Я кивнул, не в силах вымолвить и слова, от переполнявших меня чувств. Радость и счастье от осознания того, что у меня есть такой друг, благодарность и уважение к этому человеку, смятение и покорность его уму и трезвым идеям, все это закружило мою голову. Я был счастлив, как ребенок! Как маленький ребенок, которого любимый папа ведет к зубному, поэтому он ничего не боится. Так и я не задумывался о предстоящем испытании. И лишь зайдя в квартиру, откуда-то из её глубины словно повеяло холодком, заставив поежиться. Но крепко державшая меня рука Такасимы словно заряжала энергией и теплом, поэтому мы уверенно зашли внутрь. И, будто выжидая этот момент за дверью, страх набросился на меня, пожирая рассудок. Я стал задыхаться. Всё поплыло перед глазами, всё терялось в этой пустоте. Все мои конечности дрожали, ноги подкосились, и я упал на колени, царапая и сдирая ногти об пол. Не знаю, что бы со мной случилось... возможно, душа бы вывернулась наизнанку, если бы не боль. Даже не боль, а я почувствовал, как у меня горят щеки. С трудом сфокусировав взгляд, я заметил перед собой Кою, который бил меня наотмашь по лицу. Оказалось, у меня еще и уши заложило, потому что он что-то истошно кричал мне, а я его не слышал. А туман перед глазами становился плотнее, и пытаться рассмотреть что-нибудь сквозь него становилось всё сложнее, отчего голова кружилась больше и сильнее. Поэтому я прикрыл глаза, не в силах более удерживать тонкую грань между сознанием и забытьем, теряя первое и отдаваясь во власть второго. Очнулся я лежа на полу. Уруха усиленно натирал мои виски чем-то вонючим. Я неотрывно глядел в ярко освещенный лампами потолок. Видимо, за окном уже спустились сумерки... Куда делся остаток вечера? Что же со мной случилось? - Акира, - устало выдохнул Уруха, опускаясь передо мной на колени, - Как ты меня напугал... Я перевел взгляд на его грустное и серьезное лицо. Он был словно опознавательный знак, сообщая, что это - реальность, и далеко от нее я не ушел. А его пальцы, продолжавшие сжимать мне виски, - сигналом к полному возвращению сюда. Вскоре я вспомнил всё и оглянулся. Ничего не изменилось... Кроме чувств. Что-то защемило внутри, и я уже приготовился было встретить панику, но вместо этого на меня накатила жуткая слабость. Я понял, что устал. Устал чувствовать тошноту и головокружение, устал метаться из угла в угол, устал бояться... Я удивился, действительно ли я больше ничего не чувствую? Это оказалось так. Возможно, пустота внутри, идентичная той, которая меня окружала, помешала смятению и ужасу проникнуть внутрь, заполнив своей мягкой и тягучей субстанцией все свободное пространство внутри. Я приятно удивлен. Можно ли считать это маленькой победой? Мне приятнее в это верить, потому что в этом случае появляется стимул бороться дальше. Не хочу представлять, какие ещё трудности встанут на моём пути до полного «исцеления», если таковое возможно. Сейчас хочется побаловать себя и порадовать приятными мыслями, пусть так наивно и по-детски.