История Трикси Луламун

Трикси вышла на лужайку, на которой стоял ее фургон. За ней, судя по всему, никто не ухаживал уже очень давно - говорят, после смерти старого садовника, жившего на том месте, она была заброшена, а его дом с годами стал непригодным для жилья и его снесли. Пейзаж действительно был не лучшим - лишь сухая трава, некогда прекрасные цветы и поваленное старое дерево. Этот уголок Кантерлота был почти полностью заброшен, все жители здешних аварийных зданий переехали в новые дома, разве что бабуля Джанкинс - полуглухая кобыла, живущая неподалеку - осталась там. Трикси Луламун предпочла бы более людное и близкое к библиотеке место, но только на улице Старсвирла было место для фургона. На дом пока не хватало накопленных денег. Жизнь ее была не такой ужасной, какой должна была быть по ее предположению. Приходилось рано вставать, работать до вечера, а потом идти домой, есть пару бутербродов с маргаритками и ложиться спать. Половину зарплаты она откладывала, чтобы накопить на дом - с фургоном связано слишком много болезненных воспоминаний и кошмаров, которые снятся ей чуть ли не каждую ночь. Весь город уже знал, кто она на самом деле, но это не вызвало ту реакцию, которую она ожидала. Пони просто наплевали на это. Забыли ее. Не стали гнать, но не стали любить. Интереса к ней не было. Просто пони. Просто библиотекарь. Уже не фокусник. На выступления никто не придет - с тоской понимала она. Потому что всем плевать и все уже старо. И не было больше того дикого желания, той страсти, просто глупые мечты о прошлой жизни. Не было никого, для кого она могла колдовать. Сегодня был единственный выходной в неделе - суббота. Кроме работы ей делать нечего, поэтому в этот день пони обычно прогуливалась по улице, смотрела в потолок или пыталась что-то нарисовать. Рисовать она не любила с детства. Одно время она считала рисование своим особым талантом, но поняла, что это не ее. А вот не взлюбила она это занятие по одной простой причине - не получалось. Как и любой хоть немного целеустремленный жеребенок, она забрасывала все, что у нее не выходило. В какой-то степени из-за этого она нашла свой особый талант раньше Твайлайт. Бумага у нее была уже давно - эту бумагу должны были использовать для ее плакатов, но она оказалась слишком маленькой, а вот карандаши она позволила себе купить. Точнее, карандаш. Обычный карандаш, который она купила у уличной художницы Пэйнтер Харт, которая начала рисовать гуашью и продала ей уже ненужный инструмент за бит. И это было как купить нож, чтобы вонзить его себе в сердце. Единорожка пыталась нарисовать себя-фокусницу, от чего в ее сердце что-то противно скрипело и сжималось. Это как вонзить лезвие прямо в свой живот со скуки. Выходили какие-то каракули, больше похожие на косоглазую овцу. На бумаге часто были видны следы слез, бесшумно капающих из ее глаз на рисунки. Иногда она перечеркивала свои рисунки в порыве ярости и разрывала на кусочки, а редкие целые картинки она клала вместе со старыми плакатами. Но в тот день все было по другому, ведь к ней приходил Старболт. В этом фургоне уже много лет не было никого, кроме нее. После Прауда туда больше никто не заходил - синяя пони никого не впускала, даже фанатов, пришедших за автографом. Зато от осознания, что Старболт придет к ней, ее охватывало приятное волнение и неописуемая радость. Библиотекарь даже не задумывалась, прежде чем дать ему на это согласие - все же это теперь не обиталище Великой и Могучей Трикси, а скромный дом Опал Спаркл, хотя ее так уже никто не называл. Она ждала его прихода так же, как ждала своего выхода на сцену. И вот, в вечерних небесах появился серый силуэт. Единорожка помахала ему синим копытом и пегас плавно опустился вниз. - Трикси! - жеребец снова раскрыл крылья и закружился вокруг нее. - Я так рад тебя видеть! - ветер, вызванный им, растрепал ее гриву. - Я тоже! Заходи, Старболт. Было даже непривычно видеть кого-то в этой обстановке. Глаза стражника были широко распахнуты, он всматривался в каждую деталь дома с нескрываемым удивлением, как будто он смотрел на шикарнейший дворец мира. - Это. Просто. Супер!!! - внезапно воскликнул он. - Да ладно, самый обычный... - Дом обычный, ты - нет! Это такая честь, побывать здесь! - он сам того не осознавая обхватил копытами ее шею, от чего кобылка внезапно покрылась легким румянцем. Увидев это, он поспешно отошел. - А откуда у тебя этот фургон? Ты его купила? - пони закусила губу и уставилась в пол. - Нет, это... Это подарок... - Кто тебе его подарил? - воспоминания замелькали в голове и начали колоть ее сердце, словно шипы. - Я не хочу говорить об этом, - кобылка сморгнула слезу и мысленно поругала себя за то, что она такая плакса. - И все же... - Я училась в Школе Селестии и дружила с пони Твинклшайн, но она меня подставила и меня исключили. Я сбежала из дома и поехала в Мэйнхеттен. Там я начала выступать и меня заметил продюссер по имени Прауд. Он... Он был отличным пони. Моим единственным и лучшим другом. Он не был из тех, кому нужны только деньги... Но мы поехали на выступление в Грифонию, а там меня подставила грифон Гильда и унизила на глазах у королевы. Он оставил меня, подарив фургон. И правильно сделал - на то была причина, но... - она тяжело вздохнула. В этом вздохе была и печаль, и боль, и усталость. Все оттенки одиночества. По одним ее глазам он понял, что у нее не было никого. Она потеряла все два раза по собственной глупости и жила в руинах жизни, которую только начинала строить заново и он был ее единственным другом. А еще он понял, что своими вопросами причиняет ей настоящую боль. - Прости, я... Я не хотел, - кобылка почувствовала на спине тепло крыла серого пони. Сиреневые глаза наполнялись слезами, которые удивительно трудно было сдерживать. - Я... Я наверное лучше пойду, - жеребец с крыльями ругал себя за ее слезы. Он не хотел ее видеть. Начинал понимать, что хотел только радовать ее. Видеть ее улыбку... - Нет. Пожалуйста... Не уходи, - как-то неуверенно попросила она. Они удивились сами себе, но в их сердцах возникло непонятное доверие друг к другу. В нем она нашла так необходимую ей поддержку, а он просто хотел быть рядом. И от улыбки единорожки ему на душе стало невероятно тепло.