Кицунэ в подарок

Вот уже несколько лет я нахожусь в этом месте. Не сказал бы, что условия содержания плохие, но нам запрещено хоть как-то контактировать друг с другом. Да, я здесь не один, нас как минимум четверо. Я не могу сказать, сколько точно, ведь держат нас по одному в комнате. Хотя это сложно назвать комнатой, скорее камера в тюрьме, а мы здесь заключенные. Я здесь уже два года и только и вижу, как одних приводят, а других уводят. Мне известно, зачем нас здесь держат. Это не секрет, ведь рано или поздно мы всё равно узнаем, а так мы можем заранее морально приготовиться к дальнейшему будущему. Зачем мы здесь? Всё очень просто: это место — своего рода школа для будущих подстилок. По другому я назвать это не могу. Нас всех силой притащили сюда и учат повиноваться и ублажать будущих хозяев. Многие из этих хозяев — чёрствые люди, для которых наше мнение ничего не стоит, и они считают, что быть их подстилкой — единственное наше право. Это приводит меня в бешенство. Как эти зажравшиеся и продажные людишки смеют так о нас говорить?! Да, мы не такие, как они. И, возможно, наше виденье отличается от их, но не делать же из-за этого нас подстилками. Так, о чём я говорил изначально? Ах да. Нас держат в этих комнатах, чтобы в будущем подарить в знак благодарности королевским подчинённым. Это относится ко всем, кроме меня. Меня ждёт другая участь — здешний принц. Прежде, чем я попал сюда, меня показали одному человеку, как я потом узнал, королю. Он издал указ о том, что через два года я перейду в собственность его сына. И вот, это время настало. Сегодня вечером я узнаю своего хозяина, которому буду служить до самой смерти. Моей или его не имеет значения, ведь по закону собственность в виде нэко, которым я и являюсь (точнее я кицунэ, но здесь это особой роли не играет), после смерти хозяина убивают или передают его наследникам (что бывает крайне редко). Может, раньше у меня и был шанс избежать такой участи, но теперь он испарился. Нет надежды на счастливый конец моей жизни, а мне ведь только шестнадцать недавно исполнилось, ещё всё впереди. Было бы. Вот с такими нерадостными мыслями меня вытянули из привычной мне комнаты и потащили мыть, а потом и одевать. К своему телу я так никому и не дал прикоснуться за эти два года и мылся сам. К этому уже все здешние привыкли и не лезли приручать непокорного кицунэ. Я проделал всё необходимое, оделся, и меня повели по длинным коридорам в тронный зал, где придёт конец моим спокойным будням. Мне остаётся надеяться лишь на то, что принц не тиран и не будет постоянно избивать или насиловать меня. Когда передо мной появилась большая резная дверь, я начал сильно нервничать и комкать одежду в руках. Мой надзиратель приказал не делать так и успокоиться, но его слова не возымели на меня никакого эффекта, даже наоборот. И вот, дверь открылась, и меня вывели на середину зала…

***

Ещё с самого утра меня гложет какое-то странное чувство, но я не могу понять, что не так. И вот теперь, когда отец потребовал меня в тронный зал, ситуация более-менее стала понятной. — Саске, — начал отец, когда я предстал перед ним, — тебе уже двадцать, и ты, наверное, знаешь о том, что происходит на каждое двадцатилетие наследника нашей семьи, — как всегда спокойно отец напомнил мне о традиции на каждое двадцатилетие наследника дарить ему необычное животное, только ничего необычного в нэко я не нахожу. Эти животные уже много поколений дарятся наследникам и, если отец не приготовил мне ничего поинтересней, то я откажусь от этого нэко, и пусть делают с ним, что хотят. — Так вот, — тем временем продолжал отец, — зная твой характер, я выбрал тебе особенный подарок. Ты первый, кто когда-либо получал такой за всю долгую историю нашего королевства. А вот это уже интересно. Видимо, отец заметил изменения на моём лице и потому ухмыльнулся. Король призвал к себе слугу и, дав шепотом указания, обратился опять ко мне. — Сейчас его приведут, — сказал отец, и в тот же миг дверь открылась и ввели невысокого паренька. Почему парень? Потому что девушек не дарили по принципу того, что они не так интересны, как парни-нэко. Парень был в капюшоне, и хоть как-то разглядеть его не было ни малейшей возможности. Он остановился за два метра от меня, и ему приказали снять капюшон, что он и выполнил, открывая вид на детское лицо, большие голубые глаза, пухлые губы, полоски на щеках, золотистые волосы и, что самое главное, — на рыжие уши. Они не были кошачьими, что меня сильно удивило, ведь других представителей оборотней я не знал и никогда не видел. — Это кицунэ, — проинформировал меня отец. — С этого момента и навсегда он полностью в твоём распоряжении. Можешь делать с ним всё, что желаешь, — парень при этих словах заметно вздрогнул, заставляя меня ухмыльнуться. По правде говоря, я и понятия не имею, кто такие кицунэ. Надо будет этого парня спросить, только… Он говорить-то умеет? Большинство нэко по нашему и слова не понимают, приходится заставлять других оборотней обучать их. А что с кицунэ? Это другая раса, потому и понимать его другие оборотни не смогут. Ладно, даже если он и не сможет понимать мой язык, мимика и жесты нам для чего? Будем тогда таким образом понимать друг друга. — Саске, можешь забирать его. Позаботься о нем, — сказал своё последние слово отец, и я решил последовать ему. Разворачиваюсь и прохожу мимо моего подарка, жестом давая понять ему, чтобы следовал за мной. Медленно направляясь в свою комнату, я прислушивался к шагам кицунэ. Он шёл почти бесшумно, держа дистанцию от меня. Он боится? Вполне возможно. С такими, как он, долго не церемонятся, сразу нагибая. Мне же не хочется пугать его в первый же день. Пусть пока привыкнет ко мне немного, а потом посмотрим. Дойдя до своей комнаты, я открыл дверь и пропустил вперед парня, заходя за ним и закрывая дверь на замок, чтобы нам никто не посмел мешать.