Танцор с мечами

- Бильбо, я достаточно хорошо тебя узнал за минувшие сутки, чтобы очень тепло к тебе относиться, - начал издалека Кили, закрывая деревянные резные дверцы буфета. – Но это уже начинает утомлять. - Что именно? – полурослик непонимающе глядел на гнома. - Ты сам-то краснеть не устал, случаем? А то я по пальцам одной руки могу сосчитать, сколько раз видел твое лицо естественного оттенка.       Бильбо прижал ладошки к щекам, отворачиваясь от друга. - Кили, ну перестань! Как я могу иначе, если для меня все это впервые? - Это вчера для тебя было впервые, - весомо возразил принц. – А сегодня уже привычней. - Ну… Не совсем… - О, Махал! – Кили устало рухнул на стоящий рядом стул. – Дай мне сил! – Он прижал пальцы к вискам и немножко их помассировал, будто унимая назойливую головную боль. – Что такого непривычного могло произойти сегодня?       Бильбо не ответил и не обернулся, а только втянул златокудрую голову в плечи. Но кончики его заостренных ушек предательски полыхали насыщенным пурпуром. Поднявший на него взгляд Кили все заметил. - Бильбо? Только не говори мне… Нет! Ты на меня смотри. Вы чем таким там занимались в кузне? - Тише! Не кричи, - попытался урезонить его хоббит, опасливо косясь на полуоткрытую дверь кухни – не хватало еще, чтоб заботливая маменька услышала о том, какие богатые плоды дали ее хитроумные усилия. Еще подробностей потребует, как пить дать. - Так у вас ВСЕ было? – страшным шепотом спросил Кили. - Ничего не все, - одолеваемый стыдом, юный полурослик уже всерьез нацелился сбежать от гнома под кухонный стол. - Ну, в смысле, он тебя… эм… того-этого… ммм… - оказалось, что для Кили тоже рановато было говорить о такой интимной стороне жизни, особенно жизни своего достославного родственника; оттенок его лица стремительно приближался к цветовой гамме на перепуганной мордочке хоббита.       Так они и просидели на стульчиках по разные стороны стола, красные как переспелые помидоры, не решаясь взглянуть друг на друга. - Эмм… - выдавил, наконец, Кили. – Тебе… понравилось? - Угу… - кивнул Бильбо, зажмуриваясь. - А… почему?       Бильбо хотел сказать совсем другое, но его будто в грудь что-то толкнуло, не больно, но достаточно, чтобы прозреть, наконец-то. - … нравится… - Что? – не расслышал его Кили.       Бильбо поднял на друга изумленный взгляд и произнес: - Мне нравится Торин.       Кили ответил ему таким же точно взглядом, а потом, прижав напряженную ладонь ко лбу, широко улыбнулся. - Правда?       Ответом ему послужил уверенный кивок златокудрой головы и уверенный темно-синий взгляд Бильбо. - Ух ты!.. Это… это круто, дружище!       Довольный и еще капельку смущенный Кили подскочил со своего места и сердечно хлопнул друга по плечу. В следующий миг он удивленно посмотрел на свою покрасневшую ладонь – ее будто покалывали крохотные иголочки. - Ни фига себе! – пробормотал он. - Что-то не так? – насторожился юноша. - У тебя плечо каменное? - Ээ… нет…       Кили осторожно ощупал маленькое плечико Бильбо. - Ну, я слышал, что ты боец, как Белла. Но, по ходу, ты можешь наравне с нашими воинами тренироваться.       Юный хоббит отчаянно зашикал на гнома: - Тихо ты! Об этом никто не знает! - Да я в курсе, - отмахнулся Кили. – Знаем только мы с Двалином, больше никто. Давай поспаррингуемся? - Ну… можно, конечно, - согласился Бильбо. - Завтра утром? - Ой, нет! - А что такого? - Утром Торин с отчимом тренироваться будут, скорей всего. - Ты перед дядей Торином сверкать не хочешь? – понял усмехающийся молодой гном. - Я бы не хотел его шокировать: он, вероятно, к такому не готов… - Ерунда, - решительно оборвал друга Кили. – Почувствовав пару, гном не отступается от своих чувств, будь ты хоть наемным убийцей.       Бильбо тяжко вздохнул: он ведь и был наемным убийцей с уже вполне приличным стажем работы по специальности. И пусть в его семье по материнской линии заказы принимались выборочно и сами заказчики тщательно проверялись и отфильтровывались, но это не могло изменить сути. Разве мог такой, как он, стать парой короля, тем более такого короля, как Торин? Немыслимо. - Ты – наемник, да? – тихонько спросил Кили.       Проницательность гномьего принца порой просто ошарашивала. Бильбо чуть склонил голову, опустив взгляд. - И боишься, что наш король отвернется от тебя, узнав об этом?       Хоббит покачал головой и вновь посмотрел принцу в глаза, открыто и решительно. - Я не боюсь. Я сам ему скажу об этом, когда придется объяснять, почему мы не можем быть вместе как пара.       Кили закатил глаза. - Махал, дай мне сил! Ибо мои уже на исходе! – воскликнул он. – Ты меня слышал, хоббит? Или ты моешь уши косточками от компота? – Бильбо оторопело хлопал округлившимися глазами на взбесившегося Кили. – Торину это однофигственно! Он никогда и ни за что тебя не бросит и не отпустит, перережь ты хоть все Средиземье!...       Гном схватил хоббита за плечи и вздернул со стула, заставив смотреть себе в глаза. - Не будь благородным тупицей! Пользуйся моментом! Вы оба живы и нравитесь друг другу. Вдобавок еще и живете под одной крышей, и все здесь только рады будут вашему союзу. Да тебе просто бешено свезло, идиота кусок! Потому что есть такие, кто подобного счастья лишены и обречены до самой смерти в одиночестве горе мыкать.       Бильбо онемел. Но не от справедливости упреков, а от того, как удивительно теплые карие глаза юноши наполнились тоской и слезами. Гном выпустил его и отступил. - Кили… - позвал хоббит тихим голосом. – Ты… потерял свою пару?       Его друг отвернулся: теперь голова у него взаправду разболелась. Не осознавая, что делает, он прижал руку к груди, где кожу грела бриллиантовая слеза Трандуила. - Прости меня, Бильбо, - искренне повинился Кили. – Я обозвал идиотом тебя, а на деле сам являюсь тем еще дураком.       Полурослик молча обнял парня сбоку, склонив голову ему на плечо.       Над полем Келебранта занималась алая заря. Луртц Меченый стоял посреди разоренного лагеря. Вокруг него валялись изувеченные, окровавленные трупы бойцов, еще вчера составлявших его отряд. Земля пропиталась черной кровью, превратившись в жирную грязь. Командир боевых урук-хай не верил своему единственному уцелевшему глазу. Как такое могло произойти? Как он мог потерять всех своих людей? Кому под силу перерезать двадцать до зубов вооруженных бойцов так, что он, их командир, не проснулся?       Позади раздался тихий шорох, затем влажный хруст и булькающие звуки, будто кто-то, захлебываясь, пытался вдохнуть. Луртц медленно обернулся. В десяти шагах от него стоял высокий стройный человек в темно-сером плаще и широком капюшоне. На его лицо падала такая густая тень, что невозможно было разглядеть черты. Левой ногой он небрежно наступил на горло одному из павших урук-хай. Выходит, боец был еще жив, когда эта мразь его добила, раздавив мощную трахею кованым каблуком черного сапога. - Это ты, - прорычал Луртц, поднимая свой полуторный меч, лезвие которого заканчивалось большим острым крюком.       Убийца его урук-хай чуть склонил скрытую капюшоном голову вправо. Его правая рука безмятежно покоилась на эфесе длинного, чуть изогнутого назад меча, вложенного в черные гладкие ножны. Второй меч задумчиво покачивала левая кисть, тонкая и длинная. Ни на ножнах, ни на лезвии меча не было никаких опознавательных знаков. Видневшаяся из-под плаща одежда и кожаная броня с митриловыми щитками-вставками не несли и намека на узор или рунную вязь. Весь наряд незнакомца был выдержан в темно-серых и черных тонах. - Кто ты такой?! – с диким ревом Луртц Меченый бросился на врага, подняв свой тяжелый черный меч.       Он не ждал ответа. Ему было плевать. Он ощущал себя загнанным зверем и знал, что этот бой станет последним. Ему не отомстить вероломному Шарку, не изничтожить мерзкого эльфийского разведчика из Золотого Леса. Он сгинет здесь, в поле Келебранта, опозоренный, обесславленный, затравленный, как дикий кабан. Но он хотя бы заберет с собой своего убийцу.       Луртц рассчитывал обрушиться на врага всей чудовищной мощью, но в последний момент его меч встретил пустоту, и выровняться урук-хай уже не успел. Эх! Был бы у него его огромный черный лук и острозубые стрелы, он бы не оставил врагу ни единого шанса.       В следующий миг непереносимая боль пронзила его хребет, расплавленным железом обожгла всю спину до внутренностей. Оружие и броня вдруг оказались неподъемной ношей. Луртц рухнул ничком, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой. Он не мог даже повернуть шею, чтобы не задохнуться от земли и сухой травы. Он чувствовал присутствие врага. Тот не спешил добивать командира боевых урук-хай, а, словно издеваясь, дал время подумать. И Луртц осознал, что ему одним ударом перебили позвоночник; что противник в какие-то доли секунды нашел слабое место и эфесом меча пробил один из лучших сплавов мордорской стали, из которой была отлита кираса; и, наконец, что его просто-напросто оставили напоследок, чтобы получить сведения, отрезав от него бойцов отряда, как капустные листья от кочерыжки. Однако как этот гад думает выбивать информацию из пусть и покалеченного, но все же урук-хая?       Враг перевернул безвольное тело на спину и, склонившись над Луртцем, скинул капюшон. Половина его лица до верхней, чуть тонковатой губы была закрыта митриловой маской, угрожающе светившейся, реагируя на присутствие чернокрового воина. Оставшаяся часть лица была бледной, с тонкими чертами. Сквозь глазные прорези колюче мерцали бледные, почти белые зрачки. Пристальный взгляд будто разрезал глазные яблоки урук-хай, ввинчиваясь вглубь его толстой черепной коробки.       В глазах Меченого потемнело; перед ними проносились одна за другой картины из прошлого: сначала из близкого, а потом все дальше и дальше. Враг будто читал его историю с конца до начала. Скорость мельтешения росла неумолимо, сводя с ума. Острая пульсирующая боль вспыхивала в глубине мозга боевого урук-хай все сильнее и сильнее, пока ему не стало казаться, что еще немного - и его череп просто лопнет, как вздутое пузо дохлой собаки, если на него наступить.       Трандуил выпрямился и отошел от искалеченного трупа урук-хай со шрамом. Он был недоволен результатами проделанной работы: убить несколько суток только для того, чтобы убедиться в том, что весь отряд был только лишь расходным материалом. Конечно, их опального командира не стали посвящать во все тонкости плана – с какой стати?!       Гэндальф предупреждал синда на случай такого исхода их предприятия: теперь он должен был, не медля ни секунды, мчаться к своему сородичу Элронду в Ривенделл. Легко сказать, мчаться! Когда сам летаешь на гигантских птицах. Трандуил не был неженкой, но даже бегом он не скоро достигнет Мглистых гор. Да и к чему было вообще делать такую кривую? Майа говорил о встрече с кем-то, кто мог помочь древнему эльфу, но где этот помощник?!       Скрипнув крепкими зубами, синда бегом направился в сторону Мглистых.