29 июня

28 июня. 18:50       - Я дома, - раздался мужской еще неокрепший голос.       Никто не проронил ни слова. Тишину нарушали только скворчащая сковородка и тяжелые шаги, от которых скрипели старые половицы, отдаваясь от стен дома гулким эхом, словно тот пустовал, и заставляли каждый раз вздрагивать и без того нервного Сейджуро. Вся смелость и сосредоточенность Могущественного Императора осталось еще на пороге этого дома. Все шло не по его плану. Она всегда умудрялась рушить все отработанные стратегии, пусть и зачастую косвенно. Ровно как и сейчас.       Он с нетерпением и страхом ждал появления человека, чей голос слышался не так давно и казался знакомым. Сейджуро был уверен, что это ее новоиспеченный жених. Почему не муж? На ее пальце не было кольца, это красноволосый заметил сразу и вздохнул с облегчением, но при входе в дом висела потертая табличка с надписью, которая гласила, что сея апартаменты принадлежат некой семье Обито. А вот это дало повод сильнее нервничать.       Утихшие шаги заставили Сейджуро оторваться от созерцания чашки и подонять глаза, которые вскоре превратились в два круглых разноцветных блюдечка. Перед ним стоял парень лет шестнадцати на вид. У него была аристократично прямая осанка, руки были скреплены в замке на уровне живота, гордо поднята голова. С бледного лица на Сейджуро надменно смотрели два сапфировых глаза. Парень молча оторвал взгляд, учтиво кивнул в знак приветствия обоим гостям и, не теряя времени, направился к женщине стоящей у плиты, не переводя больше взгляда на присутствующих.       Добравшись до пункта своего назначения, подросток приобнял за талию хозяйку и ласково сказал: - Здравствуй, мама, - и поцеловал ее в щеку, и так же ласково - Давай я сам. Ты устала. - Здравствуй, Анширо, - повернув голову к парню и улыбнувшись сказала она, - Нет. Я не устала. Иди мой руки и садись за стол, работяга.       Двое наблюдавших за этой картиной сидели за столом молча. Один ехидно улыбаясь, другой пребывая, который раз за этот день, в глубоком шоке. Нет, Сейджуро не мог этого никак ожидать. Он не хотел верить тому, что видел. А видел он молодого аловолосого парня, с аристократичными манерами и фирменной походкой, присущей только Акаши. В голове крутилась одна мысль, что это его сводный брат. Шок сменил гнев. Сейджуро в миг возненавидел отца, сидящего напротив, его бесила его улыбка, которая будто говорила: "Все просрал ты, сынок. Я тебя предупреждал, говорил, а ты не слушал. Теперь это все принадлежит мне."       Весь пазл собирался в единую картинку. Стало ясно почему отец не требовал наследника, почему поддерживал связь с Эль, почему оставил попытки заставить сына вернуть ее. Сейджуро был готов соскочить с места и хорошенько вмазать папаше по его смеющейся морде. С трудом сдержав себя в руках, он перевел взгляд на Масаоми и со всей ненавистью и злостью во взгляде, безмолвно пожелал смерти. За что был одарен более широкой самодовольной улыбкой.       Молчаливую войну прервал парень подсевший рядом, заставляя взгляды присутствующих обратить на себя. Анширо, звали его в честь отца Масаоми, так хотели изначально назвать Сейджуро, отпил из чашки чай и поморщившись поставил ее обратно на блюдце. Мужчина наблюдал за его действиями, стараясь не упустить ни одного. Каждое его движение было плавным, изящным, без единой ошибки, что заставляло сильнее убеждаться, что парень точно Акаши, и ненависть к отцу росла быстрее. - Почему ты пришел сегодня? Хотел ведь завтра зайти, - послышалось от парня и раздалось ударом по перепонкам, из-за нарушенной тишины. Вопрос был адресован Масаоми, и ответ не заставил себя долго ждать. - Форс мажор, - коротко, и предельно ясно. - Я слышал, ты на работу устроился. Куда же? - В магазин, консультантом. - Масаоми недовольно скривился. - Ничего лучше найти не смог? - Меня устраивает график и плата, а еще это не далеко от дома. Так я смогу контролировать, чтобы мама отдыхала.       Сейджуро посчитал, что зря пришел, и хотел было уйти, но прямо перед ним упала тарелка с ароматной пищей, и к разговору присоединился третий человек. - Кто это там за кем следить будет? Нос не дорос. - Я считаю, это вполне нормальным. У тебя совершенно нет режима, и это приводит к переутомлению. Я абсолютно уверен, что не хочу больше видеть тебя на больничной койке. Тебе нужен тотальный контроль. К тому же, теперь ты можешь работать одну смену, я не просто так на работу устроился, - на одном дыхании выдал юноша, словно репетировал эту речь не раз.       На его слова женщина лишь тяжело выдохнула, понимая,что с сыном спорить бесполезно, и ретировала на кухню раскладывать еду по тарелкам. Сейджуро невольно опустил голову, чувствуя себя виноватым перед ней и собой, что не удержал, не уследил, что отпустил. Одного он не понимал, почему его отец позволяет ей жить таким образом? Но если учесть характер Аомине, то все становиться ясно. Такой очевидный ответ его не устраивал, ему показалось все слишком просто, и он решил, что раз уж пришел, останется до конца и узнает все. Не важно понравиться ему то, что он услышит, или нет. Он пришел разобраться со своими чувствами, а не убегать, поджав хвост.       Когда Сейджуро поднял голову, то заметил, что все были за столом и преспокойно ели "вкуснейшую в мире еду" - так всегда он говорил, когда Эль ему готовила, что случалось крайне редко, и от этого она становилась еще вкуснее. Он хотел и говорил, что когда-нибудь она будет готовить ему каждый день, но все рухнуло, оставив после себя развалины, боль и разочарования, но чувства никуда не делись; и было куда больнее с этим продолжать жить.       Ужин прошел молча, никто не проронил ни слова. Эта тишина была полна напряжения, и без того маленькая комната стала еще меньше и давила стенами на присутствующих. После окончания трапезы, хозяйка предложила пройти в гостиную. Она оказалась очень уютной. Двуместный светло-зеленый диванчик, по бокам оного располагали такие же кресла. Они присели в них в таком порядке Сейджуро и Масаоми на креслах, а мать с сыном на диване. Сев, перед ними открывался вид на большой черный рояль. Он выцвел и краска сползала.       В гостиной, как и на кухне, было много цветов, как, видимо, и по всему дому, так же висели картины. Гостиную дополняли пастельно-зеленые обои с причудливыми узорами. В доме было очень чисто, пылинки не найдешь. Сейджуро всегда поражало, как Аомине любили чистоту. Даже раздолбай Дайки был чистолюбивым. До переезда его сестры Дайки жил один, и в его доме никогда не было грязно.       Хозяйка предусмотрительно разлила чай по чашкам и поставила их на кофейный столик перед ними. Разговор будет долгий. Первым начал юноша. Он второй раз за этот вечер посмотрел на Сейджуро свысока, в его взгляде не скрывалось презрение и злость: - Я полагаю, что стоит познакомится, - парень улыбнулся и протянул руку? - Акаши Анширо.       Сейджуро напрягся, он был прав во всем, он всегда был прав. Он не показал виду, что ему не все равно, лишь натянуто улыбнулся и пожал в ответ руку: - Акаши Сейджуро. Будем знакомы. - Не представляете, как я ждал нашей встречи, - резко и колко сказал он, чуть ли не скалясь, за что получил справа тычок логтем в бок, это заставило его изогнуться и отпустить сжимавшую до белизны его руку руку собеседника.       Все перевели свои взоры на женщину. Она нахмурила брови, скрестила руки на груди и со всей строгостью обратилась к сыну: - Анширо, разговаривай нормально. Он старше тебя. Ты обязан обращаться к нему должным образом. - Меня не волнует на сколько он старше и точно не интересует, как ты к нему относишься. Я буду разговарить с ним так, как посчитаю нужным, - его слова сильно задели Аннаэль, что заметил Сейджуро и вмешался: - Ты не должен так разговаривать с матерью. Сам говоришь, что не хочешь видеть, как она страдает, а сейчас причиняешь боль своми словами, - юноша повернулся в сторону говорящего и улыбнулся так, словно ждал этого очень долго: - Да что вы говорите? Посмотрите, кто воспитывать меня вздумал, - язвительно сказал он, резко сменил взгляд на серьезный и злой, - Воспитывать меня имеет право только мама и отец, а вы мне кем приходитесь? - Анширо!!! - срываясь прокичала Аннаэль. -Что? - спросил он, будто ничего такого не произошло. Сейджуро хотел было что-то ответить, его сильно взбесило такое отношение, но старший Акаши опередил: - Прекратите немедленно, - спокойно и размеренно сказал Масаом . - Ты ругаться сюда пришел? - обратился он к сыну, делая его виноватым в этой ситуации.       Внимание переревели на Сейджуро. А он сидел и искренне не понимал в чем провинился. Они смотрели и ждали от него объяснений. Всех волновал вопрос: Зачем же он пришел? Включая и самого виновника. Но он чувствовал себя потерпевшим в этой ситуации. Любимая девушка предалa. Переспала с его отцом и родила от него ребенка. От отца он тоже не ожидал такого подвоха. Зачем он привел его сюда? Когда мог просто сам все рассказать. В целях воспитаия или поиздеваться? Все ждали, что же он скажет, и Сейджуро сам ждал, когда сможет разомкнуть плотно сжатые губы и задать давно мучавший его вопрос.