История Трикси Луламун

Трикси Луламун обнимали еще несколько минут, пока Стар Спаркл не отпустила ее. - О, милая, когда я видела тебя в последний раз, тебе было всего шесть, а теперь тебе... - Стар запнулась. - Двадцать! - Двадцать два. - Да, точно. Ты так выросла! Твайли мне все-все рассказала, ты теперь ученица Принцессы Луны, у тебя свой дом и даже особенный пони! Ну, я не могу сказать, что о тебе шестнадцать лет не было ни слуху ни духу - я читала о тебе в газетах и даже была на парочке твоих выступлений в Кантерлоте... - Старболт в это время тихо стоял рядом. Он опаздывал и Трикси обнаружила его дома, уснувшего прямо на пиджаке. Он сказал, что не выспался, но одеваться тогда было поздно и он пришел на вокзал без элегантных излишеств. Пока мать зачитывала ей вариации на тему "Ты так выросла", отец непрерывно смотрел на него так, что ему стало не по себе. Пегас вспомнил слова из письма и напомнил себе вести себя как галантный джентльпони. По словам Твайлайт - в лучшем случае они с ее отцом подружатся, в худшем - вечное недоверие. Что насчет Луламун - радости от их встречи она не испытывала, этот момент она максимально пыталась отдалить по сугубо личным и весьма понятным причинам. Единорожка отошла от дочери и подошла к жеребцу. - Здравствуй... Старболт, да? Очень приятно наконец познакомиться с тобой! Твайли много рассказывала о тебе в письмах! Ну ладно, только внешность, так что вам с Найтом предстоит до-о-олгий разговор, но я бы тоже хотела задать пару вопросов! Во-первых, сколько тебе лет? - синяя пони даже не думала, что ее сестра рассказала о нем в своих письмах. - Двадцать четыре, - неуверенно сказал он. - О, прекрасно! А сколько вы уже вместе? - Примерно шесть месяцев, - ответил он после некоторой задержки. - Я думала дольше, просто вы так мило смотритесь вместе! Ладно, Опал, я должна поговорить с тобой наедине, Найт, он весь твой, только будь с ним, ну... Помягче, ладно? - Найт Лайт кивнул. Опал Спаркл, как ее предпочитали называть родители, пошла за Стар. Опал давно перестало быть для нее своим именем и она всех просила называть ее куда более привычным Трикси. Ее удивило то, что мама была на ее выступлениях. Раз уж она была там, то кобылка точно заметила бы ее в толпе, а раз заметила... Нет, от одного ее вида она бы ничего не вспомнила, ей нужен был толчок, сильный толчок, который дала Твайлайт, упомянув ее настоящее имя. Тогда она вспомнила Рарити и Эпплджек, конечно она их помнила, да только они, наверное, забыли жеребенка, встреченного в поезде и получившего плащ в подарок, а еще Твинклшайн, Гильду, Прауда... Да, хотелось бы встретить его опять, поблагодарить за исполненную мечту и мудрые слова, которые помогли ей встать на копыта. Но теперь перед волшебницей не было ни Гильды, ни Прауда, а лишь ее мама, которая ни в чем ее не винит и искренне рада их встрече. Все равно было как-то не по себе. Хотелось пойти домой. - Я столько пропустила в твоей жизни, - беспокойно начала кобыла, тяжело вздохнув. - После того как ты сбежала... Прошло столько времени. Столько всего прошло... Ты посмотри, ты добилась всего сама, у тебя есть все - любовь, друзья... И это после всего, что с тобой было. Я рада за тебя. Я тихо следила за тобой. Из газет, слухов. Я понимаю, почему ты сбежала и ни в чем тебя не виню. Когда Селестия узнала, что произошло на самом деле, она послала всю ее гвардию искать тебя. Тебя быстро нашли... Мы решили не просить вернуть тебя, раз ты была счастлива на сцене. - Мам, я... - Постой. Я люблю тебя, милая, - сиреневые глаза посмотрели на небо. Луна освещала Понивилль. Точно как тогда, в ту бессонную ночь, после которой она сбежала, в ночи, когда она смотрела в звездную даль из окна своего фургона, в ночи, которые изменили ее жизнь, от получения кьютимарки до становления ученицей Луны. Сердце что-то кольнуло, когда она посмотрела на светило, на миг она почувствовала магию, ту магию, которую описывала ее сестра в момент, когда она увидела рассвет на Дне Летнего Солнцестояния, магию, связывающую их - ее и луну. - И всегда любила, - через секунду она снова оказалась в крепких объятиях мамы, которых ей так не хватало целых шестнадцать лет.