Be my misfortune

За обедом директор объявил всем ученикам, что на какое-то время ученикам будет запрещено посещать Хогсмид в связи с вчерашним происшествием в «Трёх мётлах». – Мы пока выясняем, что бы это могло быть, поэтому тщательно настаиваем, до выяснения обстоятельств не покидать пределы Хогвартса. Драко метнул свой взгляд на девушку, вертящую между пальцев столовый нож. Она так же смотрела на него. Как теперь пройти к Визжащей Хижине если всё будет заперто? За приёмом пищи студенты переговаривались кто о чём, до тех пор, пока Гарри Поттер не переступил порог зала. Парень направился к своим друзьям, но Амелия поспешила его перехватить. – Как ты? – Тебя это начало интересовать? – искренне удивился парень. – Да, потому что я поняла, что была не права. Брюнет, хотел было обойти её, но девушка остановила парня, упершись руками в его грудь. – Ладно, я скажу прямо. У тебя есть кое-что, что мне нужно на некоторое время, а я могу тебе помочь раскрыть яйцо дракона для следующего испытания. Гермиона мне говорила, что у вас с этим проблемы, – тихо говорила Лайт. – Что ты хочешь? – Мантию-невидимку. – Зачем она тебе? – Хотела найти кое-какую книгу в Запретной секции. Без мантии мне не справиться. – Хорошо. Договорились. И да, Малфоя своего держи подальше от нас. – Во-первых, он не мой, во-вторых, ты кинулся на него с кулаками. – Потому что ты мне нравишься, как в принципе и большинству парней школы, – они повысили голоса. – И знаешь, мне до этого нет дела. И никогда не было. Будь то ты, Малфой или Крам, или кто-либо другой. Пока что мне всё равно на отношения. Приоритетом для меня есть учёба, а вы лезете ко мне, раздуваете скандалы. Зеленоглазый выдохнул: – Наверное, ты права. Теперь я знаю, чего ты хочешь. И я зря налетел на хорька я кулаками и полез тогда к тебе. – Тогда, если всё выяснили, сегодня вечером, я зайду за мантией. Блондинка обошла его со стороны, но была остановлена горячей ладонью на предплечье: – Но я не жалею, что поцеловал тебя. И я буду ждать, пока ты сама не захочешь сделать то же самое. Его горячее дыхание опаляло ухо, а взгляд, полный вожделения встретился с её, немного растерянным. Девушка вывернулась из его рук: – Передай мантию Гермионой. Дождавшись ответного кивка, когтевранка удалилась в собственную комнату. На лестнице она застала Драко и мальчугана, чуть младше них самих, в гриффиндорской форме: – Я по-хорошему прошу одолжить мне камеру. – Я не могу, – ученик дрожал от страха перед старостой. Было явно, что он не хочет давать фотоаппарат слизеринцу с пагубной репутацией. – Малфой, не запугивай младшекурсников, – вступила в разговор девушка. Блондин выпрямился: – Не твоё дело, Лайт. – Как раз моё, если забыл, – она сложила руки на груди, – ты на вольных правах. – С памятью у меня всё хорошо, а вот трепаться перед нашим юным журналистом не стоит. Сероглазая вернулась к парня у стены: – Амелия Лайт, я учусь на Когтевране, – девушка протянула ладошку. – Колин Криви, Гриффиндор, – он пожал ладонь. – Да, я заметила, – она обаятельно улыбнулась, – слушай, мне сейчас очень нужна камера. Могла бы я её одолжить у тебя до завтра? Она наигранно похлопала ресницами и парень, кажись, поверил в то, что она с ним заигрывала. – Да, конечно, – он снял его с шеи и протянул ей. – Спасибо огромное, Колин, – она смазано поцеловала его куда-то в район щеки, едва касаясь пальцами его руки, и умчалась по лестнице вверх, – я завтра принесу. Обязательно. Когда Малфой пришёл в себя, то ему захотелось скинуть этого мальца прямо вниз, между движущимися лестницами. – Даже не думай, – замечая его заворожённый взгляд вслед девушке, сказал тот, – видит, Салазар, скормлю змеям. Слизеринец поспешил за девушкой, которая уже не спеша шла по коридору: – Серьезно? Ты флиртовала с Криви? – Так он скорее отдал камеру. Я как-то не хотела бы потратить на уговоры несколько часов. Её лицо было серьёзно и уже не источало того кокетства и радости, как минуту назад. – Поттера ты видимо так же уговаривала дать мантию. – Давай договоримся, что это не должно тебя волновать. Как, когда, с кем и чем я занимаюсь. По-моему, это не твоё дело. Рука парня хрустнула. – Лучше бы подумал о том, куда теперь пойти. – Мы идём в Визжащую Хижину. – Если ты слышал то, что говорил Дамблдор, то знаешь, что Хогсмид закрыт. – А мы пойдём не через него. Странная парочка вышла на улицу и под завывание ветра направились к Гремучей Иве. Её ветви колыхались не только от ветра, а и от самого желания дерева. Только они приблизились достаточно близко, как ветки начали исполнять задачу «убрать незваных гостей». – Малфой, знай, что я ненавижу тебя, – уклоняя голову от удара, сказала та. – За мной. Его слова утопли в потайном лазе у корней дерева и девушка, замявшись на несколько секунд, прыгнула за ним, проклиная всю его родословную. Она, конечно, знала, что это за дерево и что хижина стоит в одичавшем саду, но она не рассчитывала, что оно будет таким резвым. В итоге, девушка свалилась прямо на лежащего, на полу Малфоя. Парень только довольно улыбнулся: – Извини, я не для совокупления сюда пришёл. – Я тоже, а в том, что ты не смог вовремя поднять свой зад моей вины нет. Она поднялась на ноги, отряхиваясь от пыли и щепок, которые валялись на полу заброшенного домишки, а после снова кинула на него рассерженный взгляд: – Чего развалился? Раз уж пришли надо заняться делом. Нет, надо было всё же остаться в Хогвартсе и найти там укромное местечко, а не переться невесть куда, – она села на край стола, который предусмотрительно скрипнул. Блондин поднялся на ноги: – Нет, я хотел кое-что проверить. В той книге, – он выудил из нагрудного кармана лист, – я нашёл вот это. – Примечания автора? – она взяла листок в руки, быстро пробегаясь глазами по строкам. Состав гласил о том, что заметить кицунэ может только тот, кому дух доверил своё секрет, так же у существ сильно развито влияние на подсознание. Душа кицунэ заключена в жемчужине, которую она носит всегда с собой, если её отобрать дух выполнит любое желание. – Видимо дух, глупый, раз решил доверять тебе. Парень подкатил глаза: – В своём репертуаре. Ты создаешь иллюзии. Только нужно поработать над этим, – он сложил обрывок книги обратно в карман. – Пока что мы не знаем точно ли я дух, а ты мне уже говоришь о древней японской магии. – Это легко проверить, давай камеру. Когтевранка сняла с шеи фотоаппарат, когда коробочка оказалась в руках слизеринца, стало не по себе. Только этого дерьма её в жизни не хватало. – Улыбочку, – саркастически произнёс тот, прежде чем навести объектив на вмиг нахмурившуюся сокурсницу. Даже сейчас, в этом затхлом, полуразваленном помещении с заколоченными окнами, она выглядела восхитительно. – Ну же. Не хмурься. Тебе, конечно, идёт, но всё же. – Ты не умеешь веселить. Он выровнялся недовольно ухкая. – Просто сделай фото. – Не ну я так не могу. – Ты издеваешься? – её брови взлетели вверх. – Как догадалась? – он усмехнулся, подходя ближе. Обхватив её за плечи, парень перевернул камеру и сделал быстрый клик, после чего последовала вспышка. Колдография не заставила ждать, медленно вылезая из аппарата. Улыбающееся во все тридцать два лицо Малфоя и искажённое неожиданностью и недовольством Лайт, вокруг которой витал синий дым неясной формы. – Не дёргайся, фото смазанное. – А ты меня не трогай, – она сложила руки на груди. Но вместо повиновения, девушка вновь почувствовала прохладную ладонь на плече, но решила не двигаться, кто-то же должен быть разумным. К счастью, это фото удалось получше. На колдографии отчётливо были видны «блики» синей ауры, которая складывалась в морду лисицы. Она была наложена будто поверх самой девушки. – Ну теперь-то мы уверенны, – она отложила фото. – Давай попробуешь наводить морок, – он снял камеру, откладывая её на стол, – точнее иллюзию. – Я понятия не имею, как это делать. – Думаю, с невербальной магией у тебя проблем не будет, да и доброволец есть, – он сбросил пиджак. – Меня воспитывали как бойца, а не фею-крёстную. – А ты любишь поворчать. Давай попробуем. Закрой глаза и попробуй представиться что-то, а после передать мне. Сероглазая вздохнула, выравниваясь. Она старалась представить лавандовое поле на котором в детстве любила играть, но судя по реакции Драко, а точнее по её отсутствию, ничего не получалось. – С первого раза ничего не получается, – он подошёл ближе, протягивая ладонь – я где-то читал что тактильный контакт может поспособствовать. Амелия снисходительно улыбнулась, а после обхватила его руку ладонью чуть выше запястья, вновь закрывая глаза. По волне, ударившей по вискам, оба поняли что получилось. Они оба находились посредине того самого поля, о котором так старательно думала когтевранка. Сквозь них пробежала светленькая девочка, в лёгком летнем платье. – Это ты? Лайт согласно кивнула, с сожалением глядя вслед самой себе. – Почему ты здесь плачешь? – Малфой в не понятках озирался по сторонам, прежде чем заметил столб чёрного дыма исходящего от дома объятого огнём. Парень отпустил её руку, подходя ближе. Он видел знакомую фигуру, в которой узнал своего отца и его приспешника, занятыми мужчиной и женщиной рьяно обороняющейся. Пока супружеская пара отвлекала пожирателей из другого выхода выскочила женщина среднего возраста и помчалась за Амелией. Когда женщина догнала ребёнка, то вмиг подняла её на руки, срываясь на бег. Мужчина с женщиной были пронзены зелёным лучом света исходящим из палочки старшего Малфоя. Драко отвернулся. Смотреть на то, как когда-то отец лишал кого-либо, семьи было невыносимо, особенно когда сам видишь слёзы девочки, которую оставили сиротой. – Подумала, что лучше тебе узнать об этом. Что бы ты понял моё отношение к тебе. Она выдернула их из воспоминаний, прерывая прикосновение. – Мне не было и пяти. Этой парой были мои родители, бабушка оставалась у меня одним человеком, который мог обо мне позаботится. Но её тоже не стало. Только теперь от руки Волан-де-Морта. – Мне жаль, – он смерил её взглядом. – Не говори больше ничего. Я всё равно не верю. Давай просто уйдём. Он согласно кивнул. Дорога к школе прошла в полной тишине, пронзительный осенний ветер иногда вздымал в полёт волосы когтевранки, но она не обращала внимания, так же как и слизеринец под свитер которого тоже проскальзывал поток воздуха. Оказавшись возле входа, они заметили, что уже заметно потемнело и девушка произнесла: – Мне больше твоя помощь не нужна. В общем, она мне и не была нужна. Спасибо, – она протянула ладонь для рукопожатия. – Ты знаешь, что мне не нужны благодарности. Мне нужна ты, но раз ты так хочешь, то хорошо, – он прошёл мимо, едва задев ту плечом. – Драко, – окликнула она его, когда парень уже был у лестницы, – я бы хотела верить тебе. Но… – Я понимаю, – светловолосый остановился, – я бы тоже, наверное, себя так повёл, а может, даже хуже. Но я не угроза и ты должна была это понять. В любом случае я принимаю твоё решение, только, – он закатал рукава до локтя и показал чистую кожу рук, – у меня нет Метки, и не будет. Слизеринец одёрнул рукава обратно, поднимаясь выше по лестнице, оставляя новенькую одну. Лгать было не просто, особенно когда смотришь прямо в глаза не такому уж безразличному человеку. Драко почесал метку, скрытую магией. Амелии лучше было не знать об этом, тем более, когда она настолько близко подпустила к себе. Староста проник в родные подземелья, уже не обращая внимания на бордель, который развели Нотт с Блейзом в компании Пэнси и других девчонок змеиного факультета. – Эй, Драко, чего такой смурной? – Забини отсадил от себя девушку, видимо из более младших курсов, – Давай выпьем, – он быстро заполнил стакан янтарной жидкость и протянул ему, всматриваясь в холод его глаз. – Не сегодня. – Что-то случилось? – спросил тот едва слышно, когда остальные вернулись к оживлённому разговору, обрадовавшись, что Малфой не будет сегодня разгонять их компанию. – Ничего. Просто вымотался. – Где ты пропадал сегодня после обеда? – Нужно было подумать, прошёлся по окрестностям, – он скинул пиджак. – Какой-то ты странный в этом году. Пропадаешь куда-то, запрещаешь веселиться как раньше. Это из-за метки? – Не стоит об этом, отдыхай, – Драко поднялся к себе в комнату, наконец-то расслабившись. Были, конечно, плюсы в назначении старостой. Отдельная комната, ночные прогулки без боязни попасться Филчу и потерять очки факультета, ну и конечно, снятие баллов с других, особенно с Гриффиндора. Блондин усмехнулся, бросая пиджак на кровать. Было не по себе. Мало того что недавние раны ещё отдавали тупой болью, а шрамы ещё не до конца зарубцевались, так ещё и эта вынужденная ложь. Парень до сих пор не знал зачем он так зациклился на новенькой, почему так желает узнать правду о ней, потому что был уверен, что та ситуация с его отцом это не конец, а лишь сотая, если не тысячная часть информации о ней. Злость захлестнула его лёгкие. Из-за её таинственности и скрытности теперь он по уши в дерьме. Это чувство, схожее с угрызениями совести ещё никогда так не давило на виски. Он был заинтересован, очарован и потерян в её омуте. И теперь чувствовал стыд перед своим чувствами и перед самой Лайт. Он разжёг огонь в камине, наполняя комнату светом, из кармана он достал колдографию с когтевранкой, на которой он несильно прижимает девушку к себе, а та ёжиться, недовольно хмурясь. Голос разума утверждал, что следует бросить карточку в огонь и забыть на свои чувства, отдавая долг семье, Тёмному Лорду и отцу. Слизеринец поднёс её к огню, стоило только разжать пальцы и наблюдать, как пламя пожирает бумагу, а вместе с ней и его сердце, от которого и так остались только угли. Руки забила дрожь. Он сложил фотографию обратно, понимая, что слаб даже по отношению к самому себе. Малфой сел на диван, опираясь локтями на колени и пряча руки в волосах, до боли сжимая: – Ненавижу.

***

С наступлением темноты, Амелия отправилась в Запретную секцию, набросив на себя мантию-невидимку, что за ужином ей передала Грейнджер. Для когтевранки было странно ловить себя на взглядах в сторону Слизеринского стола, за которым беловолосой макушки не наблюдалось, как и всех ближайших знакомых старосты. Девушке было неловко за то, что она оскорбила его и хотела извиниться, но Драко ей такой возможности не предоставил. Поэтому теперь она уверенно шагала в сторону библиотеки, скрытая от лишних взглядов, в коридорах она видела зажимающихся младшекурсников и шныряющих преподавателей. Приоткрыв тяжелую дверь обители знаний, светловолосая проскользнула внутрь, направляясь прямо к запретному отделу. Оказавшись между стеллажей, девушка просунула руку с палочкой, зажигая на кончике лучик белого света. Здесь находили самые необычные, и даже опасные книги по тёмной магии, запретных заклятиях и существах. После долгих поисков неизвестного, в глаза бросилась книга с коричневым корешком, где по-японски было написано «Дух Лисицы». Сама книжонка была совсем маленькой, не больше ста страниц и зажата между стеллажами, так что удача улыбнулась девушке, раз она её заметила. Лайт спрятала её на пояс джинс, накрепко перевязав поверх ремнем, дабы не выпала. Выбралась она из библиотеки так же легко, как и попала туда. Луна стояла высоко на небе, освещая путь новенькой. На седьмом этаже лицо девушки обдало жаром, она насторожилась, замедляя шаг. В конце коридора она заметила очертания фигуры в плаще, подолы которого едва трогал ветер. Он повернул голову в её сторону и девушка могла поклясться, что эти два жёлтых глаза смотрят прямо на неё даже несмотря на мантию-невидимку. Он протянул руку, в которую был вложен нож в кожаном чехле. – Твой танто, Рэн, – прохрипел он по-японски, и девушка уверилась, что это не человек. Когтевранка скинула мантию, подходя ближе. В темноте было совсем не разглядеть лица незнакомца, Лайт осторожно приняла нож. В этом незнакомце она узнала одного из тех, кто напал на Haru, девушка потянулась за палочкой. – Это не поможет. Мой брат теперь один, уверен, вы ещё встретитесь. Мои взгляды очень поменялись после нашей последней встречи, я больше не вернусь. Амелия сжала в руке нож, позади начали раздаваться скрипы, девушка обернулась, наблюдая как из стены возникает дверь. Когда она вновь повернулась к окну, незнакомца уже не оказалось на прежнем месте. Из выручай комнаты возникла знакомая мужская фигура, облаченная в черный костюм по талии. Белоснежные волосы как всегда лежали безупречно, а лицо исказилось непониманием: – Давно здесь? – губы стиснулись в полоску. – Я возвращалась из библиотеки, – сероглазая подошла ближе, – здесь был кто-то, он передал мне «хвост», – она показала ему нож. Дверь за спиной слизеринца исчезла: – Это хорошо. Нашла книгу? – Да. Взяла с собой, – девушка помялась на месте, – слушай, прости, что наговорила тебе гадостей и была груба, только потому, что твой отец перешёл дорогу моим родителям. Ведь я в действительности не знаю, чем он руководствовался, когда совершал это… – Не стоит, Лайт. – Но… – Никаких «но», я не хочу слушать твои извинения, – староста развернулся, шагая дальше по коридору. – Драко. Парень остановился. В её голосе было столько отчаяния, что хотелось провалиться сквозь землю. Она извинялась перед ним, потому что он соврал. Кулаки непроизвольно сжались. – Я не буду, если ты не хочешь. Только не уходи так. Мне нужна будет помощь. Поддержка. – Не думаю, что от меня она будет уместна. Во всяком случае, ты знакома с Золотым Трио, кто-то, а они помогут. – Мне не нужны тысячи ушей. Я знаю, что ты сохранишь это в тайне, потому что до сих пор молчишь. Я не хочу посвящать в это ещё кого-то. – Я не буду помогать. Молчание повисло между ними, он смотрел прямо в её глаза своим стеклянным взглядом. Новенькая приблизилась так, что могла чувствовать едва уловимый запах морского одеколона, парень непроизвольно выровнялся. – Зачем я тебе? – Я уже говорила. Только ты знаешь, не хочу огласки. – Я хотел услышать не это. Она опустила взгляд на ноги, замечая насколько в неловких моментах обувь, становится невероятно интересной. – Я не могу сказать того же. – Знаю. Поэтому, это замечательная отговорка, что бы больше не связываться с тобой. Холодный ноябрьский ветер хлестнул его по лицу звонкой пощёчиной, словно приводя в себя. Сейчас Лайт стояла перед ним, открытая, просящая быть рядом и обманутая, впутанная в Малфоевские сети. Он оскалился самому себе, ври дальше. – Ты же знаешь, что я мерзавец. Полный идиот. Заводила Слизерина. Тот, кто всегда делает неправильный выбор. – Мне всё равно. – Тогда ты такая же идиотка, – он усмехнулся. – Скорее всего. Во всяком случае, мне нужна твоя помощь только с тренировкой умений духа. И не более, – она говорила твердо, но не надменно, что заставило Драко улыбнуться самими уголками губ. По коридору разнеслись гулкие шаги двух людей, слизеринец выглянул из-за угла замечая активно шагающих в эту сторону Крама и Каркарова, о чём-то оживлённо болтая. Блондин набросил мантию на девушку и себя, прижимаясь ближе и скрываясь в углу. Амелия спиной чувствовала холод его тела и лёд ладоней, лежащих на талии, но было горячо, настолько, что дыхание девушки участилось, а сама она неосознанно подалась назад, пытаясь оказаться ближе. – Мы её нашли и что дальше? – говорил Крам. – Это обсудим позже и не здесь. Твоя задача в том, что бы пригласить её на Святочный бал. – Хорошо, я постараюсь. – Не постарайся, а сделай. Парень кивнул, на этом болгары разошлись в разные стороны, а пара всё так же стояла в углу. Малфой переместил руку к ней на живот, чувствуя, как тот прогнулся под этим движением, а второй провёл по руке девушки, начиная с плеча и вниз, вызывая толпы мурашек: – Он о тебе говорил. Не думаю, что будет хорошей идеей соглашаться на его приглашение. – Не бойся, я не планирую идти на Святочный бал. – Ты будешь просто сидеть в комнате? – Да хоть так, – она вывернулась из ловких рук, – но танцевать я не люблю. – А если я тебе предложу пойти вместе? – он сощурился. – Я откажу. – Тогда и я отказываю, – он стянул с себя мантию-невидимку, – Доброй ночи, Лайт. Он оставил девушку одну, заставляя смотреть себе вслед.