Be my misfortune

Малфой тихо пробрался в палату мимо заснувшей за столом мадам Помфри к койке в самом конце зала. В более раннее время ему не доводилось навещать девушку ибо вечно Золотое Трио, Лавгуд и Крам кружились рядом, не желая покидать подругу одну на случай если она проснётся. На попытку слизеринца подойти ближе к его горлу была приставлена палочка Грейнджер, что было явно не к добру. Все они считали что то, что случилось с Лайт было его виной, даже, несмотря на то, что Поттер сам проворонил уход спутницы. Кулаки парня вновь сжались. Дрожь снова пробила его тело, как тогда, когда он нашел её у озера. Продрогшую, вымазанную в размытой дождём грязи, с крепко сжатой палочкой в руке. Он пошёл за ней сразу, как только заметил шрамоголового одного, так же благодаря, скорее всего, высшим силам, слизеринец заметил то место, куда она провалилась, и ничуть немедля бросился за ней, проклиная Поттера, что из-за его безрассудства, его пальто придется пережить нечто далёкое от чистоты Малфой-мэнора. Светловолосый сел на край койки, от чего та предательски скрипнула. Короткие пряди разметались по подушке, сама девчушка, уже не казалась такой гордой, свернувшись калачиком на самом краю. Кожу её усеивали мелкие царапинки от листвы и колючек Запретного леса, которые уже начинали затягиваться. – Завтра первое состязание, – едва слышно произнес он, – я думаю, ты должна знать. Я подслушал разговор твоих сокурсников и скорее всего ты меня не слышишь, – он выдохнул, истерически хохотнув, – кажется, ты меня сведешь с ума, глупая-глупая Лайт. Зачем ты пошла сама? Что ли не могла дождаться кого-то знакомого? Не могла меня дождаться в конце-концов? Я бы вышел через пару минут, и ничего бы этого не было. Или бы ты задрала нос снова, отвернувшись от моей скромной персоны? Его кисть поползла по простыне к хрупкой ладони, остановившись в сантиметрах. – Я не знаю, почему ты так влечёшь меня, но я уже хочу что бы ты меня отпустила. Добром это не закончится. Почему тебе не сиделось в своём Шармбатоне, хотя я сомневаюсь, что ты там училась. Я сомневаюсь во всем, что касается тебя. Я не уверен, кто ты на самом деле, и чего именно хочешь, не уверен, что ты ненавидишь меня настолько, как показываешь это, я не уверен, что мне стоит продолжать бороться за то, что бы стать частью твоей жизни хотя бы ненадолго. Посмотри, что ты сделала со мной за такой короткий срок! Он упал лицом на собственные ладони. – Мне кажется, ты привязала меня, иначе и быть не может. Никто и никогда не завораживал меня так, как это сделала ты, глупая-глупая Лайт. Я готов стать кем угодно для тебя и мне это не нравится. Я ненавижу самого себя больше чем обычно. Но ещё больше я ненавижу всех тех, кто огораживат тебя от меня. Всех тех, кто посмел рот открыть, дабы указать тебе с кем можно общаться с кем нет. Ведь это тоже подогрело недружелюбие. Он всё же обхватил пальцами её ладонь с синими, тонкими переплетеньями вен и будь он смелее, то оставил бы на запястье короткий поцелуй. – Я надеюсь, когда ты придешь в себя, то всё изменится. Я надеюсь, ты будешь помнить что случилось, и не дашь убедить себя другим, что это из-за меня, – староста прыснул со смеху, – за сегодня, я сказал тебе больше, чем за все эти месяцы, когда ты была так далеко и близко одновременно. Чего это я разговорился? Потому что часть меня думает, что это последняя наша встреча. Мало кто выбирается из Запретного леса. Пальцы в его руке дрогнули, он умолк, вглядываясь глазами-блюдцами в малейшие изменения её лица. Сердце внутри девушки издало последний глухой удар и зашлось с бешеной скоростью. Ресницы когтевранки вздрогнули, и через некоторое время поднялись. Немного потерянный взгляд скользнул по помещению, предметам и вскоре остановился на нём. Она улыбнулась уголками губ, и произнесла, осипшим голосом: – Ты здесь. – Как ты себя чувствуешь? Может позвать колдомедика? Она отрицательно покачала головой: – Долго я здесь? – Почти неделю. – Что-то я расслабилась. Студентка попыталась сесть, и только поэтому заметила обжигающе горячую ладонь на своей. Если бы она уселась, то тактильный контакт на этом бы завершился, поэтому, несмотря на занемевшую шею и часть спины, она осталась лежать, едва сжав кисть в ответ: – Спасибо что вытянул меня оттуда. – Всегда, пожалуйста. Теперь мы относительно квиты. – Конечно. – Мне придется тебя огорчить. Бровь девушки взлетела вверх. – Завтра начало Турнира и тебе придется его пропустить. – Нет-нет-нет, – она буквально вырвала руку из его хватки, разрушая иллюзию спокойствия, – я не должна была отключаться так надолго. Блондинка хотела было подняться, но была крепко пригвождена к постели слизеринцем: – Куда собралась? Ты только очнулась. – Ты не понимаешь! – Так расскажи. Амелия отвела взгляд: – Я помогала Гарри с боевыми искусствами. Готовила его к первому состязанию. Драко убрал руки. Теперь было ясно, зачем она сбегала с ним в Выручай-комнату, улыбка озарила его лицо, и он потрепал собственные волосы: – Вот оно что. – Уже успел начать ревновать? – Будто ты не знаешь. Молчание поселилось в палате вместе с сопением медсестры. – По поводу того что ты сказал, перед тем как я вырубилась. И того, что я ответила. Думаю, нам стоит пока забыть об этом. Амортенция не вызывает любовь, а лишь желание, это тебе и так известно. Это пройдёт. Видимо мы просто надышались испарениями. – Больше ты ничего не слышала? – он прищурился, измеряя каждый сантиметр её лица взглядом. – Я бы хотела услышать, но… Он видел, что её грызёт совесть, но ничего не мог с этим поделать. – Да там ничего важного. Пытался хоть как-то отвлечь себя вот и говорил. Девушка кинула на него недоверчивый взгляд, ей ничего не оставалось кроме как согласно кивнуть и вновь вернуться в постель. – Думаю, мне стоит уйти. Слизеринский Принц неспешно отправился к выходу. – Малфой! – едва слышно окликнула она. Он повернул к ней голову. – Зайдёшь ко мне завтра? Он поджал губы, и нехотя кивнув, быстро покинул Больничное Крыло. Когда парень ушел, девушка почувствовала насколько всё тело ломит и болит, она перевела взгляд в окно, созерцая звёзды.

***

Утро двадцать чётвёртого ноября поприветствовало девушку хмурым небом из окна палаты, чувствовала она себя довольно неплохо, не считая того что перед глазами и изредка всё ещё плыло. В крыле она осталась одна, это она поняла после нескольких безуспешных минут позвать кого-то и нескольких таких же минут, пытаясь кого-то найти. Видимо, мадам Помфри отлучилась на Турнир, тем более она всё ещё не знала, что Амелия пришла в себя и это было вполне возможно. Блондинка сменила больничную одежду, на кофту и брюки прямого кроя, которые принесла, по-видимому, Луна, и, накинув тёплую мантию, покинула здание, направляясь на поле, где поводилось первое соревнование. Трибуны горели от нетерпения, свит и ободряющие крики учеников оглушали, поэтому девушку иногда приходилось останавливаться дабы восстановить зрение и силы. Когда она, наконец, добралась к шатру Гарри, то шустро проскользнула внутрь. Парень ходил из угла в угол, явно нервничая. Она обернулся к ней: – Амелия? – гриффиндорец быстро оказался рядом, – Я думал ты ещё не в себе. – Вчера ночью очнулась. Мадам Помфри не знает что я здесь. Брюнет провёл её до пуфика и помог сесть: – Зачем ты покинула постель? – Я должна была присутствовать. Прости, что так вышло, я должна была ещё немного позаниматься с тобой. – Нет, это моя вина. Я оставил тебя. Из-за меня ты в плохом состоянии. – Ладно, спорить о том кто, в чём виноват у нас будет предостаточно времени. Какого дракона ты вытащил? Он опустил взгляд: – Венгерскую хвосторогу. – Тебе придется попотеть. Это нелегкий дракон. – У меня был хороший учитель, – Поттер опускается на корточки перед ней, – прости, что оставил тебя одну. Я не думал, что Малфой позволит себе сделать такое. – Я не понимаю. Он вытащил меня оттуда, не дал умереть. Он принёс меня в Хогвартс. – О Мерлин, чем же таким он тебя запугал? Девушка нахмурилась: – Ничем он меня не запугивал. Что за предвзятое отношение? – Я довольно долго знаю его, явно дольше, чем ты. Я знаю, что он за человек. И я против того, чтобы ты с ним общалась. – Какого чёрта? – Лайт уже начала закипать. Шатен резво подался вперёд, примыкая к плотно стиснутым губам девушки, она попыталась его оттолкнуть, но из-за слабости давалось это с трудом. Со стороны раздался щелчок фотоаппарата и писклявый голосок Риты Скитер. – Так-так-так, знаменитый Мальчик который выжил со своей девушкой, как мило. Амелия быстро покинула шатёр, мысленно благодаря и проклиная назойливую журналистку. Перед глазами девушки всё плыло, ноги подкашивались, но это не мешало ей чуть ли не бежать. Губы окаменели после поцелуя, и кажется кончики пальцев, приложенные к ним, тоже приросли. Девушка быстро затерялась в толпе студентов, которые как и она поспешили занять места на трибунах. Лайт забилась в угол рядом с какой-то девчонкой даже не с её факультета, она наблюдала за тем как Делакур и Крам прошли испытание, ожидая появления гриффиндорца. Поглубже вдохнув, девушка надеялась, что некоторые навыки, которые она старалась привить за короткое время возымеют успех. Когда объявили имя Поттера, в толпе Амелия заметила блондинистую макушку. Волосы Малфоя трепал ветер и непослушная чёлка все так же лезла в глаза, но парню было всё равно. Его губы были сжаты в тонкую линию, а брови сведены на переносице в довесок с морщинами. Когтевранка поёжилась когда он схватил её за воротник и выволок к лестнице. К тому времени Гарри уже успел вступить в схватку с драконом за яйцо. – Нет, ты всё-таки решила себя добить? – останавливаясь, спросил тот, – Что я вчера сказал? Не ты ли лежала вчера в бессознательном состоянии? Глаза льдинки пронзили её сердце, кажется, она чувствовала, как то обливается кровью. Своей тёмной и грязной кровью. – Надо было тебя послушать. Всё ещё дрожа то ли от холода, то ли от поцелуя Поттера, девушка отстранилась на шаг. – Не заставляй меня чувствовать свою виновность. Слизеринец прыснул, и на мгновение прижал кулак к губам, после опуская руку по шву. Скитер появлялась как всегда вовремя, пишущее перо как обычно следовало за ней: – Интересненько, – почти прошипела женщина, – думаю всему Хогвартсу понравиться такой поворот событий. Лайт побледнела пуще прежнего, кулаки сами по себе сжались. – Пока парень добывает победу, юная леди имеет совесть, дабы тесно общаться с конкурентом. – О чём она? Перо всё это время скрипело буквами по пергаменту, так же как скрипели шестеренки в голове когтевранки. – Вот это поворот событий, – журналистка что-то надиктовывала перу. – Нас с Поттером застукали за поцелуем, – тихо, но что бы он расслышал, произнесла новенькая. Нас. С. Поттером. Застукали. За. Поцелуем. Застукали. За поцелуем. Казалось, все мысли выветрились из головы Слизеринского Принца. Жилка яростно билась в голове вытесняя всё, включая сознание. Мозг казалось взорвется от пустоты, а после от нагрянувших мыслей. Гарри Поттер. Любимчик девушек. Знаменитость. Куда там Ваше дело, Малфой. – Это было не так, как кажется. – Вот это материальчик, – присвистнула на фоне Рита. А как это может казаться? Он отшатнулся, врезаясь спиной в деревянную опору, которая казалось, сейчас отпружинит его куда-то за пределы атмосферы, которая одновременно давила и казалось, что стремиться зарыть его в землю заживо. – Твой выбор, – едва шевеля губами, произнёс тот, шагая прочь. – Малфой! – она попыталась вернуть его. – Санта-Барбара плачет, – женщина всплеснула ладонями, а её перо треснуло, после чего упало ниц. Невербальная магия самопроизвольно выразилась с горящим злобой взглядом: – Надеюсь, Ваш материал удался. Она медленно последовала за слизеринцем. Девушка не собиралась догонять его, но силуэт впереди, упрямо шагающий к замку вынудил сделать это. Ветер поднялся пуще прежнего, срывая в полёт её волосы. Ноги, уставшие от ходьбы, семенили за парнем. – Малфой! – окликнула его она, когда расстояние сократилось до метров десяти. Слова не возымели свой эффект, она ускорила темп, едва ли не бежав: – Малфой, да стой же ты! Это всё было не так как казалось бы. Она протянула руку вперёд, кончиками пальцев хватаясь за бархатный рукав его пальто. Он остановился. Спина его тяжело и быстро вздымалась, а кулаки были сжаты до побеления костяшек. Казалось вот-вот и кожа на них лопнет, роняя на землю капли алой крови. – Я не хотела этого поцелуя. – Тебе понравилось? Резко. – Нет. Он вздохнул, а после рвано набрал в легкие воздух и развернулся. Одна его рука легла на талию девушки, а вторая крепко схватила за волосы на затылке. Его язык прошёлся по нижней губе девушки прежде чем проникнуть внутрь рта, сплетаясь с её языком. Хотелось выжечь запах Поттера, хотелось заклеймить её. Он чувствовал, как маленькие ладошки упёрлись в грудь, но лишь прижал её крепче. Он смотрел в её распахнутые глаза, такие же ранее холодные как у него, но сейчас горящие, возмущенные, пропитанные ненавистью и желанием ответить. Последнее она сделала незамедлительно, она обвела языком его губу, пробуя на вкус. Стало горячо. Крышу рвало. Драко потянул её за волосы, открывая взору шею, на которой он оставил дорожку поцелуев, а после прекратил, заглядывая в мутные глаза девушки. Температура её тела поднялась и, кажется, лихорадка вернулась, а места где касался блондин горели адским пламенем. – Он целуется лучше, чем я? М, – протянул тот. Амелия лишь изучила взглядом его лицо и глаза, метавшиеся от глаз к губам. – Лучше. Хватка на волосах окрепла, но она не подала виду. Кажется, она прям так и видела как он одними губами сказал «Мразь», а после, отпустив удалился к себе в Подземелья. Хотелось залезть в ледяную воду, что бы остыть. Нужно было охладить мысли и кожу, которая горела после касаний Малфоя. Нужно было смыть ложь. Чем мог сравниться тот короткий рывок-поцелуй Поттера и всепоглощающие, стирающие границы, ласки Малфоя? Сердце металось в грудной клетке, истекая кровью. Так было лучше. Подземелья встретили старосту своими каменными стенами и холодом. Он скинул пальто на диван, а после вскипел. Взорвался. Сгорел. Кулак врезался в стену, журнальный столик, ударом ноги отлетел в сторону, кроша стекло на пол. Он прерывисто и глубоко дышал, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то. Шкафчик с алкоголем Блейза. Драко выудил оттуда коньяк и налив в стакан пятьдесят грамм, выпил, чуть поморщившись, а после снова налил, не задерживаясь опустошая. Гранёный стакан влетел в стену напротив. Парень забрал выпивку и вернулся в спальню старосты. Сегодня его ждала тяжелая ночь.